Глава 17

Дежавю.

Похоже, мне всю жизнь придется бегать. Нет и не будет пристанища. Я всего лишь суккуб, не способный сдерживать себя. У меня не должно быть друзей, близких, родных. Никого. Только я сама со своим проклятием.

Я уже не бежала, брела, трясясь от холода и ужаса от сотворенного мною деяния. От жалости и в то же время ненависти к самой себе сводило скулы. Я разом растеряла всех приобретенных друзей, потеряла единственное место, готовое стать моим пристанищем. Мне верили, а я… «Ты, если что, обращайся. Что бы там Треш ни говорил, мы одна команда, поодиночке нас сожрут». Я сама их только что чуть не сожрала. Всех до единого. Вот тебе и команда, добрый паренек Норис с верой во всех своих одногруппников. Будешь ли и дальше так безоглядно верить… проклятым? Нет. По крайней мере, суккубам уж точно, и не только ты. И остальные, стоявшие там, отдававшие мне силу. Отдававшие? Я ее забирала! Я ее сжирала… убивала их, ни капли не сочувствуя. А Зак… С яростным, полыхающим огнем взглядом. Я вытерла слезы. А что вы все ожидали? Я суккуб! Я демон! А я видела, какие они. Холодные, безжалостные. С глухой тьмой в черных зрачках, как у проректора. Вот что меня ждет. Тьма. И горько самой от этого.

Хрустел под ногами снег, смешанный с сухими ветками и грязными листьями. Лес в моем взгляде переливался лиловым, взрывался багряным и затухал малиновым. Вот и мне бы так взорваться и осыпаться трухой на холодную землю. Был суккуб, и нет его. Только прощальный вскрик, переносимый лесными птицами, повторяемый шуршащей листвой.

Холод на душе. Боль осязаемая, терзающая сердце. Нет мне места в этом мире. Не быть мне счастливой в окружении друзей. А ведь казалось, что все может измениться. Но теперь… Никогда не смогу посмотреть в глаза тем, кто остался там, в столовой института проклятых. Не смогу посмотреть в глаза Заку.

Где-то на этой мысли передо мной внезапно открылся домишко. Нет, не домишко, кабак. Да, посреди леса в гуще деревьев стояло злачное заведение, дымило из прокопченной трубы. В окнах горел свет. И даже вывеска имелась.

Казино «Дрындик».

Я встала как вкопанная. Скорее от неожиданности. Казино посреди леса! Хотя я что-то слышала о запрете открывать игровые заведения в городе. Но открывать его в такой глуши? Стоящие у привязи кони говорили о том, что посетителей в «Дрындике» хватает.

Я поежилась, на улице заметно похолодало, и я ощутимо замерзла. Еще бы, не лето, а я в платье, и на ногах туфли. Шмыгнула распухшим от холода и слез носом. Сунула руку в карман – вот и скажи спасибо институтской моде. Платья все с карманами. Вечно у меня привычка все по ним рассовывать. И верно, в этот раз я выудила пару тивров. Не раздумывая, направилась к казино. Нет, пустить последние копейки в рулетку я не собиралась, слишком ничтожна сумма, а вот выпить горячего чая вполне бы хватило.

Вошла тихо. Никто из игравших на меня даже внимания не обратил, но у меня все равно мурашки по коже пошли. Потные, разгоряченные игрой, разозленные проигрышем и, наоборот, расплывшиеся в глупых улыбках от выигрыша, все подчистую мужские морды за игровыми столами. Были здесь и огромные тролли, и черные дроу, и просто эльфы.

– Будете делать ставки? Карты? Рулетка? – словно из-под земли возник круглощекий гоблин в штанах-шароварах и засаленной зеленой жилетке, не прикрывающей круглое брюхо.

– Нет, – сказала торопливо и очень тихо, боязливо посматривая на здешний контингент посетителей. – Мне бы горячего…

– Брю? Ром? Настойка терповника?

– Нет, мне безалкогольного. Чай, компот…

Гоблин поскучнел. Пожал плечами, указал на угол, темный и мрачный. Пожалуй, в данном заведении для одинокой девушки это было лучшее место. Сев за грязный стол, я полностью выпала из обзора игроков.

– Чай! – стукнул кружкой гоблин, смерил меня взглядом, и тот вдруг потеплел. – Хотите, я вам булочку подогрею… – сказал так сочувственно, что мне саму себя жалко стало.

– У меня всего пара тивров.

Он только лапой махнул и скрылся между игровыми столами с горлопанящими мужиками. Вернулся минут через пять, неся на тарелке бутерброд с мясом и горячую, пахнущую вареньем булку.

– Спасибо, – едва слышно пробормотала я и сунула гоблину свои скудные денежные средства. Он оскалил рот и положил деньги мне обратно на стол, потом подмигнул и пропал в толпе.

«Эх, – вздохнула я. – Везет мне на хороших людей, нелюдей и… всяких. А вот им со мной совсем не везет. Хотя, если так подумать, сволочей в моей жизни тоже хватает». И тоскливо-то как. Только ароматный бутерброд душу грел. И я ела. Кусала, запивала чаем и смотрела на орущих в ярких взрывах эмоций посетителей лесного казино.

– …говорю, двадцать тысяч тивров сверху! – пьяный заикающийся голос, где-то за соседним столиком, находящимся у меня за спиной. – Если напополам, то по десять тысяч… Я уже и ход пробил. Если по ночи войдем, и не заметит никто. А там… Риган уж точно не ожидает… Все равно же собираемся за девкой…

У меня под ребрами похолодело. Может, они не того Ригана имеют в виду? И что за девка? Уж не золотоволосая ли, которую я с лордом Кейном видела? Я вцепилась в край стола и вжалась в самый угол, вслушиваясь в голоса. А те были совсем рядом.

