Глава 14 · Похищение

Амелия

Дни потянулись один за другим. Учеба, вечные эссе, посещения храма. Больше ни Рейнарда, ни Этьена мы не видели. И даже камушки не стучались ночами в наше окно. По всей видимости, оба жениха попросту решили отказаться от нас и вернуться к прежнему образу жизни.

К воскресенью мое настроение окончательно испортилось, и я даже написала родителям, что отказываюсь выходить замуж за графа Аттисона. А если они будут настаивать, то уйду в монастырь и стану отшельницей. На что моя мама напомнила, что тоже обучалась в пансионе Святой Матильды и с отличием сдала курсовую по манипуляции, а в монастыре нет моих любимых конфет, так что морочить ей голову совершенно бессмысленно. Но она рада, что обучение пошло мне на пользу.

Я отшвырнула письмо и прошлась по комнате, раздумывая, как быть. Последняя конфета была съедена неделю назад, и разумные идеи отказывались появляться в голове. Понимая, что без сладкого мне не обойтись, я выскользнула в коридор и направилась в учительскую. В отличие от нас, наставницы себя не ограничивали, и в их комнате всегда имелись сладости.

Как я и предполагала, дамы уже разошлись, тщательно заперев дверь на ключ, но для меня это не являлось проблемой: слишком простым был замок, а наш конюх Джонни (да-да, он действительно существовал, хотя я с ним и не целовалась) научил меня в свое время открывать такие замки, взяв честное слово никогда не использовать это умение, если только вопрос не будет касаться жизни и смерти. В данный момент вопрос действительно касался моей жизни: я чувствовала, что умру, если не съем хотя бы одну конфетку.

К сожалению, не то замок все-таки был сложнее, чем казался, не то я за восемь лет утратила квалификацию, но заветного щелчка не было. Я уже почти собиралась сдаться, когда замок вдруг все-таки провернулся, дверь резко распахнулась, а я буквально ввалилась в комнату и уткнулась носом в белоснежный фартук горничной. Очень высокой горничной, у которой к тому же была достаточно твердая грудь, к каковой меня и прижали так, чтобы я не могла поднять голову.

Впрочем, мне этого и не требовалось. От горничной едва заметно пахло лошадьми, а скосив глаза, я обнаружила, что из-под форменного платья виднеются сапоги для верховой езды.

– Рейнард! Это опять вы?

Объятия чуть ослабли, я подняла голову и изумленно моргнула, а затем расхохоталась. Слишком уж потешно смотрелось лицо моего жениха, обрамленное кружевами чепца.

– Тише! – прошипела вторая горничная, вернее, Этьен, все еще придерживающий дверь.

– Что за маскарад вы устроили? – все еще хихикая, спросила я.

– А как прикажете сюда проникнуть? – пожаловался граф Ренье. – Привратник нас не пускает, окна вы не открываете, а мне просто необходимо объясниться с Мейбл!

– Думаете, она станет вас слушать? – фыркнула я. – После того, как вы сначала появились на балу с другой женщиной, а потом пытались эту женщину отравить? И я даже не знаю, какой из этих двух поступков считать более тяжким преступлением!

Мужчины быстро переглянулись.

– Справишься? – поинтересовался Рейнард у кузена.

– Сделаю все, что в моих силах, – ответил тот.

– Наша дверь – пятая по коридору справа, – сухо сообщила я, решительно отстраняясь от Рейнарда. – Господа, не смею вас задерживать!

Я отвернулась и подошла к столу, но лишь затем, чтобы обнаружить, что вазочка для конфет пуста. Это было последней каплей. Я опустилась на стул, старательно смаргивая слезы. Белоснежный платок возник перед моим носом. Я подняла взгляд на своего жениха.

– Как, вы не ушли? – поинтересовалась я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более холодно. Правда, из-за шмыгающего носа эффект был испорчен.

– Не хочу мешать кузену, – Рейнард сел на стул напротив моего и задумчиво посмотрел на меня. – К тому же я пробрался сюда не для того, чтобы составить ему компанию.

– Вам тоже захотелось конфет? – вырвалось у меня.

– Что? – он моргнул.

– Наставницы… только у них есть конфеты, и они хранятся здесь.

Я с тоской посмотрела на пустую вазочку.

– Амелия! Вы хоть на минуту можете стать серьезной?

– И это говорит мне мужчина в костюме горничной и чепце, – невинно заметила я. Рейнард поспешно сдернул вышеупомянутый предмет с головы. – Зачем вам вообще весь этот маскарад?

– Чтобы попасть в пансион, разумеется.

Он пожал плечами. Ткань угрожающе затрещала.

– Интересно, где вы взяли эти платья? Они же вам явно малы! – вырвалось у меня, как будто это было главной проблемой такого наряда.

– Купили. Это был самый большой размер.

– Зачем же так тратиться! Тем более на постылую невесту! – не выдержала я. – Или вы все-таки решили эдак прогуляться за компанию с кузеном?

– Сказать по правде, я просто хотел поговорить с вами.

– Мы уже говорили, – напомнила я ему, хотя, признаться, мое глупое сердце забилось часто-часто. – Мы только и делаем, что говорим… а потом вы злитесь.

– Я злился всего лишь один раз! И, признайтесь, тогда вы это заслужили! – вспылил он.

– Когда я поехала на бал с Мейбл?

– Когда я застал вас в объятиях какого-то хлыща!

– Он меня не обнимал!

– Неужели?

– Да, лишь сказал, что уйдет, если я его поцелую, но мы не обнимались!

