*** 30 ***

Вертрана обняла отца за теплую шею, вдохнула забытый запах. Как же хорошо было в кольце его рук. Казалось, он может защитить ее от любой несправедливости и боли.

«Папа, папа, зачем же ты так рано покинул меня…»

— И я! Я тоже хочу на ручки! — раздался требовательный голос.

В кухню ворвался шестилетний Тим и запрыгал вокруг отца.

— И его на ручки! — согласилась Верта.

И вот уже оба устроились у отца на руках. Вертрана и забыла, каким огромным был ее отец, каким сильным… До тех пор как болезнь легких медленно, но верно не свела его в могилу. А что если?

Верту озарила сумасшедшая надежда. Она, не теряя времени, прижала ладони к груди отца и прошептала исцеляющую формулу, и… Ничего не произошло. У восьмилетней Вертраны почти совсем не было магии, до заветной семерки еще долгих семь лет бесконечных упражнений, слез и бессонных ночей.

— Папочка… — прошептала она, уткнувшись носом в его плечо.

— Ты не заболела, малышка? — забеспокоился тот.

— Нет, нет…

Вертрана обвела взглядом небольшую кухоньку в их старом доме, запечатлевая в памяти каждую деталь. Букет из желтых кленовых листьев в глиняной вазочке на столе — Тим собрал их в подарок маме. У солонки в виде щенка, стоящего на задних лапах, отбито ухо. В дровяной печи вспыхивают, догорая, угольки. Чайник уже вскипел, из носика вьется белый пар… Бьются о стекло алые грозди рябины, резные листья колышутся, пропуская янтарные отсветы заходящего солнца.

Прошлое теряло очертания, а реальный мир требовал вернуться. Вертрана пришла в себя на узкой кушетке, укутанная в плед. Над ней нависал лорд Конор, его лицо казалось обеспокоенным. Но, увидев, что Верта очнулась, он хмыкнул и уселся на банкетку.

— С возвращением.

Верта отвернулась на другой бок и, неожиданно для себя самой, расплакалась. «Да что с тобой такое! — ругала она себя. — Не показывай ему слабости!» Но стоило вспомнить папины руки, его ласковый голос, как слезы лились сами собой. А господин Ростран сейчас небось кривит губы в презрительной усмешке: «Я же говорил, что она жалкое создание!»

Вертрана почувствовала, как на плечо осторожно легла ладонь.

— Ты еще увидишь его, — сказал лорд Конор. — Это огромное счастье, хотя бы на миг увидеть тех, кто больше не вернется. Мне это не дано.

— Да… — прошептала Вертана. — Огромное счастье…

Хрупкое перемирие, если можно было так назвать насупленное молчание Вертраны и безразличие лорда Конора, собирающего кисточки, закончилось через три минуты.

— Завтра продолжим.

— Угу…

— А сейчас возвращайся в свою комнату и ложись спать.

— Я хотела бы посидеть в библиотеке, я еще толком не посмотрела книги…

Вертрана любила читать и уже предвкушала, как проведет час-другой в уютном кресле с книгой на коленях. А если попросить Шейлу приготовить чая, да с булочками. М-м-м!..

— Ты должна отдохнуть! — грубо оборвал ее мечты лорд Конор. — Завтра долгий и тяжелый день.

— Это приказ хозяина? — вспыхнула Вертрана, по обыкновению задрав подбородок, неосознанно подражая Эйлин — вот у кого получалось во всех ситуациях сохранять достоинство.

Господин Ростран сузил глаза, глядя сверху вниз на строптивое приобретение.

— Ты сама не понимаешь, сколько энергии потратила…

— Значит, все-таки приказ?

Тонкая кисть, которую лорд Конор не успел убрать, хрустнула в его пальцах.

— Приказ! — прошипел он.

— Тогда ничего не остается, как только подчиниться.

Вертрана сделала книксен, да так низко присела, что еле поднялась.

— Хозяин!

