*** 72 ***
Вертрана всхлипнула и еще долго, не отрываясь, смотрела на лицо Ларана, которое теперь выглядело спокойным и умиротворенным.
— Он даже не успел сказать, что мы должны передать Эмбер…
— Думаю, он только собирался сказать, что любит ее. Я бы попросил о том же.
Вертрана разревелась. Больше всего ей хотелось остаться в объятиях Конора и выплакать все потрясения сегодняшнего дня. Но тревоги не закончились: они в кабинете госпожи Амафреи, директриса обратилась в горстку праха, Ларан мертв, а весь Институт скоро будет стоять на ушах. Воспитанницы получили свободу. Вертрана ощущала ее как внезапную пустоту и невесомость в душе, там, где прежде будто лежал тяжелый камень. Клятвы разрушились.
Вот только девушки могут воспринять эту новость по-разному. Они привыкли жить под гнетом страха и правил, а теперь, когда дамоклов меч над головой исчез, кто-то обрадуется, кто-то запаникует, а кто-то устроит бунт, да такой, что не оставит от Института камня на камне, — ведь больше незачем держать свои силы в узде.
За дверью уже слышались возбужденные голоса, топот ног: воспитанницы, почувствовав неладное, торопились спуститься в холл. Ведь должен появиться кто-то старший и умный и все объяснить!
— Идем, — тихо сказала Верта.
Придется им с Конором стать этими старшими и умными.
— Да, надо идти.
Он неуклюже попытался встать, стараясь не опираться на руки, и Вертрана вскрикнула, увидев, во что превратились его ладони: места живого нет!
— Ничего, ерунда, — отмахнулся он. — Это подождет…
— Надо перевязать! Подлечу позже, резерв почти весь потратила…
Вертрана огляделась, выискивая что-то, что можно использовать как перевязочный материал, уперлась взглядом в рубашку Конора, от которой и так уже был оторван лоскут.
— Ага!
Отхватила кусок ткани, только пуговицы полетели. Конор с растерянностью покосился на собственную грудь, выглядывающую в прореху.
— Не припомню, когда в последний раз появлялся в обществе в таком непотребном виде, — поморщился он.
Аристократ внутри него снова поднял голову. А там и до снобизма рукой подать. Вертрана внезапно разозлилась, оторвала еще лоскут и сердито принялась перебинтовывать раны. Он молчал-молчал, глядя на нее сверху вниз, на склоненную макушку, на проворные пальцы, и вдруг подул ей на волосы, а когда Вертрана запрокинула лицо, коснулся поцелуями век, лба, щек и губ.
— Сейчас не время и не место, но… Я недавно понял, что если слишком долго ждать подходящего времени, чтобы рассказать о своих чувствах, можно навсегда потерять того, кто дорог…
Верта замерла, лорд Конор осторожно взял рукой, замотанной в обрывки ткани, ее ладонь.
— Когда я привел в дом юную дерзкую девочку, которая воспринимала в штыки каждое слово и на все имела собственное мнение… — продолжил он внезапно осипшим голосом. — я и подумать не мог, что на самом деле не магиссу приобрел…
— Ценное приобретение, не правда ли?
Верта дернулась, вырываясь, но поняла, что делает Конору больно, и топнула ногой:
— Ты невозможный!
— Да услышь меня, маленькая гордячка! Я не магиссу приобрел, я привел в дом свою судьбу! Ты не знаешь, во что я превратился за эти годы… Одиночество и смерть, что постоянно ходила рядом… Слуги шарахались в стороны при виде меня…
— О, поверь, не только слуги!
Вертрана вспомнила день, когда Богомолиха в первый раз представляла гостей. Вспомнила лорда с холодными, отчужденными глазами, острый блеск его улыбки, его высокомерие…
Подняла глаза на человека, который стоял рядом с ней. Неужели это один и тот же мужчина? Тот пугающий незнакомец и ее Корн?
Лорд Конор, словно в ответ на незаданный вопрос, тепло улыбнулся.
— Ты мне вернула себя самого, Вертрана. Никто другой бы не смог. О, как я злился сначала! Казалось, еще одно слово, еще один вызывающий взгляд — и взорвусь. А на самом деле это трещала по швам броня, сковавшее сердце. Потом я понял, что не просто существую, как прежде. Что рядом с тобой я живу. Ты вернула мне мою жизнь. Вернула мне мою дочь. Вернула мне способность любить.
Вертрана слушала, не поднимая головы.
— Я совершил ужасную ошибку… Я воспринял свалившееся на меня счастье как должное. Я думал, что так будет всегда… А когда едва не потерял тебя, Вертрана… Вертрана!
Он обнял ее очень нежно, так и застыл, будто боялся: раскроет объятия — а там никого, испарилась, пропала!
— Больше никогда так меня не пугай!
Верта не ответила, но и вырываться уже не пыталась.
