Глава 15

Заходя в комнату, Тара бросила на меня хмурый взгляд. Я сидела на кровати и перечитывала лекции. За окном давно была ночь.

– Даже не спрашивай, – прошипела сквозь зубы.

Я пожала плечами.

– Не буду. Хотя что здесь спрашивать, все на глазах группы произошло.

Она застонала и, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Я снова уставилась в книгу. Не мое это дело, что там произошло между ней и магистром Трешем на стадионе. Ночные отлучки Тары и такие нежности от тренера. Она говорила, о ректоре Ригане пол-института вздыхает. Тара явно не из той половины, судя по всему, у нее совсем другой преподаватель в сердце. И мне отчего-то стало ее жалко. Хотя чего жалеть-то? Вон с какой заботой магистр на нее смотрел.

До меня донесся всхлип. Я подняла глаза. Тара сидела на кровати, поджав под себя ноги, уткнувшись лицом в колени. Плечи вздрагивали. Я вскочила. Бросилась к ней и порывисто обняла.

– Да чего ты?!

Она шмыгнула носом и подняла на меня заплаканные глаза.

– Конечно. Ты каждую ночь к ректору бегаешь, все знают, и никому в голову не придет о тебе подумать… А я… на меня коситься начнут.

Я резко выпрямилась.

– И пусть косятся! Кому какое дело!

Она горько усмехнулась.

– Всем, – и уткнулась в подушку.

И что я должна сказать? Как успокоить? Я сама могла только догадываться, что там у нее с магистром Трешем. А уж остальные чего навыдумывают! А если все не так?

– Тара, а вы?.. – вопрос застрял в горле. Вьятт подняла голову, вытерла нос огромным кулаком.

– Я впервые его в приюте увидела. Ходил по комнатам, присматривался. Играл с нами. Это потом мне сестра-настоятельница открыла, что он проклятых выявлял. Хотя меня и выявлять не нужно было. – Девушка помолчала, собираясь с мыслями. Потом тяжко вздохнула и продолжила: – Дейн каждый месяц приходил. Разговаривал со мной. Это он убедил меня, что я воин. И потом, когда время уходить пришло, сестрам-настоятельницам сказал: «Не выживет девчонка, в институт отправьте». Вот они мне путь и указали. Он же меня и здесь встретил, я ему экзамен сдавала. – Тара нервно перебирала пальцами. – Найли, это очень тяжело, когда ты одна… совсем одна… Не просто проклятая, а у тебя это на лице написано. От меня простые люди шарахались… А он… вроде как родной. Он меня принял такой… И на душе сразу легче, что есть кто-то, не смотрящий на тебя, как на лягушку заморскую.

Я подсела ближе.

– Ты его любишь?

Она плечами пожала.

– У меня ближе никого нет. Да и у него… только я.

Я невесело усмехнулась.

– Нашли друг друга…

– Странно слышать это от тебя. – Тара вскинула голову. – Разве у тебя с Заком не то же самое? Вы цепляетесь друг за дружку, потому что он первый тебя принял! А ты его! – Она кричала, всхлипывая и размазывая слезы по лицу. – Потому что оба одиноки были! И теперь вы уже не видите никого рядом с собой!

Я поднялась. Гадко и мерзко стало на душе от слов Тары. От того, что правдой слова ее сквозили. А мне не хотелось так думать о Заке. Цепляюсь? Да, я цепляюсь за него. И он… У меня сердце теплом согревается, когда он рядом. Внутри меня лилии замирают от его прикосновений, не желают поглотить, не стремятся вырваться, а по всему телу тянутся нежностью в ожидании ласкового взгляда карих глаз. Мое сердце готово выскочить при виде рыжих кудрей. И да, Тара права, стоит увидеть его, и больше никого не может быть рядом.

Сердце тут же гулко ответило мне.

Тук-тук!

Как же захотелось к Заку! Уткнуться в его грудь и отчего-то заплакать. Не от вида ли шмыгающей носом Вьятт? У меня заблестели глаза, я подвинулась поближе к Таре. Она посмотрела на меня и уткнулась лицом в плечо. А потом мы сидели обнявшись и обе плакали. Ничего уже не говоря, но отчаянно понимая друг друга.