Господин Ростран, сжав зубы, накинул на плечи Вертраны халат поверх испачканной сорочки.

— Твоя горничная согрела воды и…

Верта закрыла за собой дверь, оборвав фразу на полуслове.

Шейла с ужасом покосилась на потеки крови, когда пришла забирать тазик для умывания и полотенце. С сочувствием посмотрела на Вертрану и бросилась разбирать постель.

— Ложитесь, ложитесь, голубушка. Бледненькая какая… Опять он за свое! Изверг!

— Он… — начала было Вертрана, но осеклась и мстительно улыбнулась про себя: а пусть думают, что хотят, изверг и есть! — Да, да. Мне надо прилечь.

Утром Вертрана обнаружила на своем столике стопку книг и записку: «Завтрак начнется в десять утра, с тобой или без тебя». Совсем недавно часы пробили восемь, значит, у нее два часа свободного времени. Верта сделала гнездышко из одеяла, поставила подушки горкой и, блаженно откинувшись на них, погрузилась в чтение.

…Потянулись дни, похожие один на другой. Вертрана тренировалась, и каждый раз у нее получалось задержаться в прошлом на более долгий срок. Три минуты, десять, полчаса. Через неделю упражнений Верта провела в детстве почти час. Готовила с мамой пирог, а потом спустилась в мастерскую папы и, затаив дыхание, наблюдала за тем, как он вырезает из кожи заготовки будущих ботинок и сапог.

Вечерами у Вертраны появлялось свободное время, но и тут скучать не приходилось. Слуги потянулись к мисти со своими маленькими бедами и просьбами. За неделю, которую Вертрана провела в доме лорда Конора, она заговорила больной зуб, вылечила изжогу, нашла потерянную сережку, избавила подпол от крыс, чем заслужила бесконечную благодарность повара и сырокопченую колбасу от него же. Колбасу пришлось отдать лорду Конору, заметившему, что из-под подушки высовывается кончик веревки.

Он молча протянул руку и так же молча унес остро пахнущую добычу Вертраны, она же готова была провалиться сквозь землю от стыда. Верта сама не понимала, что на нее нашло — прятать еду, в то время как в доме господина Ространа она не голодала ни дня! Сработала многолетняя привычка: если розочкам удавалось каким-то чудом раздобыть припасов, то их прятали в постели — в единственном месте, куда Богомолиха не совала свой длинный нос.

А главное, Верта в очередной раз подтвердила, что она «жалкое создание», не ровня чистокровному аристократишке. Совершенно убитая, она опустилась в кресло у камина, спрятав лицо в ладони.

Если бы только лорд Конор знал, как грустно ложиться в холодную кровать с пустым желудком, он бы не кривил свой тонкий аристократический нос!

Вертрана по несколько раз за день вспоминала любимых подруг, но сейчас тоска по ним навалилась с новой силой. Как там Эйлин? Как Меюша? Вот бы кому не помешало питаться как следует! Как она себя чувствует? Только бы Богомолиха не раскусила Мей до того, как Вертрана придумает способ ей помочь! Надо найти мастера Ройма и каким-то образом послать ему весточку. Не хотелось думать, что он негодяй, воспользовавшийся наивностью влюбленной девочки…

В комнату, постучав, вплыла Шейла, она несла на вытянутых руках поднос. Изумленной Вертране сначала почудилось, что на подносе лежат розы, но, приглядевшись, она поняла, что лепестки цветов — это тонкие ломтики колбасы, красиво свернутые в бутоны.

— Что это? — холодно спросила она.

— Господин просил передать: «На здоровье!»

— Я не буду!

— Но…

— Унеси!

Трижды повторять не пришлось. Шейла, весьма довольная таким поворотом дела, покинула спальню, не забыв прихватить с собой поднос.

Вертрана и сама не понимала, почему так злится. Лорд Конор оказался не таким отъявленным мерзавцем, каким она его представляла. Но лучше бы он оказался негодяем, которого можно ненавидеть с чистой совестью, чем эти унизительные господские подачки.