Глава 13

— Привет, — шепчу в ответ, потому что удивлена и немного ошеломлена появлением перед собой Тимофея. Он обнял меня, даже не спросив, хочу ли я этого. Заглядывает в глаза, ухмыляется. Словно мы не виделись довольно давно. Котов взял мое лицо в свои ладони, поглаживает большими пальцами по щекам, продолжая гипнотизировать взглядом.

— Я не смог дождаться твоего ответа. Терпения не хватило, — признается мужчина, затем обрушивается с поцелуем. Я мгновенно таю в его руках, и хочется, чтобы этот момент длился целую вечность. Обняв его в ответ, мы поглощали друг друга, как будто ничего между нами не было, никаких событий, за последние несколько дней. Я так крепко прижалась к нему, что совершенно позабыла, ведь нахожусь на рабочем месте, и в любую минуту могу быть пойманной за непристойным поведением. Тем более, находясь на этаже Веры Ивановны, нет желания падать в глазах начальницы. Обрываю поцелуй, хотя внутри все клокочет, и душа бушует, прося продолжения. Тимофей без слов понял меня, и не стал настаивать. Он начал гладить мои волосы, зачесывая выбившиеся пряди за уши. — Ты поужинаешь со мной? — разрывает тишину своим сладким голосом. Я же не смотрю ему в глаза и тереблю край его воротника, будто эта часть рубашки гораздо интереснее, чем он сам. Мы по-прежнему стоим в обнимку. Котов не готов меня отпустить, как и я его. Не хочу. Хмурюсь, понимая, как по-собственнически это выглядит. Но этот мужчина украл мое сердце, и я хочу подарить ему свою любовь. Только хочет ли он ее в полной мере? Обдумываю над его предложением, и эта минута растянулась, когда как ответ лежал на поверхности.

— Я еще не решила, — все-таки уклончиво отвечаю, не решаясь поднять глаза на мужчину. Тимофей молчит. Он понимает, что у меня идет внутренняя борьба, и может не высказывает этого вслух, но точно чувствует, как все мое тело напряглось.

— Лер, — зовет меня, прикасаясь одной рукой к подбородку, приподнимает за него, встречаясь со мной взглядом. — Я люблю тебя, — говорит громко и четко, оглушая своим признанием. Я отшатнулась. Кажется, это очередной сон, от которого я никак не очнусь. Тимофей не препятствует, напротив дает личное пространство, чтобы я осмыслила им сказанное. Облокотившись о стену, такую холодную и слегка шершавую, потому что здание было выкрашено грубой краской, чтобы воссоздать рельеф штукатурки, не могла произнести ничего в ответ. Хотя Котов и без меня знал, что мои чувства абсолютно взаимные.

— Я…, — шумно сглатываю, даже растерялась, а потом меня прорвало на смех. Рассмеялась в голос, перегибаясь пополам, схватилась за живот. Тимофей дал мне выплеснуть всю свою реакцию на его признание в любви. Ждал, чтобы я смогла переварить им сказанное. — Тим, прости, — извиняюсь перед ним, но никак не могу совладать с собой. Котов сжал губы в тонкую полоску, тоже едва сдерживает смех, хотя глаза выдают эту искорку заражающего веселья. Затем я все же выпрямляюсь и с гордо поднятой головой подхожу к нему ближе. Смотрю в упор, отмечая у него под глазами темные круги – не спал, или… Я отбросила самые дурные догадки в сторону, чтобы не портить это мгновение. Сама снова обняла мужчину за шею и притянула к себе, поцеловав так, как мечтала очень давно. Как тогда, в том баре. Черт возьми! В эту секунду воспоминание вспышкой отпечаталось перед глазами, и я отскочила от Котова, будто кипятком ошпарили. Тимофей нахмурился, когда увидел, что меня начало трясти.

— Что с тобой происходит, Лер? — обеспокоенно задает мне вопрос, ступая на шаг ближе. Я выставила руку перед собой, чтобы он остановился и не смел пока что приближаться.

— Макар говорил про какой-то спор, Тима, — зло поднимаю свой взгляд на Котова, и я буквально вижу, что он бледнеет, но скулы на лице заиграли ходуном от ярости.

— Не бери в голову глупости, Лер, — пытается отбиться, но я отрицательно качаю головой.

— Нет, Котов, ты мне сейчас же все расскажешь, иначе…, — я запнулась, потому что то, что хотела сказать – не могла.

