Глава 36

На следующий день уже пришлось выйти на работу и входить в рабочую колею оказалось сложней, чем я думала. Мой первый в жизни полноценный отпуск слишком сильно расслабил меня, несмотря на его сомнительное начало. Из-за предстоящего турнира по гольфу работы в клубе невпроворот. Босс кидает меня на все участки, какие только можно, и последующие шесть дней после выхода я работаю без выходных по двенадцать часов. Домой я возвращаюсь без задних ног и засыпаю моментально, как только принимаю горизонтальное положение. Все больше я ловлю себя на мысли, что так не должно быть. Я иду не в том направлении и трачу свою энергию совсем не там, где стоило бы. Адриан тоже не в восторге моей занятости, но он обещал не вмешиваться, что и делает.

Сегодня долгожданный выходной и вместо того, чтобы отдохнуть, с самого утра провожу его в приходе. Меня очень тепло встречают знакомые лица, и я стараюсь уделить хоть немного времени на общение с каждым. Знакомлюсь с Дафной, шестидесятидвухлетней женщиной, потерявшей все, что у нее было, из-за долгов умершего в прошлом году второго мужа, страдающего игроманией. На долю бедной женщины выпало много всего, и, к сожалению, единственный сын от первого брака отказался помогать ей. Рассказывая это все, женщина плакала, и я старалась подбодрить ее, уверяя, что здесь ей помогут.

До меня доходят и хорошие новости о начале ремонта здания будущего центра для бездомных, что очень радует. И когда уезжаю домой, ощущаю удовлетворение на душе. Пусть и не такое сильное, как хотелось бы.

Что касается наших отношений с мужем, то все складывается пугающе замечательно. Сегодня вечером он возвращается из трехдневной командировки в Сан-Франциско, в течение которой мы созванивались каждый день. С каждым новым днем я все больше проникаюсь к мужу и сильнее привязываюсь к нему.

Вернувшись домой, я отпускаю Агату и решаю сама приготовить что-нибудь к приезду Адриана. Уже забыла, когда в последний раз стояла за плитой, ведь я люблю готовить, хоть далеко не так вкусно, как наша домработница. Заранее переодеваюсь в купленный по дороге домой кружевной комплект белья глубокого кораллового цвета с поясом на талии и креплениями на бедрах, специально скрывая его под одной из футболок Адриана, взятой в гардеробной. Она настолько большая, что ее длина доходит почти до середины бедер. Не знаю, откуда у меня взялось это внезапное желание к сюрпризам, но как только представляю на себе взгляд мужа, когда он увидит в чем я его встречаю, по коже бегут миллионы мурашек, а сердце неистово клокочет в груди.

Пританцовывая под звуки включенной в колонке музыки, перемешиваю в сковороде ингредиенты для жаркого и уже хочу поскорей увидеть Адриана. Даже не думала, что так сильно соскучусь по нему за эти дни. Вчера при нашем последнем разговоре он был чем-то расстроен, но не озвучил причину, и чтобы как-то подбодрить его, я сказала, что очень жду его дома. Его голос сразу изменился, будто в тот момент ему нужны были эти слова.

Лежащий на мраморном острове телефон сигнализирует о приходе сообщения и становится любопытно кто это. Возможно, Адриан сообщает, что уже едет домой. На экране высвечивается неизвестный абонент, и я открываю текстовое сообщение с вложенным файлом. Прохожусь взглядом по написанному, и с каждым словом внутри все холодеет:

«Если хочешь узнать правду о своем муже, ознакомься с документами, и ты поймешь, с каким монстром живешь в одном доме.»

Дрожащим пальцем нажимаю на вложение, и на экране появляется документ, сверху которого имеется соответствующий герб Федерального бюро расследований (сокр. ФБР). В нем находятся фотографии шести неизвестных мне мужчин. Рядом с каждой фотографией указана краткая биография и пометка, что человек был убит. А ниже – описание причины смерти. Четверо убиты одним и тем же почерком – выстрелом в голову. Двое других погибли в заминированной взрывчаткой машине. А дальше фотографии с мест преступления с мертвыми телами, от которых начинает мутить.

Когда я перелистываю на протокол расследования и главного подозреваемого, мое сердце пронзает режущей болью, потому что там находится фотография Адриана. Телефон выпадает из рук, и я облокачиваюсь двумя руками о столешницу, хватая ртом воздух. Мотаю головой, как умалишенная, ощущая, как пол уходит из-под ног.

– Нет… – судорожно шепчу. – Только не это… – закрываю рот рукой, подавив рвущиеся наружу рыдания.

Меня будто окунули в котел с раскаленным маслом, и я заживо горю в нем.

– Что здесь происходит? – за моей спиной раздается голос мужа, и я вздрагиваю, резко повернувшись на его звук.

