Глава 34

Адриан

Отправив последнее письмо в рабочей почте, закрываю крышку ноутбука, откинувшись на спинку кресла. Массирую переносицу, чтобы снять напряжение с глаз и легкую головную боль из-за долгой работы за компьютером. Когда ехал сюда не планировал столько работать. Моей первоочередной целью было сближение с женой, но в итоге мы отдалились еще больше. Еще ни одной женщине не удавалось выводить меня на такие эмоции. А она это делает с особым профессионализмом. Последнее ее «концертное выступление» на дне рождения Софрониса перешло все границы. К счастью, мне удалось предотвратить полную катастрофу, хоть это было непросто. За десять лет Онассис не растерял свою форму, а даже стал проворней, но и я уже не тот. И видимо, он рассчитывал на то, что снова сможет победить меня. Я был готов драться до последнего, совершенно не боясь за себя. Мой самый главный и пожизненный страх связан с той, кто никак не может вылезти из своего панциря и довериться, вешая на меня клеймо бабника. Каким же самонадеянным идиотом я оказался, думая, что она быстро сдастся. Но упрямей женщины, чем моя жена нет на всем белом свете. Вот только ей пора уяснить, что я тоже еще тот упертый баран. Она моя, и чтобы она себе там не надумала, будет моей до конца наших гребаных дней! Пусть брыкается дальше. Пусть сопротивляется и воюет со мной. Как бы эгоистично это ни звучало, но я никуда ее не отпущу, даже если буду для нее самым ненавистным человеком на земле.

Я дал нам обоим достаточно времени, чтобы отойти, и сегодня намерен спать в постели со своей женой. Больше не собираюсь ютиться на диване в кабинете. С этими мыслями поднимаюсь с кресла и выхожу из кабинета, направляясь на второй этаж. Как бы ни злился на эту непокорную бестию, но все эти дни от Бель и Христин узнавал о ее самочувствии, распорядившись свозить на следующий день к врачу с больной ногой. Попросил, чтобы женщины тщательно присматривали за ней. Кто знает, что еще взбредет в эту мятежную блондинистую голову.

На часах уже почти одиннадцать. Дом погрузился в тишину, и скорей всего все уже спят. Вхожу в комнату, освещенную только светом, падающим из окна от луны, увидев пустую заправленную постель. Двери, ведущие на балкон, распахнуты, и прозрачная тюль едва заметно колышется от легкого дуновения ветра. Стараясь двигаться беззвучно, подхожу к выходу на балкон и замечаю Эверин, сидящую в плетеном кресле, с прижатыми к груди ногами, согнутыми в коленях. Она выглядит сейчас такой хрупкой и маленькой. Отрешенный взгляд направлен на темную морскую даль, в которой красиво переливается свет от полнолуния. Жена шмыгает носом и смахивает со щек дорожки от слез и это последнее, что я хотел видеть.

– Почему ты еще не в постели? – мой голос звучит слишком грубо.

Малышка заметно сжимается, посмотрев на меня заплаканными глазами.

– Не хочу, – отворачивается.

– В постель, Эверин.

– Я не хочу, мне не спится, – продолжает упираться.

Закатываю глаза и подхожу к ней, поднимая стройное тело на руки. Ушибленные ребра пронзает резкая боль, но я не подаю вида.

– Ч-что ты делаешь, Адриан? – обнимает меня за шею.

– Разве не понятно? Несу свою жену в постель.

– За четыре дня ты вспомнил, что у тебя есть жена? – произносит с обидой в голосе.

– Я никогда не забывал, bella, – аккуратно кладу ее на матрас, накрыв одеялом.

Освободившись от штанов и футболки, ложусь рядом, притянув жену к себе и уложив головой на свою грудь. Прижавшись носом к светлой макушке, делаю звучный вдох, наслаждаясь освежающим цитрусовым запахом.

– Ты даже ни разу не пришел, – поднимает на меня укоризненный взгляд, но не отталкивает и это уже хороший знак.

– Я дал тебе время. Ты же сама сказала, что не хочешь меня видеть, – поглаживаю ладонью поясницу, ощущая тепло изящного тела через тонкую ткань ночной сорочки.

– Сказала и что? Раньше тебя бы это не остановило, – произносит припухшими от плача губами и мне так дико хочется впиться в них и целовать до боли.

– Нам обоим нужно было остыть, – подношу руку к красивому лицу, нежно смахивая невысохшую слезинку.

– И как тебе? Остыл? – пристально смотрит своей изумрудной бездной.

– Остыл и очень скучал по своей девочке, – провожу пальцем по родинке на щеке, блуждая взглядом по идеальным чертам.

– Ты лжец, Адриан Демитриус, – хочет отстраниться, но я не даю этого сделать.

– Это еще почему? – возвращаю ее назад, крепко прижимая к своему телу, и ощущаю, как от ее близости кровь стремительно приливает к паху.

– Я знаю, как ты остывал по ночам, пока я место себе не находила.

– Что ты опять себе там надумала, bella?

– Куда ты уезжал и возвращался поздно ночью?

– На яхту.

– Какую яхту?

– Нашу яхту. На которой мы завтра отправимся на другой остров.

– Что ты на ней делал? – недоверчиво прищуривается.

– Нужно было кое-что отремонтировать и все подготовить перед приездом Джули. Знал, что она обязательно захочет устроить морскую прогулку.

– И нужно было это делать допоздна?

– Не обращал внимания на время. Я тебе не вру, Рини. Никогда не врал. И то, что ты надумываешь в своей красивой головке, это всего лишь твои фантазии.

– Я все видела.

– Что ты видела? Как я общался с дочкой Софрониса?

