*** 65 ***

На следующий день Конор собрал слуг в столовой и объявил им, не вдаваясь в подробности, что вернул потерянную дочь. Ничего объяснять не стал. Вертрана только головой покачала: какая благодатная почва для слухов. И часа не прошло, как она застукала перешептывающихся у камина горничных, которые вместо того, чтобы чистить ковер, строили предположения. Увидели мисти и разошлись с постными минами. Даже вышколенные лакеи обменивались догадками.

— Уж такие сплетники, — кляузничала Шейла, расчесывая на ночь длинные волосы Вертраны. — Даром что мужчины. Всем жутко любопытно, где же малютка Эмбер жила все эти годы!

Шейла делала вид, что ей-то, собственно, безразлично и она предана душой и телом господину Ространу и мисти Вертране, но слуги-то вон волнуются! Верта спрятала улыбку. За время учебы в Институте она отлично изучила женскую натуру: на половине слуг Шейлу поджидали со свежей порцией новостей. Человеческое любопытство не укротить, но надо как-то оградить от него малышку.

— Она воспитывалась у родственников, — балансируя на грани между правдой и ложью, сообщила Верта. — Они забрали девочку без ведома Конора, и он долгое время не знал, где ее скрывают.

Такая информация не навредит Эмбер.

— Уверена, никто не сомневается, что она его дочь? Эми так похожа на лорда Ространа.

— Да-да! — радостно подхватила Шейла, довольная, что теперь будет что рассказать. — Глазки-то папины!

Эмбер потихоньку обживалась в доме. Сначала ходила тише воды ниже травы, а потом развернулась во всю силу своего непоседливого, вспыльчивого характера. Она была маленьким черноволосым вихрем, неуловимо перемещающимся по всем закоулкам огромного дома. Бывало, звучал гонг к обеду, Вертрана и Конор ожидали за накрытым столом, а Эмбер врывалась спустя несколько минут, в пыли, с паутиной, запутавшейся в косах. Плюхалась на стул, подвернув под себя ногу, и со свистом втягивала суп, да еще пыталась разговаривать с набитым ртом. Конор разглядывал свое дитя со смешанным чувством умиления и ужаса, а Вертрана мысленно покатывалась от смеха.

Однажды Эми не явилась спустя полчаса после удара гонга, и лорд Ростран, не на шутку разволновавшись, отправился на поиски.

— Не переживай, она где-то в доме, я чувствую, — говорила Верта, пока они одну за другой обшаривали комнаты.

Всех слуг подняли на ноги. Брюзга-дворецкий громко ворчал, что в доме уже никогда не будет спокойно и тихо, как прежде. Конор кинул на него единственный острый взгляд, и старик замолчал, подавившись словами.

— И слава богам! — шепнула одна горничная другой. — Я боялась сюда наниматься. До появления этого прыткого кузнечика здесь было тихо, как в склепе.

Проказница обнаружилась на чердаке. Она откопала в одном из сундуков старый охотничий артефакт, опутавший ее сетью. Бедняжка потратила всю магию, но так и не смогла освободиться, билась в силках грозной маленькой птичкой. К моменту появления спасательной команды заклятие почти выветрилось, и Вертрана разрушила его без труда. Конор подхватил дочь на руки, на его лице читалось огромное облегчение.

— Придется найти ей гувернантку! — признал Конор тем же вечером. — Я не справляюсь. Люблю ее бесконечно, потакаю шалостям. Вырастет избалованная особа.

Он устало присел на кровать, задумчиво расстегивая манжеты.

— Арлиса бы не одобрила, — закончил он.

Вертрана выпутала из-под покрывала руку, дотронулась до запястья.

— Зачем гувернантка? Я дам Эмбер все, что нужно.

Она давно хотела предложить заниматься с девочкой. Эми ей нравилась, она напоминала Вертране ее саму в детстве.

— Будет непросто, — вздохнул лорд Ростран.

— Ха! — ответила Вертрана. — Она еще не представляет, с кем связалась. Знал бы ты, как нас муштровали в Институте!

Поймала на себе встревоженный взгляд.

— Обещаю, никаких розог!