– А с ректором точно проблем не будет? – поинтересовался хрипящий.

– Да по мне, лишь бы было, во что меч воткнуть, а там оно все не бессмертное, – икнул пьяный. – Сам посуди, он не ожидает, сделаем по-тихому дело. Девку в мешок. А как бабла за нее получим, к морю в Аскорг рванем. Говорят, там такие казино… Под светящимися куполами… Девки… мм-м… Закачаешься. А если у тебя в кармане больше тысячи тивро, так все твои…

– По рукам, – восторженно от описания согласился хриплый.

– Тогда давай-ка я сейчас бутылку брю в дорожку захвачу и двинем. При такой цене, чую, не одни мы позаримся, – заключил пьяный.

– Слушай, а девчонка живая нужна? – уточнил хриплый.

– Как карта ляжет, – пьяный снова икнул. – За нее и за живую, и за мертвую денежку отвалят – будь здоров.

– Странно. Как выглядит, знаешь?

– Во, смотри, – раздалось шуршание разворачиваемой бумаги.

– А она ничего! – протянул хриплый. – Может, лорду какому не дала? – и заржал грубо.

– Может, и не дала, – согласно икнул пьяный. – Идем…

Звук отодвигаемых стульев.

Тяжелые удаляющиеся шаги.

Я встала не сразу. С тяжело бьющимся сердцем вслушивалась в гомон казино.

Ректор? Они говорили о ректоре Ригане и о его спутнице.

Я осмотрелась, не глядит ли кто в мою сторону, схватила по пути булочку и, разом запихав ее в рот, начала пробираться к выходу. Под ногой что-то зашуршало. Я посмотрела на пол. В тусклом свете увидела бумагу с портретом. Дрожащими руками подняла. С мятого листка бумаги, выпавшей из рук пьяного наемника, на меня смотрела я сама.

Из казино выскользнула, плохо соображая, но отчетливо понимая: мне во что бы то ни стало нужно попасть обратно в институт. И бегом пустилась по темному лесу. Я не думала уже о том, что сотворила. Да разве можно думать о чем-то, если здесь на кону жизнь ректора и… моя собственная!

Густыми хлопьями повалил снег, мои ноги оставляли ровные отпечатки на свежевыпавшем белом насте.

Ворота не были заперты, охранник все еще лежал у будочки с блаженным выражением лица. Вот тебе и защитничек. Заходи кто хочешь, убивай кого хочешь.

Я прошмыгнула мимо, закрыла ворота на щеколду и кинулась к зданию института, по дороге отметив, что свет в кабинете ректора горит. Значит, я успею его предупредить. И я бы наверняка успела, если бы на моем пути не возник… тролль. Не нежить, сбежавшая из камер института, а вполне себе живой! С топором в огромных ручищах. В блеклом свете луны он выглядел исполином. В смысле – тролль. Хотя и топор представлял жуткое зрелище. Тролль, увидев меня, принюхался. Красные глаза загорелись неистовым светом. Я вдруг начала соображать. И очень быстро. Тролль стоял на аллее, перекрывая мне путь к институту, и недобро смотрел на меня. Я сделала шаг назад, он глумливо усмехнулся. Перекинул топор из одной лапы во вторую. Я стремительно развернулась и кинулась через укрытые снегом кусты к стадиону. Пересечь его, и окажусь у двери института. Наверное, так бы и вышло, все-таки бегала я хорошо, уже испытано. Но провидение в эту злобную ночь было не на моей стороне. Прыжок, длинное платье зацепилось за те самые кусты, и я рухнула коленями на землю. Охнула, попыталась подняться, ветви держали подол. Рванула его что было силы, послышался звук рвущегося материала. Но драгоценное время было упущено. Я лихорадочно перебирала в памяти все имеющиеся в арсенале заклятия. Простыми тролля такой массы не взять, да к тому же я без оружия. Эх, мне хотя бы кортик!

– Ар таралип нигору! – это было все, что я сейчас могла сделать.

Удар лилии, смешанный с блестящими в лунном свете снежинками, был отражен топором. Очарование всего на долю секунды овладело монстрятиной, и тут же озверевшая морда исказилась от удивления. Надо же, хрупкая девчонка еще и сопротивляется! А потом он прыгнул. Я еще пыталась отползти, когда надо мной навис скалящийся тролль. Блеснуло в лунном свете лезвие топорища, я в ужасе закрыла голову руками и тонким срывающимся голосом пискнула: «Мама!»

– Астрамир торонра… – пронеслось над моей многострадальной тушкой.

Следом глухой рык поверженного монстра. И спокойный голос ректора Ригана:

– Студентка Найли, прекратите валяться у моих ног. Это неподобающее поведение для боевика нашего института.

– Лорд Кейн! – прошептала я, еще до конца не веря, что жива, и боясь открыть глаза. Он схватил меня за руки, рывком поставил на ноги.

– Студентка Найли…

Я распахнула глаза. Его лицо было сочувствующим, но очень бледным и казалось неживым.

– Ректор Риган… – начала непослушными губами. Не успела. Голова внезапно закружилась, и я рухнула в темноту. И где-то в глубоком сне надо мной кружились и плясали белые, искрящиеся в лунном свете снежинки.