— И все становится в нашей жизни еще более запутанным… — вздохнула она. — Что нас ждет дальше? Что ждет всех магисс? Нашего сына…
— Все будет хорошо, — уверенно сказал Конор. — Главное, мы вместе. И подожди секунду… Я зачем весь этот разговор затеял! Слушай, вот. Вертрана, я люблю тебя! И прошу провести со мной остаток жизни!
Лорд Ростран, покрытый ссадинами, порезами и кровоподтеками, попробовал опуститься, вернее, рухнуть, на колено, но Верта воспротивилась:
— Нет, стой! Я тебя потом не подниму! И остаток жизни окажется очень коротким! Я согласна…
Они потянулись друг к другу, но тут дверь, перекосившаяся от удара, — Ларан выбил ее вместе с замком, — приотворилась.
Порог перешагнула Эйлин. Прекрасная Эйлин. В белой короткой шубке, с идеальной прической, с капельками-бриллиантами на мочках ушей. Она скользнула взглядом по распластанному на полу телу Ларана, по скомканной черной тряпке, когда-то бывшей платьем госпожи Амафреи, по черной горке пепла, в которую обратился Небесный Алтарь. Ее красиво очерченные губы удивленно приоткрылись, но почти сразу она снова овладела собой.
«Элли! Как же я скучала!» — хотелось крикнуть Вертране.
Броситься подруге на шею, расцеловать в обе щеки. Но эта Эйлин была какая-то другая, более серьезная и взрослая. Будто бы чужая…
«Какая чушь! — отчитала себя Верта. — Это же Элли! Элли всегда Элли!»
Следом зашел светловолосый мужчина. Надменное лицо, брезгливо поджатые губы. Посетитель был молод, но Верта немедленно узнала его. Тем более что она уже видела его молодым.
— Лорд Героним, — сдержанно поприветствовал его Конор.
Тот слегка наклонил голову в ответ.
— Что за побоище? Кто убил этих несчастных?
Вертрана пыталась поймать взгляд Эйлин, но ей это не удалось. Элли расстегнула шубку и скинула ее на руки господина Гернауса. Тот без слова принял ее, сунул под мышку. Вертрана распахнула глаза: Эйлин вела себя как хозяйка, на затравленную рабыню она вовсе не походила.
— Гер, принеси мне воды, — обратилась она к своему провожатому.
— Воды?..
Тот, видно, собирался возразить, но Элли выразительно изогнула бровь, и лорд Героним пошел на попятную.
— Да, конечно, воды!
Едва королевский законотворец вышел в коридор, Элли моргнула, губы тронула улыбка. Хотя выглядела она по-прежнему обеспокоенной, Верта мгновенно узнала Эйлин, с которой долгие годы делила все радости и горести.
— О, Элли… — выдохнула она с облегчением. — Я испугалась…
— Это я испугалась! — воскликнула та. — Зов чуть с ума не свел! Хотя Гер освободил меня от него, но я все равно чувствовала. Я верила, что мастер Ройм позаботится о Мей, лорд Конор о тебе, но остальные розочки… А потом, когда мы почти добрались до Института, я поняла, что зов исчез… И теперь…
Она обвела широким жестом кабинет.
— Говорите скорее, что произошло! Надо что-то решить, пока Гер не вернулся.
У Вертраны все в голове перемешалось, да и лорд Конор выглядел ошеломленным, хотя обычно самообладание его не подводило.
— Гер? — дрожащим голосом переспросила Верта. — Даже так…
Элли подбежала к подруге и порывисто ее обняла.
— Верта, пока Мей мечтала о любви, а ты о свободе, я всегда желала совсем другого!
— Богатства и власти? — предположила Верта, против воли отстраняясь от Элли.
— Нет же! Я никогда вслух не говорила, но я бы хотела изменить жизнь девочек к лучшему! Я не слишком-то надеялась на успех, но если бы судьба оказалась благосклонна и мне достался подходящий лорд…
Вертрана заметила, что Эйлин сказала: «мне достался», а не «я досталась подходящему лорду». Элли почувствовала ее замешательство и по-доброму рассмеялась.
— Да, я знала, на что иду. Ты помнишь, у меня всегда на первом месте был разум, а не чувства.
Вертра кивнула: да, действительно, Элли всегда была рациональна и выдержанна.
— То, что для Мей казалось участью хуже смерти, для меня стало шансом воплотить в жизнь свои мечты. Лорд Героним хотел вернуть молодость, я понимала, что у меня достаточно сил возвратить ему растраченные годы. Он ничего так не боится, как снова стать стариком. А я… даю ему понять, что сердить меня не стоит! И, знаете, он из тех мужчин, которые любят властных женщин.
— О, Элли… — лишь и смогла проговорить Вертрана. — А вы с ним?..
Эйлин приподняла уголки губ в мимолетной улыбке.
— Один раз, чтобы закрепить заклятие. Если уж лишаться невинности, так хотя бы с пользой для дела. Я сама решила, когда и как… Знаете, он не безнадежен! Может быть, однажды я сделаю из него настоящего мужчину. А теперь поскорее рассказывайте, что здесь произошло.