Встречаюсь с серыми глазами и словно смотрю в них впервые. Я уже не знаю, кто передо мной. Возможно, прямо сейчас рядом с ним я нахожусь в смертельной опасности.

– Bella? Что с тобой? – нахмурившись, идет ко мне.

– Нет! Не приближайся! – пячусь от него, схватив со столешницы разделочный нож.

Он останавливается с другой стороны острова, посмотрев на меня помрачневшим взглядом.

– Положи нож, Эверин, – голос звучит абсолютно спокойно.

– Нет! Стой там! – смотрю на него сквозь пелену слез.

Он зарывается рукой в волосы, возведя взгляд к потолку, и звучно выдыхает.

– Может, ты все-таки скажешь, что опять не так?

– Может, это ты мне, наконец-то, скажешь, кто ты такой, Адриан Демитриус?! – срываюсь на крик.

– У тебя проблемы с памятью? Или пока меня не было, ты успела забыть, что я твой гребаный муж?

– Как оказалось, муж с горой скелетов в шкафу! – это даже не утрирование в его случае.

– У всех есть свои скелеты, Эверин. И даже у тебя.

– Не сравнивай меня с собой! Ты…ты…чудовище! – текущие слезы не дают нормально видеть, и я быстро смахиваю их изгибом локтя.

– Положи нож и давай спокойно поговорим.

– Я не сдвинусь отсюда, и ты будешь стоять там, – указываю ножом в его направлении, дрожа всем телом.

– Хорошо, bella. Я не двигаюсь. Только скажи мне, что тебя так напугало? – его голос смягчается, и я знаю, что это всего лишь очередная манипуляция с его стороны.

– М-мой телефон…открой последнее с-сообщение, – голос дрожит.

Наблюдаю, как он берет лежащий на столешнице телефон и включает его, начиная изучать содержимое. С каждой секундой морщинка между бровей становится более выраженной, а на мощной челюсти начинают заходиться желваки.

– Кто тебе прислал это? – голос режет металлом.

– Не знаю. Мне плевать. Какая разница, если мой муж – наемный убийца!

Адриан возвращает телефон на столешницу и задумчиво потирает щетину длинными пальцами. Теми самыми пальцами, которые знают каждый изгиб и впадинку на моем теле. Которые умеют сводить с ума и лишать возможности здраво мыслить.

И теми, что убивают невинных людей...

– Это не совсем так, Эверин.

– Что это значит? Ты убил этих людей?

– Не всех, – ответ звучит с абсолютным безразличием в голосе. – Но меня никто не нанимал.

– Я не понимаю.

– Это длинная история.

– Я никуда не спешу.

– Давай ты положишь нож, и мы спокойно поговорим в гостиной.

– Нет. Ты сам говорил не бросать оружие, пока не убедишься, что ты в безопасности.

– Я рад, что ты это запомнила, Рини. Но тебе ничего не угрожает. Со мной ты прыгала с парашютом, я не дал тебе утонуть. Мы провели замечательную неделю в Греции с моими родными. Я никогда не причиню тебе вреда. Пожалуйста, отпусти нож, bella. Я не хочу, чтобы ты поранилась, – в серебристых омутах отражается мольба.

– Л-ладно, – шмыгая носом, возвращаю нож на столешницу.

– Умница. Сядем на диван, – по дороге отключает плиту, на которой уже все начало пригорать.

Адриан идет в гостиную, и я следую за ним, подмечая, что на нем мятая рубашка, будто он давно не переодевался. Он садится на диван, и я сажусь с самого края, подальше от него, заметив, как он поджимает губы. Положив локти на колени, он опускает голову, похоже, размышляя с чего начать.

– Мне было восемнадцать, когда мою мать жестоко убили, – как только он начинает говорить, его руки сжимаются в кулаки, а на тыльной стороне ладони вздуваются вены.

– Я знаю, как и из-за чего это произошло. Джули рассказала мне.