— И никакой магии! Магия для девочки…

Он осекся, приблизившись к опасной черте. Магию девочкам преподавали в Институте только для того, чтобы потом превратить их в бесправных рабынь.

Вертрана закусила губу и промолчала. Как молчала вот уже много-много дней. Она ждала разговора, хотя бы намека: какие чувства связывают их? Неужели Конор, как все лорды, принял искреннюю привязанность Вертраны за исполнение ее служебных обязанностей? Мисти душой и телом принадлежат хозяевам! И, если Вертрана больше не заикается о свободе и каждый вечер ложится с лордом Ространом в одну постель, значит, ее все устраивает.

Возможно, окажись на месте Вертраны Лора, она бы и не мечтала о большем. Богатый, заботливый и молодой хозяин — чего еще желать?

Вертрана же мучилась и не находила себе места. «Уйди, немедленно покинь его дом!» — вопила гордость. «Я нужна ему, я нужна Эми! — возражала любовь. — И Корн… мне тоже нужен!»

Любовь вдруг сделала ее боязливой и слабой. Что случилось с дерзкой и строптивой девчонкой? Теперь она боится произнести лишнее слово. Про лорда Геронима и то страшно спросить.

Но беспокойство за Эйлин все-таки оказалось сильнее: наступила весна, не за горами обряд отречения. Выпускниц соберут в Институте, чтобы навсегда лишить их возможности иметь детей. Вертрана дала себе слово, что разузнает все о господине Гернаусе. Надо выручать Элли! Она бы никогда их не оставила.

Однажды ночью, когда Конор и Вертрана отдыхали в объятиях друг друга, снова разделив одну страсть на двоих, Верта решилась начать разговор:

— Когда я оказалась в твоем воспоминании…

Конор напрягся, пальцы, что нежно гладили спину мисти, замерли.

— Да?

— Я увидела лорда Геронима… Он был молод. А теперь выглядит как старик. Почему?

Вот она и спросила! На душе сразу сделалось легче.

— Он королевский законотворец, — ответил Конор так, словно это все объясняло.

— И? — не поняла Вертрана.

Он приподнялся на локте, глядя на нее удивленно, лишь потом вспомнил, что Вертрана росла в закрытом учебном заведении, куда информация из внешнего мира просачивалась скудно.

— Эта должность дарует невероятную власть: королевский законотворец почти равен правителю. Он имеет право самостоятельно принимать решения. Любые, какие сочтет полезными для королевства.

— Ого!

— Да. Но чтобы он тщательно взвешивал каждое, вместе с должностью он получает печать законотворца и заклятие. Всякий раз, прикладывая печать к документу, он расплачивается годами жизни.

— Ох…

— Он давно искал помощницу, которая смогла бы обернуть время вспять. Лорд Гернаус заигрался с собственным могуществом, тратя отпущенное ему время слишком необдуманно, и теперь расплачивается за это…

— Элли! — в ужасе воскликнула Вертрана. — Он выжмет ее досуха!

Она села, схватившись за голову. Конор тоже сел, обнял ее за плечи.

— Тихо, тихо! С Эйлин все в порядке! В дом лорда Геронима мне вход закрыт, но я отправил письмо твоей подруге через верных людей и получил ответ.

Верта недоуменно заморгала. Отправил письмо? Он старался помочь, когда Вертрана еще только собиралась с мыслями, чтобы попросить об этом?

— Подожди…

Конор поднялся с постели, накинул халат и вышел без лишних объяснений. Вернулся и протянул Верте надорванный конверт.

— Читай!

Вертрана дрожащими руками развернула лист. Почерк Элли был ей хорошо знаком, так же как и строгий, немного холодный тон, проступивший в скупых строчках письма.

«Благодарю за беспокойство, дорогой лорд Ростран, но не думаю, что хочу что-то менять в своей жизни. Она не хуже и не лучше жизни любой женщины в этом обществе. Если вас это волнует, отвечу: я в безопасности и вполне довольна существующим положением вещей. Передайте от меня Вертране самые искренние пожелания счастья. Не теряю надежды, что однажды увижу ее и Мей».