– Амелия, – Рейнард как-то обреченно посмотрел на меня. – Что вы хотите?

Мне припомнились условия, которые прекрасные дамы обычно ставили рыцарям в книжках из нашей домашней библиотеки.

– Чтобы вы принесли мне голову дракона! – фыркнула я.

Граф Аттисон тяжело вздохнул.

– И где, по-вашему, я должен взять дракона?

– Откуда я знаю? Следуя вашей просьбе, я всего лишь озвучила свои желания.

– И это все ваши желания?

– Ну почему же? – Я вдохновенно начала загибать пальцы, перечисляя: – Хочу летать, как птица, хочу выйти замуж по любви, хочу есть конфеты в любом количестве и не толстеть…

– Хорошо, хорошо, – жених вскинул руки, признавая свое поражение. – Голову какого именно дракона я должен вам принести?

Понимая, что Рейнард явно насмехается, я выдохнула и прикрыла глаза. Только что я дала ему шанс, а он… Надо же, из всей моей речи услышал только про дракона!

– Никакого. Не стоит ради меня изводить безвинную зверушку. Довольно будет экзистенциального кризиса несчастной игуаны. – Мой голос звучал глухо. – Извините, мне надо идти.

Я резко поднялась и направилась к выходу. Слезы застилали глаза, поэтому идти приходилось медленно. За спиной грохнул упавший стул, а потом меня схватили, развернули и вновь бесцеремонно прижали к широкой груди.

– Амелия! – в этом возгласе слилось все: укор, готовность выпороть, радость от близости, обещание чего-то невероятного… а потом наконец меня поцеловали. Неистово, страстно, так, что голова закружилась, а по телу вновь начали бегать и порхать несуществующие насекомые.

Голова закружилась, мне казалось, что я куда-то лечу. Поцелуй прекратился так же внезапно, как и начался. Понимая, что самостоятельно устоять на ногах мне не удастся, я прижалась лбом к плечу Рейнарда.

– Вот с чего надо было начинать наше знакомство, – прошептал он.

– Ты его так и начал… – отозвалась я, моментально приходя в себя. – Только целовался с Мейбл!

– По-моему, мы уже обсудили это и пришли к выводу, что у меня отвратительная память на лица и что тебе придется все время ходить в одном и том же платье!

– В одном и том же?

– Конечно, ты же не можешь допустить, чтобы я целовался с кем-то еще, – лицо графа Аттисона оставалось серьезным, хотя плечи подрагивали от едва сдерживаемого смеха.

– Рейнард! – я в шутливом негодовании шлепнула его по плечу. Он усмехнулся и снова притянул меня к себе.

На этот раз поцелуй был другим: нежным и почти невесомым. Когда он закончился, я сама потянулась вслед за губами жениха, но он удержал меня.

– Амелия, если мы сейчас не остановимся, то брачная ночь наступит гораздо раньше самого венчания, – хрипло пробормотал Рейнард. – А мне бы не хотелось проводить ее здесь.

Он обвел взглядом учительскую, выразительно поглядывая на огромный круглый стол. Я невольно покраснела, слишком хорошо понимая, что имеется в виду.

– Тогда… мне надо идти?

– Ну уж нет, – граф Аттисон вдруг подхватил меня на руки. – После письма, которое я сегодня получил от твоего отца, я не отпущу тебя так просто!

– П-письма? – движение было таким стремительным, что я невольно ухватилась за темную ткань платья. – Мой отец написал тебе?

– Да, с требованием разорвать помолвку, поскольку ты не хочешь выходить за меня замуж.

– О… – только и сказала я. – А мама написала мне… И что теперь?

– Как что? По всей видимости, ты была недостаточно скомпрометирована мной в прошлый раз, поэтому я решил усугубить свои прегрешения…

– Рейнард, – я почти взвизгнула от восторга. – Ты меня похищаешь?

Он задумчиво взглянул на меня.

– Вообще-то не собирался, но это действительно хорошая идея! – стремительным шагом он направился к выходу. Мне оставалось лишь довольно улыбаться, прижимаясь к широкой груди жениха.

Мейбл

Я сидела на кровати и нервозно теребила покрывало. Амелия куда-то ускользнула, мне было холодно, тоскливо и одиноко. Внезапно дверь распахнулась, и я уже успела обрадоваться возвращению подруги, когда поняла, что в комнату вошла горничная.

Н-да, похоже, после побега с нами совсем перестали считаться в этом пансионе. Раньше прислуга не позволяла себе заходить без предварительного стука. Настроение было настолько отвратительным, что я подняла голову с намерением высказать наглой девице все, что думаю по поводу такого поведения, и пораженно застыла. Передо мной стоял Этьен! В черном платье, какие носили горничные, с новеньким белоснежным передником, никогда не знавшем уборки, и в таком же ослепительно чистом чепце!

– Что ты здесь делаешь? – выдохнула я самый банальный вопрос, какой только можно было задать в этой далеко не банальной ситуации.

– Пришел, чтобы наконец с тобой поговорить, – безапелляционно заявил Этьен, решительным жестом стягивая с головы чепец.

Все-таки хорошие манеры – это бесценно. Даже сейчас, на уровне инстинктов, он помнил, что в присутствии дамы следует снимать головной убор.

– Нам не о чем с тобой говорить! – воскликнула я. – Ты меня компрометируешь, неужели ты не понимаешь? Что, если сюда кто-нибудь заглянет? Уходи немедленно!