— Что «иначе», — сощурив свой взгляд, Тимофей быстро отреагировал на мои слова, меняя тему. Он не обращает внимание на мою выставленную руку перед ним, все же подходит ближе и захватывает в ловушку из своих рук. Прижимает к себе одной рукой, а другой – ладонью удерживает за подбородок, чтобы я снова от него не отвернулась. — Ты говорила, что любишь меня. Говорила, что тебе наплевать на преграды и ты готова пойти на все, чтобы я стал твоим. — Тимофей проговаривает мои слова своим гортанным голосом. Я вспомнила их. Тогда, в клубе, под лестницей мы стояли в обнимку, и я признавалась ему в своих чувствах. Слишком страстно, слишком напористо. И эти слова слышал не только он, но и Макар. Так, неужели, спор случился раньше между мужчинами? Но вывод сам по себе напрашивается именно на такое заключение.

— На что спорили? — отталкиваю Тимофея, хотя против его крепкой хватки, мои силы не сравнимы.

— Послушай, — Котов стоически выдерживает мои дергания, пока луплю его по груди. Пусть не прилагаю больших усилий, и все-таки хоть так я могу постоять за себя.

— Не хочу! — заявляю и со всей силы бью его по лицу. Пощечина эхом отразилась по коридору. Котов зарычал. Его взгляд потемнел, и я не на шутку испугалась. Это уже вторая моя пощечина, которую обрушила на любимого. Он схватил меня за обе руки и так ловко скрутил их за моей спиной, удерживая обе кисти своей одной. Прижал к стене, затем жестко схватил за подбородок лицо и приподнял его на уровне своих глаз. — Тима, что ты делаешь? — пытаюсь не паниковать, но внутри все пылает огнем, и это далеко не от возбуждения. Он сощурил глаза, пытаясь отыскать во мне свои собственные ответы на невысказанные вопросы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лера, это в последний раз, когда я оставлю тебя безнаказанной за твои удары, — ухмыляется, но улыбка походит больше на оскал. Я шумно сглатываю, но жду продолжения. Сейчас передо мной открывается новая сторона Котова, та, с которой я еще никогда не сталкивалась. Точнее, сталкивалась, но не с ним. Одернув голову, я освободила свое лицо из его крепкой хватки. Волосы каскадом рассыпались на плечах, создавая свою вуаль. Он опускает свои глаза на мои губы, прослеживает за тем, как я провожу по ним языком, чтобы смочить сухость от частого дыхания ртом. Затем снова в глаза. — Я сказал, что люблю тебя. Я знаю, что твои чувства ко мне взаимны. Зачем лезть в прошлое и выискивать в них бред, по сути, который не имеет никакого значения? — Тимофей с возмущением в голосе задает вопрос, но и смысл в его словах есть. Я ищу в них подвох, и знаю, он есть.

— Тимофей, — обращаюсь к нему. Горло саднит от непрошенных слез, но я их сдерживаю. Не хочу, чтобы мужчина почувствовал во мне слабину. Пусть узнает меня, что я из себя представляю. Может в некоторых вопросах я мало что понимаю, но уж постоять за себя – этого не отнять. — В чем суть спора между тобой и Макаром? — вопрос не сбивает его с толку сейчас, но и говорить Тимофей не собирался об этом. — Тима, черт возьми! — не выдержав, воскликнула. Мужчина еще раз окинул меня взглядом, а потом отпустил, отойдя на пару шагов.

Долго смотрит на меня, словно не знает с чего начать. И я вижу в нем колебания, только Котов понимает, если скажет – последствия станут необратимыми.

— Скажи, прошу, — взмолилась, и сама к нему подхожу, беря за плечи мужчину. Он не шевелится. — Тим, — зову его, и он хмыкает, продолжая молчать, — я люблю тебя, и…, — голос предательски дрогнул, Котов тут же взглянул мне в глаза. Провел по щеке ладонью, смахнув с неё слезинку. Та все-таки проступила и нарушила мой внутренний запрет. Он улыбается, потому что слышит три заветных слова, которые для нас двоих значат многое. — И, я не хочу, чтобы мы начинали с вранья, — заканчиваю свою мысль, прижимаясь к его груди. Обнимаю. Крепко и сильно. Словно это в последний раз, хотя это не так. Тимофей оттаивает.

— Поужинай со мной, — тихо проговаривает, утыкаясь носом в мои волосы. И я расплываюсь в улыбке, вдыхая запах его духов, смешанных с ароматом мужского тела. Качаю головой, соглашаясь.

— Лучше, — сглатываю, и поднимаю голову, чтобы сказать прямо в глаза, — отвези меня к себе, Тим.

Мужчина кивнул, оставляя совсем невинный поцелуй на моих губах, но при этом обещая более значимое событие, которые мы еще не воплотили. И теперь нас точно никто не прервет, потому что я не допущу этого.

