Глава 32. Есть коннект

Мамочки. Я, конечно, всё понимаю, но…

С пылающими щеками кручу кружевное бельё, что прикупил мне Никита. Ммм… А для какой цели оно служит, если ничего, собственно говоря, не прикрывает? Ну вот как бы совсем.

Аккуратно складываю чёрное безумие в комод, представляя себе не очень приличную картину. Как я надеваю это на себя. И самое смешное, что меня возбуждает такое. А ещё мне очень любопытно, как Никита покупал такой комплект.

Представляю, с каким лицом он это делал. Как всегда со своим непрошибаемым спокойствием. Аж хочется надеть прямо сейчас всё на себя и спуститься в кухню. Вот прямо в одних этих трусиках и лифчике.

Интересно, у него хоть что-то изменится во взгляде тогда?

Ох, Нина, куда тебя несёт? Провоцировать парня, который сказал, что хочет тебя? Гениальная идея. Распластает прямо на кухонном столе и всё. Прощай, невинность!

Прижимаю руки к горящим щекам.

Интересно, если бы не красные дни, я могла бы такое сделать? Ну чисто теоретически…

Блин.

Беру в руки лосины и тунику, спортивный топ и трусики-шортики. Остальное убираю в шкаф и комод. Хватит. Сегодня я должна выглядеть прилично, чтобы ненароком не соблазнить парня.

Собираюсь уже в ванну, чтобы ополоснуться и переодеться, но останавливаюсь…

Ну нет. Делаю рокировку. Всё-таки выбираю платье.

Быстро принимаю душ и одеваюсь. Придирчиво рассматриваю себя в зеркале. Подумав, распускаю волосы. Симпатично. Платье чуть выше колен. Нежное и женственное. Именно такой мне хочется быть рядом с Никитой.

Такой девочкой-девочкой.

Раньше я носила только кеды, безразмерные футболки да джинсы. А сейчас со мной явно что-то странное происходит. Почему-то хочется видеть интерес в его глазах, хочется, чтобы он воспринимал меня не как пацанку, а как девушку.

И это щекочет нервы. Знать, что он желает меня, но при этом понимать, что он не переступит черту, если я не дам добро. А вдруг… сорвётся? Может ли такой парень как Никита сделать что-то дикое? Непродуманное?

А ведь было уже такое. Когда он прижимал меня к стене и впервые целовал… Хотя, конечно, он и в тот момент держался. Какой же он… невероятный просто.

Спускаюсь по лестнице и застаю Никиту в кухне. Он без меня не ест. Кивает на стул, и сам молча начинает накрывать на стол. Я теряюсь, но всё же сажусь. Ладно. Вроде бы даже честно, я готовила, он накладывает нам еду.

– Как твои дела? Удалось решить всё, что планировал? – не выдерживаю тишины первой и спрашиваю.

– Частично.

И это всё? Не густо, конечно. Хотя чего я ожидала? Что он мне выдаст сразу всё на свете? Из него всё клещами только вытаскивать нужно.

– Слушай, насчёт вчерашнего… – возвращаюсь к животрепещущей теме. – Я бы хотела, чтобы ты рассказывал мне о своём расследовании в отношении меня.

– Исключено.

– Что?

Я чуть вилку от неожиданности не роняю. Бросаю на Никиту ошалевший взгляд. То есть вот прямо так. «Исключено»?! И это, между прочим, вообще-то моей жизни касается!

– Я не вижу никакого смысла вводить тебя в заблуждение, – поясняет ровным тоном. – Твоя причастность к семье Молотовых пока никак не доказана. Я сообщу тебе подробности только в том случае, если будет, что рассказывать. Это я тебе не просто обещаю. Гарантирую. Ты первая, кто узнает, если я найду твоих настоящих родственников.

Сглатываю обиду. Опускаю взгляд в тарелку. Ем и не чувствую вкуса еды. Ничего не поделать. Вроде он логично говорит, но мозг мне сигнализирует вовсю: он не желает впускать меня в свою жизнь.