Может быть, мои слова бы подействовали, если бы я говорила с более серьезным выражением лица. Но внешний вид незваного гостя, точнее сказать – сочетание решительно сомкнутых губ и гордо приподнятого подбородка с белым передником, выбивал у меня почву из-под ног, заставляя буквально давиться хохотом.

– Я никуда отсюда не уйду, пока не сообщу тебе все, что нужно, – отрезал Этьен.

– Послушай, не испытывай мое терпение! – Я постаралась придать себе максимально серьезный вид. Это сработало секунды на две. – Мы все обсудили в храме. К этому нечего добавить.

– Обсудили? – возмутился Этьен. – Да ты мне и слова не дала сказать!

– И сейчас не дам!

Я не успела ответить на эту наглость: послышался осторожный стук.

– Да! – рявкнула я, не подумав, и лишь затем прикусила губу.

Слишком поздно: дверь отворилась. Этьен, успевший сориентироваться, быстро натянул на голову чепец.

– Я принесла сменное постельное белье, госпожа, – произнесла Джекки, наша горничная, опуская на стул свежевыглаженные и аккуратно сложенные простыни и наволочки. – Простите, что так поздно, но… А это кто такая?!

Она подозрительно уставилась на Этьена.

– Я – новая горничная, – сказал он таким тонким голоском, на какой только был способен.

– С какой стати у нас новая горничная? – уперла руки в бока Джекки. – А я, в таком случае, на что?

– Не знаю. Может быть, вы плохо справляетесь со своими обязанностями?

При звуках срывающегося на писк фальцета я прикусила губу, чтобы скрыть улыбку. Стоило даже посочувствовать Этьену: такой голос наверняка давался ему с огромным трудом.

– Слушай, ты! – Настоящая горничная выпятила свою немаленькую грудь. – Я ведь не посмотрю, что ты эдакая крупная. Задам такую взбучку, что на всю жизнь запомнишь!

Она грозно двинулась вперед. Этьен невольно попятился, его рука замерла у пояса, явно пытаясь нащупать эфес шпаги, и я поняла, что эту сцену пора прервать.

– Джекки, по-видимому, это просто недоразумение, – выпалила я, вставая между ними. – Девушка не виновата, и тебя никто не собирается лишать места. Должно быть, кто-то что-то напутал. Завтра все станет на свои места. А теперь мне пора спать.

Я подтолкнула горничную к двери, и долго упираться она не решилась. Но, удаляясь по коридору, что-то недовольно бубнила себе под нос.

– Скорее всего, она не станет дожидаться утра! – воскликнула я, плотно прикрыв дверь. Пережитый страх разоблачения заставил настроиться на серьезный лад. Внешность Этьена меня больше не веселила. – Сейчас же пойдет возмущаться. Потом выяснится, что новых слуг не нанимали, и сюда придут. Ты должен как можно скорее исчезнуть.

– Не раньше, чем ты меня выслушаешь. Для этого времени хватит.

– С ума сошел? Да что ты о себе возомнил? – Мои нервы не выдержали, и я все-таки сорвалась. – Ты понимаешь, что из-за тебя у меня вся жизнь пошла наперекосяк? Может быть, я бы уже добралась до своей кузины! Начала бы жизнь заново! Но мне встретился ты, и ты казался таким прекрасным, таким правильным! Даже при всей твоей тяге к картам. А потом выяснилось, что ты совсем другой, но было поздно! Меня вернули в пансион. И теперь мне придется выйти замуж за мистера Годфри. А я не хочу, понимаешь ты это или нет? Я снова должна быть жертвой, а я не хочу быть жертвой, я только поэтому тогда и сбежала!

– Мейбл… – он выглядел обескураженным.

– Молчи! Я не должна и не желаю тебя слушать!

Я сама не заметила, в какой момент набросилась на него с кулаками. Сообразила, только когда он вынужденно схватил меня за руки.

– Мейбл, успокойся, ради Создателя! Я все объясню тебе, обещаю, ты поймешь, что все совсем не так плохо, и никакому Годфри я тебя не отдам. Но у нас действительно совсем мало времени…

Он не собирался уходить, это я поняла отчетливо. После всего, что я сказала! После всего, чем грозило мне его присутствие.

– Убирайся! – прошипела я. – Все равно не стану тебя слушать! Зажму уши ладонями, если понадобится!

– Мейбл! – почти закричал он.

– Замолчи!

Я была готова снова наброситься на Этьена, но теперь, кажется, терпение лопнуло уже у него.

– Ну все, хватит! – рявкнул он и неожиданно повалил меня на кровать.

Я была уверена, что надо мной вот-вот совершат насилие. Но, увы, рано обрадовалась. Вместо того чтобы срывать мою одежду, Этьен, наоборот, принялся заворачивать меня в покрывало! Я взвизгнула, но это его не остановило. Через каких-нибудь десять секунд я оказалась замотана так, что едва могла пошевелиться. Этьен перекинул меня через плечо, как купленный на базаре ковер, пинком ноги распахнул дверь и вышел в коридор. По-моему, встань кто-нибудь у него на пути, граф Ренье спустил бы бедолагу с лестницы, сам того не заметив.

– Отпусти немедленно! – из-за покрывала, падавшего на лицо, голос звучал приглушенно, и Этьен попросту сделал вид, что не слышит.

Наверное, мы смотрелись очень странно: высокая горничная, несущая на плече извивающееся покрывало. Однако, насколько я могла судить (а из моего положения это было сделать довольно трудно), нам никто не встретился. Да это и неудивительно в столь поздний час.