– Это дочь Софрониса? – светлые брови взмывают вверх.

– Да, Эверин. Мы дружили с ней, когда были еще совсем детьми, и она никогда не интересовала меня в каком-то другом смысле.

– Видимо, для нее все не так.

– Ты ошибаешься, bella. Она замужем, и счастливая мать четверых детей.

На доли секунды она замолкает, будто осмысливая услышанное.

– Правда?

– Правда, – с поясницы опускаю руку на упругую попку, властно сжав ее.

– Почему ты не сказал сразу? – сбивчиво произносит, облизав соблазнительные губы, и я вижу, как расширяются ее зрачки.

– Был разозлен, и я не привык оправдывать в том, чего не делал.

– Я не хотела, чтобы все так вышло, – подносит руку и подушечками пальцев едва уловимо касается заживающей брови.

– Я знаю, – взяв ее руку в свою, подношу пальчики к губам, нежно поцеловав их.

– Тебе правда больше ничего грозит?

– Нет. Я победил в честном поединке. Какой бы мразью ни был Кир, у него есть свои принципы.

– А за то, что ты убил того…мужчину?

– Ничего. Кир берет в свою команду только отъявленных отморозков и их количество часто меняется. Хватит разговоров, я слишком истосковался по тебе, – рывком переворачиваю ее на спину, нависнув над ней, и малышка охает, когда я раздвигаю стройные ножки, прижавшись к теплой промежности твердым возбуждением.

– Адриан… – судорожно выдыхает, задрожав всем телом.

Я знаю, что ты тоже скучала, девочка моя.

– Малышка… – шепчу ей в губы, захватив нижнюю зубами, и оттягиваю, потеревшись пахом о горячее лоно. Проталкиваю язык в дерзкий ротик, сразу овладевая им. Этим поцелуем хочется стереть все плохое, что произошло с нами. Оставить позади разногласия и наслаждаться каждым моментом.

– Скажи, что я должен сделать, чтобы ты поняла наконец, что для меня нет и никогда не будет других женщин? – прерываю поцелуй, поднимаясь к закрытым дрожащим векам. – Скажи мне, Эверин?

– Я…я не знаю, – она хватается за мои плечи, впиваясь в них ногтями, и сама бесстыдно трется об меня.

Возбуждение настолько сильное, что причиняет боль, и, кажется, я вот-вот взорвусь от желания оказаться в ней. Не выдержав преграды между нами, разрываю на ней сорочку, освобождая налившиеся полушария с острыми нежно-розовыми комочками, и припадаю к ним губами.

– Ты…аах…хватит рвать на…оох…мне одежду… – пытается возмущаться между стонами.

– Прости, дорогая, но, кажется, тебе придется чаще обновлять гардероб, – слегка прикусываю комочек зубами. – Потому что мне ужасно нравится ее на тебе рвать, – сжимаю другую грудь всей пятерней, жадно массируя.

Вторую руку опускаю между нами, ощутив, насколько успели промокнуть ее трусики.

Ее чувственность и отзывчивость сводит с ума.

– Адриан…прошу…не мучай… – нетерпеливо хнычет, начав судорожно стягивать с меня боксеры, дрожащими пальцами, обхватив ими ствол.

Сам дрожу, как чертов девственник в свой первый раз.

– Черт, малышка. Ты сведешь меня с ума, – срываю с нее белье и погружаюсь одним резким движением, заполняя до самого упора.

В унисон протяжно стонем, и приходится приложить усилия, чтобы не зафиналить прямо сейчас, настолько в ней горячо и охрененно.

Поднимаю ее руки над головой, переплетая наши пальцы и заглянув в глаза, начинаю двигаться в неторопливом темпе.

– Ответь, bella. Что я должен сделать? – выхожу полностью и снова возвращаюсь сантиметр за сантиметром, проделывая так несколько раз.

– Адриан…быстрее… – задыхается, посмотрев умоляющим потемневшим взглядом.

– Пока ты не ответишь, будет только так, – сам мучаю себя, ощущая, как в груди беснуется сердце.

– Люби меня. Просто люби, Адриан, – от ее слов сердце пропускает удар и срывается в запредельный ритм, как и мои бедра. – Ох…да так, Адриан! – ее глаза закатываются, и она запрокидывает голову, прикусив нижнюю губу белыми зубками.

Этой юной красавице каким-то образом удалось пробраться настолько глубоко под кожу, что для такого закоренелого одиночки, как я, кажется странным. Я никогда не мог подумать, что смогу испытывать что-то подобное к женщине. Что буду засыпать и просыпаться с мыслями о ней. Что сердце будет замирать каждый раз при виде завораживающих зеленых глаз. А ее запах станет кислородом, которым ты не можешь надышаться и без которого не сможешь жить. Она присвоила себе мое сердце и душу. Стала моим светом и главным смыслом, чтобы выбраться из этой черной дыры, куда я себя загнал уже очень давно. С ней я впервые задумался о том, чтобы изменить свою жизнь. Смотреть в будущее, а не жить болезненным прошлым.

Начинаю погружаться в нее с такой силой, что чуть не бьюсь головой об изголовье. Становится невыносимо жарко. Пот стекает по лбу и между лопаток. Кровь раскаленной лавой бурлит в венах, и в зоне позвоночника ощущается приближение финала.

– Ты. Мое. Все, – последнее слово произношу с надрывом, и наши тела начинают содрогаться в мощнейшем экстазе, от которого мелькают искры в глазах.

Спустя минуту скатываюсь с нее и притягиваю к себе, находя самые сладкие в мире губы. Хватает всего пары минут, чтобы завестись снова и все опять по новой, пока мы не отключаемся с рассветом в полном изнеможении.