Даже если это всё ложный след… Ну кто мешает ему обсуждать это со мной? Делиться? Я может быть тоже могла чем-то помочь. Не знаю. Ну бывает же, что в процессе разговора какие-то новые идеи возникают…

В общем, я не понимаю. Что сложного в том, чтобы со мной разговаривать?

Остаток обеда проходит в молчании.

Я не лезу больше с вопросами, а Никите оно и подавно не нужно.

Скисаю. Вспоминаю наш поцелуй в моей комнате несколькими минутами назад. Я ведь сама к нему полезла. Он активно откликнулся, но по сути, когда я сама разорвала поцелуй, он не настаивал на продолжении. То есть опять… ничего непонятно.

Мы вообще с ним кто друг другу?

И спрашивать толку нет.

Опять будет что-то из разряда «не забивай свою прелестную голову всякой ерундой».

Никогда прежде в моей жизни не было столько непонятных для меня вещей. Причём я вот вообще не представляю, как проломить эту стену между нами. Для него-то всё окей, это я такая… Загоняюсь. Потому что представления у нас об отношениях совершенно разные.

Заканчиваем с едой практически одновременно. Не успеваю подняться с пустой тарелкой, как Никита забирает у меня её из рук. Идёт к раковине и моет. Я смотрю ему в спину. Хм, ему хоть понравилось?

Я тут свои кулинарные таланты задействовала на всю катушку. Правда так и не поняла, что вышло, потому что была погружена в свои мысли и толком не ощутила вкуса креветок и пасты. А зря. Когда ещё выдастся возможность что-то такое изысканное попробовать?

Никита вытирает руки о полотенце, а я гадаю, как пройдёт остаток дня.

Опять куда-то уедет по делам, оставив меня одну? Я вообще какая-то неприкаянная. Чем заниматься, понятия не имею. Своё место в новых условиях жизни пока не нашла.

А Никита тем временем приближается ко мне. Вдруг наклоняется и, обхватив за талию, резко поднимает меня с места.

Я аж дышать забываю от неожиданности. Один миг, и я уже сижу на столе.

– Спасибо, Нина. Это было очень вкусно, – серьёзно заявляет.

И целует. Его руки устраиваются на моих бёдрах. Я просто в шок впадаю. Он ласкает меня сладким поцелуем, а его ладони поглаживают меня по платью, сминая ткань. Ещё немного и заберётся под подол, а там… там даже не знаю, как далеко его занести может.

Но… чёрт… это так вкусно и приятно. Так что я отвечаю, потеряв остатки разума где-то.

Мы просто вжимаемся в друг друга сильнее, а я цепляюсь за его плечи. Пусть не прекращает. Ну пожалуйста. Мне это так нужно…

Из головы вылетают все вопросы. Ну и ладно, что он такой скрытный, я же знаю, что он ради меня старается. Не хочет огорчать. Это тоже своего рода защита, забота… Для меня какая-то странная, но удивляться тут нечему.

Это же Никита.

По телу волнами разливается тепло. Медленно стягивается в одну концентрированную точку внизу живота. И когда я уже задыхаюсь от возбуждения и от того, что воздух в лёгких заканчивается, Никита отпускает мои губы.

Я наклоняюсь и упираюсь лбом ему в шею. Хорошо-то как. Судорожно дышу, пока его пальцы медленно продолжают выписывать узоры на границе платья и обнажённой кожи бёдер.

– Вот видишь, Нина, я тоже могу благодарить как следует, – вдруг усмехается Никита и целует меня в волосы.

Что? Ответная реакция? Я его поцеловала, сказав таким образом «спасибо» за одежду, а он – за обед… Мы с ним немного оба чокнутые, но… но это ведь какой-то прогресс. Обалдеть просто.

– Да ты, оказывается, обучаемый, – смеюсь я и, не сдержавшись, целую его в шею.