Даже снаружи загадочным образом не обнаружилось привратника. Перед самым крыльцом стояла карета. Этьен рывком распахнул дверцу, уложил меня на сиденье (поскольку усадить меня в данный момент возможности не представлялось), крикнул: «Гони!» – и тоже заскочил внутрь. Экипаж немедля тронулся с места.

– Ого, Этьен, ты это что, серьезно? – ошарашенно протянул голос, в котором я без труда опознала Рейнарда. – Кажется, тебе и вправду пора переходить на другой род занятий.

– Помолчи! – устало и рассерженно оборвал Этьен, однако и ему тоже высказаться не дали.

– Вот это настоящее похищение! – с восторгом воскликнула Амелия. – Не то что у нас, – расстроенно добавила она. – Вот ты, Рейнард, ничего не можешь сделать как положено. Хотя, наверное, если бы ты похищал Мейбл, то тоже с самого начала правильно бы все обустроил!

– Ты хочешь сказать, – я тряхнула головой и попыталась хоть немного откинуть покрывало с лица, – что это я вызываю в мужчинах патологическое стремление завернуть меня во что-нибудь и потащить черт знает куда?

– Вы знаете, Мейбл, это далеко не самое плохое стремление, какое может пробудить в мужчине женщина, – задумчиво заметил Рейнард, многозначительно посматривая то на меня, то на своего кузена.

– Благодарю вас, но я нахожу этот комплимент весьма сомнительным. Быть может, кто-нибудь все-таки поможет мне принять нормальное положение?

– Конечно! – подскочил Этьен, вот только развернуть меня в условиях не слишком большой кареты, в которую забилось четыре взрослых человека и которая к тому же пребывала в постоянном движении, покачиваясь то в одну, то в другую сторону, оказалось совсем не шуточным делом: пеленал Этьен на совесть.

– Где ты так научился? – Рейнард даже не попытался вмешиваться, лишь крепче обнял свою невесту, препятствуя ей устремиться нам на помощь.

– Да так, приходилось, – отмахнулся Этьен. Он устало посмотрел на меня. – Знаешь, наверное, сейчас проще оставить все как есть! К тому же мы приехали!

В доказательство его слов карета остановилась.

– Что это? – спросила я, глядя на возвышавшийся перед нами особняк.

– Один из моих домов, – ответил Этьен. – Я здесь почти не бываю, и о нем мало кто знает.

Я снова помрачнела. Все яснее ясного. Учитывая род деятельности Этьена, ему, конечно же, нужны вот такие тихие места, где нет посторонних глаз и ушей и где его не станут искать в первую очередь.

На пороге нас встретил Гарри. Он казался чем-то обеспокоенным, но Этьен знаком дал понять, что сейчас не до разговоров, быстро избавился от платья горничной и вновь подхватил меня на руки. Амелия попыталась рвануть за нами следом, но Рейнард легко удержал ее.

Мы же оказались в гостиной. Все еще спеленатую, точно младенца, меня бережно устроили на диване.

– Скажи, если я развяжу тебя, ты не накинешься на меня с кулаками? – умоляюще поинтересовался мой похититель.

Я зло сверкнула глазами, но отвечать не стала, считая это слишком для себя унизительным. Желание кое-кого убить просто полыхало во мне, и я ни секунды не сомневалась, что в самое ближайшее время найду возможность приступить к этому процессу.

– Прости, Мейбл, я не хотел, чтобы все происходило вот так, но ты просто не оставила мне другой возможности высказаться!

Я все-таки позволила себе нечто, напоминающее саркастический смешок, – во всяком случае, я надеялась, что вышло похоже.

– Да выслушай же ты меня, наконец!

Я демонстративно отвернулась, но уши зажать, к сожалению, не могла, на что, по-видимому, и делался расчет.

– Я знаю, ты с самого начала думала, что я – праздный прожигатель жизни, растрачивающий родительские деньги в игорных домах и прочих увеселительных заведениях, – приступил-таки к объяснениям Этьен.

Несмотря на недавнее намерение никак не реагировать на его слова, я все-таки легонько пожала плечами. Дескать, может, и не точно так, но да, именно что-то подобное я и думала.

– Потом ты оказалась свидетельницей моего… м-м-м… общения с Беатрисой Парси, да к тому же так неудачно наглоталась фальшивой сахарной пудры, и, должно быть, решила, что я отравитель. В придачу еще и тот шулер из «Оазиса» – честное слово, Мейбл, представления не имею, как тебе удалось разузнать об обстоятельствах его исчезновения.

Я гордо вздернула подбородок, давая понять, что я не поверю ни единому слову.

– Я отлично понимаю, какие ты сделала из всего этого выводы, но, уверяю тебя, они ошибочны.

Тут следовало бы презрительно фыркнуть, но я была по-прежнему намерена не издавать ни звука. Я всерьез задумалась, как, не используя ни рта, ни рук, изобразить идиоматическое выражение «вешать лапшу на уши».