— Эйлин, я потрясен, — лорд Конор заговорил впервые с момента встречи. — Я всегда знал, что ты необыкновенная девушка, но не предполагал, что настолько…
Кратко, избегая эмоций, он пересказал события прошедшего часа. Элли кивала, старалась не перебивать, только вскрикнула радостно, когда выяснилось, что магиссы свободны от клятв.
В дверь бочком втиснулся лорд Героним, одной рукой он обнимал шубку, в другой держал стакан воды. Элли подобралась, посмотрела холодно, приняла подношение так, будто оказала великую милость. Отпила глоток.
— Дорогая… Хм… Мисти Эйлин, воспитанницы волнуются. Ждут разъяснений. Ты сможешь их успокоить?
— Я? Да, конечно! Сейчас сообщу им, что они свободны и могут идти куда глаза глядят!
— О, Эйлин! Это… чревато… Это пошатнет устои…
— Боюсь, слишком поздно: устои не то чтобы пошатнулись, они разрушены.
— Эйлин! — взмолился лорд Героним.
Конор и Вертрана переглянулись: что за сложную игру ведет Элли?
— Но, вероятно, вред удастся свести к минимуму и не допустить бунта, если как можно скорее разработать законы… Перевести Институт в разряд открытых учебных заведений, сделать его доступным для всех девочек. По окончании выдавать диплом. Разрешить работать на себя. Пусть каждая мисти, отданная лордам, сама решит, остаться или уйти. Лорды получат право жениться на…
— Эйлин! — взвыл лорд Героним. — Это революция!
— Бескровная, заметь, — сухо сообщила Элли. — А может стать кровавой. Ты подпишешь указ!
Лорд Героним несколько раз быстро моргнул и опустил плечи.
— Это десяток лет…
Эйлин благосклонно улыбнулась и погладила его по щеке.
— Которые немедленно вернутся к тебе, мой дорогой лорд! И у меня еще одно условие…
Все воспитанницы Института от мала до велика собрались в холле первого этажа. Малышки жались у стены, некоторые плакали. Девочки постарше громко обсуждали необычные ощущения, что появились в груди меньше часа назад. Кто-то нервно смеялся, кто-то пытался открыть дверь и выйти. Классные дамы покрикивали на подопечных, надеясь привести в чувство, но их никто не слушал.
Эйлин и Вертрана подошли к перилам площадки второго этажа. Давно ли они прятались здесь посреди ночи… Верта вспомнила бледное личико Андреа, ее обреченность… Жива ли она? Если жива, она сегодня получила свободу!
Лора, Дженни, Алана, Габи, Дейзи стояли внизу и, запрокинув головы, смотрели на подруг.
— Во-первых, я рада всех видеть! — хорошо поставленным голосом сообщила Эйлин. — Вы все меня помните и знаете! Во-вторых, с этого дня у Института новый директор — это я. В-третьих, теперь вас, девочки, ждет совсем другая жизнь!
— Справится ли она… — прошептала Вертрана. — Я так волнуюсь. Не станет ли это для нее непосильной ношей?
— Мы все поможем и будем рядом. Я, Тео, ты и Мей. Мы ее не бросим одну…
Лорд Героним хмурился. Его, конечно, не радовала новость, что мисти Эйлин останется в Институте. Она и раньше-то ему не принадлежала, а теперь придется едва ли не на коленях приползать, чтобы Элли его приняла.
«И тебе это только на пользу!» — мстительно подумала Вертрана.
Долгий день подходил к концу. Завтра Верта проснется в ином мире. В мире, где к магиссам не относятся как к вещам. Сначала не все лорды смирятся с таким положением дел, но пара-тройка заклятий откроет им глаза. А когда выйдет указ, подписанный королевским законотворцем, лишь самые отчаянные посмеют возразить.
Вертрана прислонилась к плечу Конора и сладко зевнула, он обнял ее за талию.
— Ты устала, родная. Завтра утром навестим Элли, но сейчас надо ехать. Эмбер очень скучала по тебе. Слышала бы ты, как она меня отчитала. И разгромила кабинет…
И вместо того, чтобы рассердиться, лорд Ростран счастливо улыбнулся:
— Сильная магисса вырастет! Отца родного заткнет за пояс.
— Она бы не стала такой сильной без Ларана.
— Да… Представляешь, я скучаю по нему! Ведь можно было бы… Хотя кого я обманываю, друзьями мы бы все равно не стали… Я отвезу его тело родным. Они должны знать правду о потерянном лорде Орише…
— Я хочу назвать в его честь нашего сына. Если бы не Ларан, мы все были бы мертвы…
— Ты правильно решила, — помолчав, согласился Конор. — Слышишь, Лар, теперь ты от нашей семьи никуда не денешься! Будешь икать каждый раз, когда мы станем произносить имя юного Ространа и вспоминать тебя. Отличную месть я придумал, а? Как считаешь?
Ларан Ориш, где бы он ни находился сейчас, ничего не ответил. Но Вертране хотелось верить, что он их услышал…