* * *

Мы так и не доехали до ресторана, где Тимофей зарезервировал столик на двоих. Ворвавшись в его квартиру, мы лихорадочно стягивали друг с друга одежду, скорее освобождаясь от преград. Он запер дверь на два замка и выдернул провод от звонка. Я рассмеялась.

— Не хочу, чтобы нам кто-нибудь помешал, — тоже посмеиваясь, говорит, приближаясь ко мне по пояс обнаженный. Я стою с ним в коридоре без блузки, но все еще в лифчике. Тимофей проводит по краю чашечки, поглаживая мою грудь, наклоняется и целует ложбинку постепенно поднимаясь выше к шее, а потом захватывает мочку уха и начинает ее посасывать, обдавая кожу горячим дыханием. Я обнимаю его, а потом зарываюсь в волосы. Тяну их, царапаю кожу головы, причиняя не сильную боль, но такую, от которой у Котова прорывается гортанный, возбужденный рык. Закинув голову назад, открываю больше пространства для его ласк. Тимофей схватил меня за талию, затем очертив контур моих бедер, схватился обеими руками за края юбки и начал медленно поднимать ее вверх, не забывая оставлять свои горячие поцелуи на моей шее, постепенно приближаясь к подбородку. Укусив за него, он простонал, ведь его рука нашла путь к моим трусикам. Он оторвался от меня и опустился на колени. Я тут же выпрямилась перед ним и сжала бедра. От чего-то вдруг застеснялась, начав испытывать легкое волнение, хотя он видел меня обнажённой.

— Расслабься, — смотрит на меня, а в глазах играют чертята. Его коварная улыбка мгновенно обескураживает, и я повинуюсь. Котов кивнул, а потом уткнулся носом в мое естество, глубоко вдыхая аромат возбуждения. Так сильно вжимает пальцы в ягодицы, будто готов оставить на моей плоти свои следы. Боже. Я так сильно застонала, пытаясь удержаться на ногах от напористости мужчины. Потом Тимофей оттянул материю зубами, посылая ухмылку и искры волнения. Впилась в его плечи своими руками, от силы сдавливания на пальцах проступила белизна костяшек пальцев.

— Тима, — едва выговариваю его имя. Это слишком интенсивно, потому что начинаю гореть пламенем, а в душе во всю сверкают фейерверки. Каждая клеточка моей кожи находится под напряжением и не только от волнения, а от той силы, которая лишает здравого смысла и размывает границы реальности.

— М-м-м, — снова протягивает, теперь до конца стягивает с меня последнюю преграду, хотя юбка теперь на моей талии собрана в гармошку, а грудь прикрыта лифчиком.

— Я уже не могу, — признаюсь, а потом снова стону, удерживая за плечи мужчину. Тимофей немного раздвинул мои бедра, раскрывая для себя, чтобы погрузиться в меня. Он начал с лобка, постепенно опускаясь к плоти. — Ох, — теперь в голос, потому что почувствовала горячий язык на своем клиторе. Он так искусно вырисовывал на нем круги, постепенно приближая к оргазму. Покусывал, щелкал языком по нему, и просто целовал. Затем отстранился, совсем снимая с меня трусики, закинул ножку к себе на плечо, еще сильнее открывая себе доступ к интимному месту. — Тима, — зову его, прогибаясь в пояснице. Как хорошо, что опорой служит стена, и мы до сих пор дальше порога коридора не продвинулись.

— Я еще не закончил, — серьезно произносит, но глаз своих не сводит с моего естества. Вновь обрушивается, доставляя мне незримое удовольствие. Кажется, я попала в какой-то особенный рай, который подвластен только любимому мужчине, и теперь он привел меня вслед за собой. Облокотившись о стену головой, закрыла глаза, чтобы больше почувствовать это особенное мгновение. Воздух вокруг кажется нагретым выше нормы, и мне дико жарко. Тимофей продолжает пытку, издевается и тут же награждает оргазмом, который проносится через все клеточки тела.

— Ах! — выкрикнула, едва удерживаясь на своей ноге. Я даже не сняла туфли, черт возьми, и ведь не заметила этого, продолжая удерживаться на месте.

— Понравилось? — довольно улыбается, затем снимает со своего плеча мою ногу и аккуратно ставит ее, пока я все еще пребываю в нирване кайфа. Котов встал, и затем подхватил меня, едва стоящую на своих двоих, на руки. Быстро целует в губы, на которых я чувствую свой собственный вкус. Солоноватый, терпкий. И кажется все таким постыдным, что я разделяю с ним это. Щеки вспыхнули огнём в удвоенной мере, а Тима только ухмыльнулся, неся меня к себе в комнату.