– Я действительно удалился от двора после известной тебе истории и действительно предпочитаю с тех пор держаться подальше от столицы. Но суть в том, что я не порвал со всеми окончательно. На самом деле я продолжаю служить короне, просто по-своему. Да, я забросил прежние дела, уехал в провинцию, взял чужое имя, точнее сказать, мало кому известное имя моей матери, но вовсе не для того, чтобы прожигать жизнь. На самом деле… Черт, как же это сказать, чтобы вышло короче? Словом, я состою на службе в Тайной канцелярии. Не совсем официально и больше как свободный игрок, – счел нужным добавить он, заметив, как у меня округлились глаза. – Но, разумеется, с ведома короля. В то время как раз произошла одна неприятная история. Барона, путешествовавшего по южным городам королевства, взяли в оборот. Опоили (причем алкоголем дело не обошлось), усадили играть в карты. Ну, он и просадил все свое состояние, и даже немного больше. Сам он готов был честно заплатить и остаться без гроша, но вмешалась супруга. Она настояла на аудиенции у короля. А я как раз находился в тех краях. И взялся отыскать удачливого игрока и выяснить, как обстояло дело в действительности. С задачей справился, причем довольно-таки легко. С тех пор так оно и закрутилось. Я езжу по королевству под видом молодого хлыща, которому некуда девать папины деньги. Словом, изображаю легкую добычу для всевозможных шулеров, воров и аферистов, работающих по-крупному и потому ищущих богатых и знатных жертв. Подставляюсь, затем нахожу повод встретиться наедине, ну а потом – ты сама догадалась. Тем или иным образом они оказываются в моем сундуке. Живыми, разумеется. Я всего лишь доставляю их в пункт назначения – участок городской стражи, тюрьму, изредка непосредственно в Тайную канцелярию, но то исключительные случаи.

Я молчала, и Этьен продолжил:

– Я понимаю, может, все это и не самое достойное дворянина занятие. Вон расспроси Рейнарда: он-то уж точно в подробностях распишет, какой я идиот. Но каждому свое. Для меня это была оптимальная возможность оставаться полезным даже на расстоянии после того, как пришлось уехать из столицы. Да, я был на всех рассержен, но преданность трону это не пошатнуло. А сейчас… я втянулся, и, пожалуй, такой образ жизни мне подходит. Иногда я просто путешествую по провинциям, смотрю, не происходит ли где что-нибудь интересное. Иногда получаю информацию о конкретных преступниках и специально выезжаю туда, где их замечали в последний раз. Когда мы с тобой в первый раз встретились, я направлялся в «Оазис», поскольку знал, что в тех краях орудует известный шулер, и был практически уверен, что он не пропустит большую игру. И про аферистку Беатрису мне тоже сообщили заранее.

Я сидела, затаив дыхание, боясь спугнуть этот момент откровенности.

– Понимаю, тебе кажется подозрительной история с порошком, но в действительности я совершенно не собирался травить Беатрису. Просто усыпить, чтобы без лишних сложностей вывезти из поместья. Она должна была получить очень маленькую дозу этого вещества. К тому же, по имевшейся у меня информации, ей доводилось принимать самые разные препараты, так что ее организм намного лучше приспособлен к подобному, чем твой. Когда я понял, что ты приняла приличную дозу, чуть с ума не сошел. Заодно осознал наконец, какому риску подвергал тебя все это время. С одной стороны, я должен был все тебе объяснить, с другой – не имел права. Строго говоря, я и сейчас не имею такого права, но…

Громкий стук в дверь вынудил его прервать объяснения.

– Что там происходит? – нахмурился Этьен.

Словно в ответ, в комнату ворвались Рейнард с Амелией.

– Этьен, прости, не хочу прерывать вас, но за дверью король.

– Какой король? – изумилась я, позабыв, что решила хранить гордое молчание.

– Обычный. Наш. Георг Пятый.

Если бы я стояла, непременно схватилась бы рукой за стул, чтобы не упасть. Впрочем, нет, учитывая, что мои руки были замотаны в покрывало, я бы все-таки упала.

– А он разве не Шестой? – глупо уточнила Амелия.

– Дорогая, может быть, я и не разбираюсь в моде, но считать я умею! – Рейнард прислушался к шуму, раздававшемуся все ближе. – Не думаю, что Гарри рискнет удерживать самого короля.

Этьен кивнул и вновь посмотрел на меня.

– Что будем делать? – спросил он у кузена.

– Пока не знаю, но, полагаю, девушек лучше спрятать, – последовал ответ. – Георг не из тех, кому следует показывать юных девиц, тем более что обстоятельства их пребывания здесь несколько… запутанные.

– Интересно куда?! Он уже за дверью!

Рейнард повертел головой и уверенно распорядился:

– В шкаф!

– Я не хочу в шкаф! – возмутилась Амелия.

– Извини, дорогая, но тебя не спрашивают! – отрезал граф Аттисон, хватая ее за руку и решительно направляясь к вышеупомянутому предмету мебели.

Должно быть, именно так волокли женщин в свою пещеру древние люди.

Этьен подхватил меня на руки гораздо аккуратнее, зато в связанном состоянии.

– Прости, Мейбл, я потом тебя сразу же освобожу, обещаю! – заверил он. – Сейчас просто не остается времени.

Двери шкафа закрылись с тихим щелчком, оставив нас в темноте.

– Хорошо хоть, в сундук не запихнули! Не то лежали бы там сейчас, как дохлые рыбки в коробочке! – заявила Амелия, сгибаясь в три погибели, дабы попробовать хоть что-то разглядеть через мизерную щелку.

– Амелия, распутай меня! – прошипела я, стараясь говорить тихо.

– Не могу. Мы шумом привлечем внимание, и тогда…

– И что тогда?

– Понятия не имею, но не просто же так нас спрятали! – она снова прильнула к щелке.

Не знаю, много ли ей удалось увидеть (предполагаю, что почти ничего), но я уж точно имела возможность полагаться исключительно на слух. Который, впрочем, позволил безошибочно утверждать, что в комнату вошло несколько человек.