– Я не сомневался. Тогда я только окончил школу с отличием и отправил документы для поступления в Технологический институт Джорджии, где учился мой отец. Все произошло в тот день, когда я узнал, что меня приняли. Я был очень рад и хотел сообщить родителям дома. Но мне позвонили первому, поскольку не дозвонились до отца, и я сразу сорвался в больницу, куда ее привезли. Вот только она уже была мертва, – проводит рукой сзади по шее. – Я видел ее бледное бездыханное тело, которое все еще хранило тепло, когда я коснулся ее руки. Я не мог поверить, что мамы больше нет. Не мог осознать, что больше никогда не смогу заговорить с ней. Не смогу услышать ее голос, и в нашем доме больше никогда не будут играть звуки рояля, – слушать становится все сложнее из-за осязаемой в воздухе боли. – Я просидел под дверью морга целую ночь, как гребаный сторожевой пес, пока не появился отец. Мне кажется, я не видел его таким никогда, он сразу постарел и поседел. Но все равно я не смог удержать свалившееся на плечи горе в себе и наорал на него, свалив вину за случившееся. Я не смог справиться и начал вести себя как последний эгоист, пропадая из дома и постоянно ввязываясь в драки. Однажды все дошло до того, что я избил человека до полусмерти и меня арестовали. Мне выдвинули обвинение и должны были посадить в тюрьму. Но отец вытащил меня и отправил на армейскую службу в специализированное подразделение, чтобы там из меня выбили все дерьмо. Когда я вернулся через два года, то узнал, что отец решил мстить за маму и объявил войну всем, кто был причастен к ее смерти. Тогда я понял, что всем сердцем хочу того же. Хочу, чтобы все поплатились за то, что забрали ее у нас, – его лицо искажается от ярости, и взгляд становится дьявольским. – Я сам вызвался вершить правосудие, поскольку знал, что эти мрази будут продолжать безнаказанно ходить по земле. Ведь расследование маминого убийства было изначально куплено. Я начал разрабатывать план, параллельно поступив в институт и занявшись изучением языков. А после, с разницей в несколько лет, сделал это.

– Значит, ты убил всех этих людей из мести? – обнимаю себя за предплечья, чтобы унять нервную дрожь.

– Не всех, bella. Четверых особенных ублюдков из них, лишивших жизни многих невинных людей. Двух заказчиков и двух исполнителей. Двое других тоже были в этой цепочке, но я не успел до них добраться. У них и без меня врагов хватало.

– Получается ФБР до сих пор копает под тебя, и тебя могут посадить?

– Тебе прислали старый документ, дело по нему уже закрыто.

– Как это? Посадили кого-то другого?

– Нет, Эверин. Никого не посадили.

– Тогда я ничего не понимаю.

– Для ФБР я неприкосновенен.

– Почему?

– Я не имею права говорить из-за запрета разглашения.

– Тогда нам не о чем больше говорить, – подрываюсь с дивана.

– Эверин, сядь назад, – беспрекословным тоном приказывает, и я возвращаюсь на место, молча ожидая.

Адриан сжимает переносицу, зажмурив глаза.

– Я работаю на центральное разведывательное управление (сокр. ЦРУ), – меня словно обухом по голове ударяет.

– Чтоо? – очередная порция шоковой информации выбивает почву из-под ног.

– Таково было поставленное мне условие. Десятилетний контракт со спецслужбами в обмен на свободу. Мне пришлось согласиться.

Повисает тишина, и я словно нахожусь в каком-то жутком сне. Не могу поверить в то, что сейчас услышала. Мало того что мой муж убийца, так еще он работает на спецслужбы, рискуя своей жизнью. Я не маленькая девочка и прекрасно понимаю цену этой работы.

– Когда заканчивается контракт?

– Через восемь месяцев, но его можно продлить.

– И ты собираешься продлевать?

– Собирался. Но все изменилось с твоим появлением в моей жизни, – переводит на меня пронзительный взгляд холодных глаз. – Я хочу двигаться дальше. Хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Я открыт перед тобой полностью. Больше никаких секретов.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, и с каждой секундой становится тяжело выдержать его пронзительный взгляд, разрывающий меня на куски.

– И каково оно потом? Разве месть спасает от боли потери? Она ведь все равно не вернет человека, – внимательно смотрю на поникшее лицо мужа.

– Не вернет. Но боль уже не так ощущается, когда ты знаешь, что виновные понесли заслуженное наказание.

В гостиной повисает гробовое молчание. Я настолько шокирована, что не могу связать все мысли воедино. Голова просто разрывается на части.

– Эверин… – Адриан первым нарушает тишину, поднимаясь с дивана и собираясь подойти ко мне.

– Пожалуйста, не надо, – хрипло произношу, замотав головой, и он замирает на месте. – Я…мне… – поднимаюсь, попятившись от него. – Мне нужно все обдумать. Дай мне время. Это все слишком, – отворачиваюсь от него, стараясь снова не заплакать.

– Я дам тебе все, что только попросишь. Все, кроме развода.

– Я пока буду ночевать в комнате Мартини.

– Нет, это я буду ночевать в гостевой. Я хочу, чтобы ты спала в нашей спальне.

– Хорошо, спасибо, – разворачиваюсь и ухожу, глотая ставший в горле ком.

Поднявшись в спальню, закрываю дверь и, прижавшись к ней спиной, сползаю вниз. Готова ли я была к такой правде? Нет. Готова ли я принять тот факт, что мой муж убил людей из-за мести? На этот вопрос у меня нет ответа, потому что я не знаю, как бы сама поступила, если бы кто-то безжалостно отобрал жизнь у моего близкого и родного человека.