— Разденься, — просит, пока сам стягивает с себя брюки и боксеры. Он возбужден, как и в прошлый раз, и я все равно ощущаю волнение. Едва перевожу дыхание, восстанавливая свое спокойное состояние. Быстро расстёгиваю лифчик, бросая его на пол, следом летит юбка и туфли. Мы оба друг перед другом обнаженные не только телами, но и душами. Тимофей, не теряя времени, подходит ко мне ближе, и я ощущаю своим животом его упирающийся член. Твердый, как камень, но мягкий, словно бархат. Горячий. Даже на фоне высокой температуры моего тела, он гораздо горячее. Мужчина кладет обе ладони мне на талию, и снова захватывает губы в глубокий, чувственный поцелуй. Я тоже обнимаю его, начиная отступать ближе к краю кровати, словно мы танцуем, и каждое движение настолько отрепетировано на интуитивном уровне, что нам не доставляет никакого труда лечь на постель, и продолжить изучать друг друга. Тимофей устроился у меня между ног, прикасаясь членом к моему естеству. Только толкнуться, но он не спешит. А я вся дрожу, предвкушая.

— Обними меня ногами за талию, — ласково проводит ладонью по щеке, просит, чтобы я выполнила его просьбу. Захватываю в кольцо его талию, и теперь ощущаю еще большее давление его члена у себя между ног. О, боже! Глотаю ртом воздух. Кажется, начинаю паниковать, но Тимофей теперь держит мое лицо в обеих ладонях. Смотрит в глаза, практически не моргая. — Я люблю тебя, — говорит так, что я чувствую, как по венам растекается особенное тепло, которое согревает мое сердце и все тело.

— Я тоже тебя люблю, Тим, — дрожащим голосом, отвечаю, не сводя с него своих глаз. Затем он опускается и начинает целовать меня, отвлекая от главного. Одно резкое движение, и я чувствую, как начинает саднить. Хочется закричать, но только стон вырывается из горла. А Тимофей ловит его в поцелуях. Он еще раз делает рывок и теперь полностью вводит член в меня. Растягивает. Делает только своей.

— Ах! — все-таки выкрикнула, когда он замер, а я прогнулась в пояснице и откинула голову назад. Я перестала дрожать, потому что начала впитывать каждый импульс своего организма, который принимал обжигающее удовольствие от любви.

— Тише, любимая, — оставляет мокрую дорожку успокаивающих поцелуев на шее и груди. Чуть отстраняется, изменяя угол проникновения, и вновь проталкивается вперед, теперь полностью входит в меня на всю длину. Захватывает сосок и начинает играть с ним, постепенно ускоряя движение во мне. Первые пару минут испытывала дискомфорт, а потом, когда мы сменили позу, я начала ощущать, как во мне вновь поднимается волна, обещающая взорваться в самом мощном оргазме. Котов не спешил, напротив, растягивал удовольствие, не забывая уделять внимание каждому участку моего тела. Мял груди, целовал их и посасывал, затем обрушился на плечи, постепенно приближаясь к шее и моему лицу. Я не могла никак сосредоточиться, и казалось, что эта дымка особенной связи поглотила меня целиком. 

— Ах! — снова стону, когда не могу больше сдерживать весь импульс внутри себя. Тимофей ускоряется, теперь его движения совсем не ленивые и практически не такие нежные. Он готов кончить, как и я.

— Давай, любимая, вместе со мной, — голос с хрипотцой. Тима обнимает меня, наращивая темп. Я крепче вцепилась в него, и, с закрытыми глазами, приготовилась к абсолютно новым ощущениям. Котов зарычал, когда волна оргазма нахлынула сначала меня, а следом его. И он кончил в меня, так мощно и сильно.

— А-а-а, — мы оба подхватили свои стоны, заглушая поцелуем, отдавая друг другу последние силы. Он рухнул на меня, придавливая весом. А я была будто на седьмом небе, все еще ощущая пульсацию члена в себе, и теплоту, которая разлилась внизу живота. Все напряжение сошло на нет. Довольная, растянула ленивую улыбку, целуя мужчину в плечо. Тимофей приподнялся, освобождая от своей тяжести, начал выходить и я поморщилась от несильной боли. Он замер.

— Все в порядке, — улыбаюсь, прикасаясь к его лицу. Тимофей лег рядом, затем накрыл нас простыней. Я даже не заметила, когда он успел смахнуть с кровати покрывало. Все происходило, словно в потустороннем мире, черт возьми. Я повернулась к нему спиной, и он прижал меня к себе, ближе к груди.

— Это самое лучше, что когда-либо случалось со мной, — шепчет на ухо, а я уже погружаюсь в сон. Целует в плечо, а потом в затылок.

— Тима, только не разбивай мне сердце, — с закрытыми глазами прошу о самом главном.

— Я постараюсь, Лер, — отдаленно слышу его фразу, уплывая, — постараюсь, любимая