– Ваше величество! Счастливы видеть вас в этом скромном жилище.

Интересно, кузены прижали руки к груди и склонили головы или же пали на колени? Я легонько толкнула Амелию, давая понять, что неплохо было бы поделиться с лучшей подругой местом под солнцем (то есть у щели), но та сделала вид, что не поняла. Вот ведь жадина! Не угощу ее в следующий раз шоколадными конфетами, сама все съем! И неважно, что мне больше одной никогда не хочется…

– Не тратьте понапрасну ваше красноречие, господа.

Я вздрогнула от звука этого голоса, столько в нем было властности. Кажется, Амелии тоже стало не по себе. Пожалуй, теперь мы обе обрадовались, что находимся именно здесь, в шкафу, невидимые для короля – а говорил, несомненно, именно он.

– Как вам будет угодно, – смиренно произнес Рейнард. – Могу ли я поинтересоваться, чем мы с кузеном заслужили такую честь?

– Я прибыл сюда, чтобы сообщить вам пренеприятное известие, – последовал ответ. – Мне надоели ваши чудачества, господа, и я намерен положить конец этой комедии! От графа Ренье я, конечно, ожидал чего-то подобного, но вы, граф Аттисон! Я полагал, что вы более ответственны!

– Благодарю за столь лестную оценку, но чем я имел несчастье рассердить ваше величество?

– Не играйте со мной, граф. Я довольно наслышан о ваших приключениях. Они подходят для авантюрного романа, но никак не для вашего общественного положения, не говоря уже о родственных связях с королевским семейством. Напоминаю, что ваши сумасбродства ложатся пятном в том числе и на мою репутацию. А этого я потерпеть никак не могу. Мне прекрасно известно о той роли, которую вы двое сыграли в побеге из пансиона двух приличных девушек.

– Приличных? – с ярко выраженным скептицизмом уточнил Рейнард.

Амелия обиженно засопела.

– Все еще не может простить мне того, что я съела последнюю конфету! – пробормотала она себе под нос.

– Во всяком случае, считавшихся таковыми до встречи с вами! – отрезал король. – Но это еще полбеды. Мне стало известно, что леди снова покинули пансион, и на этот раз они были похищены. Иными словами, их увезли против воли. Что вы можете сказать на сей счет?

– Насчет «против воли» – это чрезвычайно спорный вопрос, – проронил Рейнард.

Я пришла к выводу, что он вообще высказывается в обществе короля достаточно вольно. Впрочем, рисковать и излишне препираться граф Аттисон не стал.

– Где они? – резко спросил Георг. – Я желаю их видеть.

– А почему ваше величество полагает, что мы имеем отношение к их исчезновению?

Видимо, лгать королю Рейнард все же не решался, зато был мастером хитрых формулировок.

– Мое величество полагает, что вам отшибло память и что неделя в королевской тюрьме вполне может ее освежить! – холодно бросил король и, уже не встречая возражений, распорядился: – Антуан, проверь в шкафу. Это единственное место в комнате, где можно спрятать одновременно двоих.

Я съежилась, Амелия отпрянула от щели, и тут в глаза ударил яркий свет. Какой-то человек в черной суконной одежде помог нам по очереди выбраться наружу. Вернее, помог Амелии. Меня же попросту вынесли на свет и поставили посредине комнаты. Мужчины замерли неподалеку от нас. Рука Этьена покоилась на эфесе шпаги, а Рейнард стоял так, чтобы успеть остановить кузена, если тот вдруг в гневе кинется на королевского слугу.

Сам монарх – невысокий, коренастый, в ярком, расшитом драгоценными камнями одеянии, которое не позволяло усомниться в его статусе, – взирал на нас, сурово прищурившись. Признаться, мы представляли собой забавное зрелище. Обе простоволосые, если не считать широкие ленты, которыми мы имели обыкновение перевязывать волосы на ночь. Обе растрепанные, потому что упомянутые ленты мало помогают при похищении с последующим запихиванием в шкаф. Обе в ночных рубашках, только Амелия куталась в длинную шаль, я же и вовсе была поначалу замотана в прихваченное из спальни покрывало.

К слову, о моем положении: Антуан наконец-то освободил меня, а потом зачем-то протянул покрывало королю. Георг взглянул на искусно вышитый герб пансиона, хмыкнул и вновь обернулся к кузенам, помрачневшим еще больше:

– Итак, что вы можете сказать, господа? По-прежнему станете утверждать, что эти девушки прибыли сюда по своей воле? Или вы и вовсе не знаете, где они находятся?

Я взглянула на Этьена и сделала шаг вперед.

– Ваше величество, если мне только будет позволено. – Тело затекло, и реверанс вышел неловким. – Это, право, не совсем то, что вы думаете. Мы не имеем никаких претензий к графам Аттисону и Ренье.

Вновь молчание. Рейнард все еще преграждал путь Этьену, Амелия с тревогой поглядывала на обоих, а Георг внимательно изучал меня, словно я была зеленой игуаной редкого подвида.

– Вы заступаетесь за них после всего, что здесь случилось? Весьма занятно. Кажется, существует синдром некоего города, не могу припомнить название. Что-то связанное со столицей одного из северных королевств. Видимо, это как раз ваш случай.

Я не решилась на это ответить.

– Антуан, проверь, нет ли здесь кого-нибудь еще, – вновь обратился к своему сопровождающему король. – Скажем, в этом сундуке.

