Глава 1

И мы с отцом старались не расстраивать себя, лишний раз заходя в обиталище засери — моей младшей сестры. Хотя, чтобы оставаться объективной, должна заметить — то, что Юле нужно, она находила в своей захламленной комнате за три минуты.

А значит, что даже у ее хаоса был порядок, не поддающийся логике простых смертных.

— Да шеф слинял сегодня после обеда, но так и не вернулся. Насколько я знаю, забрал внуков с садика и походу они зависли в кафе с бургерами и детской комнатой. У них так часто бывает, Вадим Викторович тает, как масло на сковородке, когда на нем виснут два маленьких хитреца.

— Я б тоже сейчас заточила бургер… — Мечтательно протянула Юля и сверкнула своими огромными кошачьими глазищами цвета молодой листвы. Единственное, что «объединяло противоположности» — то есть нас, это необычный цвет глаз.

В универе меня прозвали «светлоглазой», на работе если и делали комплименты, то только моим глазам. А жаль, ведь я довольно фигуристая девушка, которая ест так мало и не регулярно, что никогда не станет толстой.

— Вместо бургеров на повестке дня у нас недавно было стекло. — Не слишком тактично напомнила я. Мне уже поднадоело, что сестра чуть что, старалась свистнуть у меня деньги на свои нужды, хотя в месяц папа выделял ей приличную сумму.

Господи, как я устала от безденежья! Ни мой диплом с отличием по специальности «Гражданское право», ни второе образование менеджера не могли обеспечить мне, младшей сестре и моему отцу приличной жизни. В народе такое называлось «сводить концы с концами».

Умом я понимала, что восемьдесят процентов людей в нашей стране так живут, но… хотелось бы это исправить. Черт, почему я не могу просто взять и угостить Юлю бургером, если она так хочет? Неужели я настолько плохой человек, что не заслуживаю щепотку чуда в своей никчемной серой жизни?

Парня у меня нет, мама ушла, когда мне было десять и оставила на наших с отцом руках малышку Юлю. Мы справились, но… ощущение несправедливости грызло меня с того момента, как за мамой захлопнулась дверь, а она, поцеловав меня в макушку, сказала: «веди себя хорошо, куколка.

Скоро придет с работы папа. Передай ему привет», — и я сразу поняла, что она больше не вернётся. В свои двадцать пять… я не могу сказать, что простила ее, нет. Я просто где-то начала понимать маму. Ее отчаянного желания «лучшей жизни», которое, казалось бы, по генам передалось моей сестре.