Это несомненно писала Эйлин! Вертрана снова и снова перечитывала письмо, надеясь разглядеть между строк то, о чем Элли могла умолчать.

— Он ее запугал? — прошептала она. — Что он сделал с ней?

— Человек, который доставил письмо, уверил меня, что мисти Эйлин выглядит цветущей. Лорда Геронима тоже не узнать — помолодел и похорошел.

Верта тряхнула головой. Она готова была биться за жизнь Элли и совершенно растерялась оттого, что та вовсе не нуждается в спасении.

— Как же так… Все-таки я очень переживаю!

Конор сдвинул брови и задумался.

— Я постараюсь устроить вам встречу, но не обещаю, что это случится скоро…

— Спасибо!

Вертрана едва не задушила лорда Ространа в объятиях.

Занятия с Эмбер продвигались туго. Непоседа Эми не могла усидеть на месте и минуты. Этикет, чистописание, чтение давались ей с трудом. Зато, едва речь заходила о новых заклятиях и артефактах, глаза девочки загорались восторгом.

— Я хочу стать королевским артефактором! Или боевым магом!

— Но, Эми… Тебе нельзя…

— Я знаю, что па… Ларан учит магисс боевой магии! Почему мне нельзя в Институт?

Похоже, у Ларана Ориша не хватило моральных сил открыть малышке Эмбер всю правду об Институте. Та пребывала в счастливом неведении. Вертрана вздохнула. Пока и она была не готова выложить все начистоту. Сначала надо обсудить все с Конором.

— Эмбер, если не хочешь читать, давай займемся вышивкой.

— Я не хочу вышивать! — взвилась Эми. — Я хочу заниматься магией! Какая ты зануда, Верта! Ларан все время меня учил, а ты… Ты, наверное, просто слабачка!

Вертрана вскочила на ноги, закусив губу.

— Слабачка? Твой Ларан, между прочим, говорил, что я его лучшая ученица!

Эмбер демонстративно скрестила руки на груди: «Ну-ну, заливай!»

Верта сузила глаза, выглянула в коридор — пусто, и решилась:

— Ладно. Одному ма-аленькому заклятию я тебя, так и быть, научу! А потом ты продолжишь читать.

Эми захлопала в ладоши от радости:

— Да-да, договорились! А что за заклятие?

Вертрана выбрала заклятие мгновенного сна, то самое, которое свалило мастера Широ с ног. Эмбер это показалось забавным.

— Тоже вырублю папочку…

Сболтнула и зажала рот ладошкой. Вертрана молча привлекла ее к себе, без слов давая понять, что все понимает: Эми нелегко перестроиться, иногда «папочка» так и будет проскальзывать в речи, когда она станет говорить о Ларане. А увидит она его еще ой как нескоро. Если увидит когда-нибудь.

— Пальцы надо сложить вот так… — мягко направила магисса.

Конор застал их в самый разгар занятия, когда Вертрана и Эмбер бегали друг за другом по кабинету и выкрикивали «Аттарио» так громко, что дрожали оконные стекла. Он молчал, встав на пороге, пока раскрасневшаяся и счастливая Эми первая не заметила его.

— О, па! Привет!

— Здравствуй, — холодно произнес он.

Перевел на Вертрану сумрачный взгляд. Она и забыла, когда видела лорда Ространа таким отстраненным и далеким. Сразу даже не сообразила, что случилось.

— Я ведь ясно дал понять, что занятия магией не для девочек, — отчеканил он. — Моя дочь не уличная девка!..

Вертрана отпрянула. Конор мертвенно побледнел, мгновением позже сообразив, что он только что сказал.

— Вертрана!..

Он протянул к ней руки.

— Отойди! Не трогай меня!

Вертрана оттолкнула его, бросилась прочь по коридору. На глазах вскипали злые, отчаянные слезы. «Уличная девка… Я всегда буду для него уличной девкой… Какая же я идиотка! На что я только надеялась!»

В своей спальне она ненадолго оперлась о стену, переводя дыхание. Теснило грудь. Ей вдруг показалось, что стены сжимаются, вот-вот раздавят. Она — птица в клетке. Пусть золотой, но клетке…

«Прочь… — решила она. — Сегодня же. Сейчас же!»