Этьен выглядел спокойным – настолько, насколько это вообще возможно в такой ситуации, – до тех пор, пока не встретился взглядом с Гарри. Слуга, явно не решавшийся перешагнуть порог, завращал глазами так активно, что я невольно испугалась за его здоровье. Этьен же опустил веки, приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, резко выдохнул, да так и застыл на месте.

Меж тем Антуан послушно приложил к замку королевскую печать, беспрепятственно откинул крышку – и оттуда показалась голова, а затем и туловище уже знакомой мне красотки. Я услышала, как за спиной ахнула Амелия.

– Ваше величество.

Дама с бала величаво присела в реверансе, будто не вылезла только что из сундука, а прибыла на карете, запряженной четверкой породистых лошадей.

– Это еще кто такая?

Вопрос Георга был обращен отнюдь не к женщине.

– Это Беатриса Парси, аферистка, – вынужденно подал голос Этьен. – Промышляет похищением драгоценностей, денег, ценных бумаг и статуэток. Самое нашумевшее ее дело – кража бриллиантового ожерелья леди Бранье. Поймана, чтобы быть доставленной в Тайную канцелярию.

– Счастлива быть представленной вашему величеству.

Дама вновь склонилась перед королем, демонстрируя глубокое декольте. Впрочем, глаз, как положено в таких случаях, не опустила. Оправдываться и отрицать сказанное Этьеном она даже не пыталась.

– И как это понимать? – король снова взглянул на Этьена.

Тот неопределенно пожал плечами. Судя по всему, граф Ренье и сам понятия не имел, как дама оказалась запертой в его сундуке.

– Знаете, мне уже любопытно: у вас в каждом предмете мебели спрятано по девушке? – поинтересовался Георг.

– Ваше величество, – Гарри смело шагнул вперед, – это я запер леди в сундуке.

– Что? – охнули мы все разом.

– Я поймал ее, когда она проникла в дом, и решил, что раз уж хозяин все равно искал ее… – Под пристальными взглядами присутствующих Гарри слегка смутился.

Георг скривился:

– И вы считаете, что я поверю в очередную сказку? Слуга всегда выгораживает своего господина!

Беатриса вздохнула:

– Ваше величество, – произнесла она проникновенным голосом, – это правда. Именно этот человек схватил меня и закрыл в сундуке. Видимо, я теряю хватку…

– В вашем возрасте это не удивительно, – не сдержалась я.

– Что поделать, дитя, – слишком ласково отозвалась Беатриса.

– Скажите, а вы никогда не думали оставить свою… свое ремесло? – вдруг спросила Амелия.

Беатриса повела плечом.

– По всей видимости, мне все равно придется это сделать? – она внимательно взглянула на короля, с хищным прищуром разглядывавшего красавицу.

– Будьте любезны никуда не уходить, пока мы не закончим разговор, – бросил Георг и, кажется, тут же утратил к ней интерес.

Как будто у нее была возможность куда-то уйти! Да после всех треволнений, которые Этьену довелось из-за нее пережить, он бы грудью загородил дверь, причем вне зависимости от того, что сказал бы по этому поводу его величество! Впрочем, дама улизнуть и не пыталась. Послушно осталась стоять на месте, с задумчивой улыбкой наблюдая за королем.

– А вот ты, Антуан, подожди снаружи, – распорядился Георг, и его сопровождающего как ветром сдуло. – И ты тоже, как тебя там! – окликнул он Гарри. – Можешь подслушивать, но где-нибудь подальше.

Гарри только и сумел, что выдавить некий гортанный звук малопонятного значения, и тоже скрылся из виду.

Мы же остались, понимая, что настало время приговора.

– Итак, – повернулся к нам король. – Как я уже говорил, ваши сумасбродства мне порядком надоели. Поэтому им надлежит положить конец здесь и сейчас. Господам следует возвратиться к достойным их делам, а дамам – либо в пансион, либо замуж.

Беатриса склонила голову и очень тихо, едва размыкая густо напомаженные губы, пробормотала, что оба варианта ей не по душе и потому она предпочла бы третий. Георг сделал вид, что не расслышал.

– Замуж? Но, ваше величество, надеюсь, вы не собираетесь выдать Мейбл замуж за мистера Годфри! – воскликнула Амелия, игнорируя нахмуренные брови своего жениха. – Это невозможно.

Судя по взгляду, Рейнард разрывался между невестой и кузеном, не зная, кого из них в первую очередь удерживать от опрометчивых поступков. Георг задумчиво взглянул на Амелию.

– Вашей подруге невозможно выйти замуж за вышеуказанного Годфри, поскольку вчера он сочетался браком с ее мачехой, виконтессой Фэйтон, – снисходительно пояснил король, едва сдерживая улыбку.

– О… – От потрясения я не сразу обрела способность произнести нечто более осмысленное. Прошла пара секунд, прежде чем я вполне осознала, что следует из слов короля, и ощутила, как с души падает тяжкий груз нежеланной помолвки. – Надеюсь, они будут счастливы… Признаться, не подозревала, что такой брак входил в планы моей мачехи.

– Такой брак входил в мои планы, – поправил король. – Всем остальным пришлось соответствовать. Да, и еще одна деталь, – небрежно добавил он, в то время как я пыталась осмыслить предыдущую фразу. – Согласно завещанию вашего отца его вдова теряет право на имение в случае, если выходит замуж за обеспеченного человека. Годфри, несомненно, таковым является. Так что теперь имение Фэйтон переходит к вам и становится вашим приданым.

Теперь я и вовсе не знала, что сказать. Никогда в жизни не чувствовала себя столь сбитой с толку и счастливой одновременно.

Георг хмыкнул и вновь обвел всех взглядом, словно что-то для себя решая.

– Итак, все очень просто, – изрек он наконец. – Нас здесь шестеро: трое мужчин и три женщины. Одну из женщин заберу я. С остальными предстоит разобраться вам. Исключительно теми способами, которые я перечислил.

Теперь уже Этьен с трудом удержал Рейнарда, кажется, намеревавшегося высказать королю все, что он думает по поводу такого расклада.

Обстановка накалилась до предела. Казалось, даже воздух в комнате сгустился и потрескивал от напряжения. У меня отчаянно стучало сердце, Амелия побледнела и дышала тяжелее обычного, Рейнард мрачно смотрел на короля, явно замышляя убийство. Лишь Беатриса стояла совершенно спокойно, наблюдая за Георгом с едва заметной улыбкой.

– Простите, ваше величество, но какую именно даму вы собираетесь забрать и с какой целью? – не выдержал Этьен.

– Ту, которую пожелаю, – пожал плечами король. – И с той целью, которую сам выберу. Надеюсь, вы понимаете, что в моем случае о браке речь не идет.

Это понимали все. Догадывались и о том, что именно явилось бы в данном случае заменой браку. Короли женятся на тех, кто отвечает государственным интересам. Но это ничуть не мешает им приближать к себе и других женщин, тех, кого они пожелают. И если такое желание появится, встать на дороге у монарха не посмеет ни один человек, будь он хоть тысячу раз знатен, богат и смел.

Как-то само собой случилось, что мы с Амелией и Беатрисой выстроились почти что в ряд, а Георг подошел ближе и принялся разглядывать нас со всевозможным вниманием. Я безумно пожалела о том, что не нахожусь в заветной темноте шкафа. На лице Рейнарда играли желваки; оно приобрело пунцовый оттенок. Этьен стиснул зубы. Пальцы, сжимавшие шпагу, побелели. Внезапно Амелия вскинула голову и начала дергать глазом, точно у нее был нервный тик. Я опустила взгляд, скрывая досаду. Ну отчего мне не пришло в голову сделать то же самое? Ее-то теперь король точно не выберет!

Наконец, выдержав долженствующую случаю паузу, Георг протянул руку Беатрисе:

– Мадам, надеюсь, вы не будете против того, чтобы скрасить мое одиночество?

– О большем я не могла бы и мечтать.

– Предупреждаю, что в моей спальне нет ценностей.

– Думаю, как минимум одну я все-таки там обнаружу…

Аферистка с обворожительной улыбкой ухватилась за предложенную ей руку.

Мы вчетвером облегченно выдохнули, даже этого не тая.

– Что ж, господа, надеюсь, вы получили прекрасный урок за все ваши сумасбродства! Учтите, что в дальнейшем я жду от вас большего благоразумия, – обратился к кузенам его величество, и на этот раз в его голосе мне почудилась насмешка. – В декабре в моем столичном дворце состоится бал, и я рассчитываю видеть вас там, всех четверых. И отношения ваши должны быть к тому моменту, скажем так, предельно ясными. Иначе я могу и изменить свой выбор… Леди де Кресси, приходите непременно. Я оценил вашу сообразительность, однако надеюсь, что при дворе вы станете вести себя как полагается. Граф Ламбер, я рад наконец встретиться с вами после долгого перерыва. Надеюсь, теперь вы станете чаще появляться в столице. Для этого давно настало время. Всего хорошего, дамы и господа.

И он покинул комнату, ведя за руку довольную Беатрису.

Хлопок входной двери заставил нас вздрогнуть и наконец выйти из оцепенения.

– Создатель! – выдохнула я, хватаясь рукой за спинку ближайшего кресла.

– Да, история вышла не для слабонервных, – признал Рейнард.

– Мейбл! – Этьен подошел ко мне ближе. – Ты заступилась за меня перед королем. Значит, ты все-таки меня простила?

– Нет, просто мне захотелось с ним поспорить забавы ради, – пробормотала я, отводя глаза. – И вообще, слышал, что сказал его величество? Пора возвращать меня в пансион.

– Ну уж нет! – отрезал Этьен. – На это даже не надейся. Ты туда не вернешься. И нашу дочь мы тоже никогда не отдадим в пансион. Пусть овладевает искусством манипуляции в домашней обстановке.

– Ты… Что ты хочешь сказать? – выдохнула я, но вопрос, должно быть, прозвучал глупо, поскольку Этьен уже опустился на одно колено.

Мужчины крайне не любят эту позу и принимают ее, как правило, только один раз в жизни.

– Пойдем! – Рейнард, закатив глаза, подтолкнул Амелию к выходу. – Не могу смотреть на этот детский сад!

– Вот это, я понимаю, предложение руки и сердца! – Удаляющийся голос подруги был все еще слышен весьма отчетливо. – А ты ничего как следует сделать не можешь: ни похитить, ни замуж позвать. Вот будешь теперь тренироваться. Пока как положено не справишься, свадьбы не будет!

– Гарри, пошел вон! – гаркнул где-то за дверью Рейнард, видимо, решив сорвать свое раздражение на слуге, дабы лишний раз не ссориться с невестой.

– Почему это? – обиженно вопросили в ответ. – Мне сам король разрешил подслушивать!

В коридоре продолжали препираться, но нам с Этьеном очень быстро стало не до них.