Глава 21

— Не бойся, — заверяет Артём, держа меня крепко за руку. Наконец, самолёт набирает приличную скорость, и мы взлетаем. Кабину слегка дергает, но в целом пилот справился с трудной частью, теперь можно и расслабиться. — Ты правда еще не летала? — он внимательно рассматривает мой профиль, а я пошевелиться боюсь, будто от моего движения мы тут же рухнем вниз.

— Правда, — дрожащим голосом отвечаю, и поворачиваюсь к нему. Взгляд хмурый и серьезный. Артём долго не сводит своих глаз с моих губ, желая у всех на виду накинуться на меня. Его намек на «воздушный» секс, когда шли по трапу, уловила с полуслов. И, если эта перспектива тогда казалась заманчивой, то только не сейчас. — А ты? — задаю ему вопрос, и он поднимает глаза, нехотя отрываясь от фантазии, что разыгралась в голове. Поглаживает мою ладонь, растирая пальцы, а затем щиплет за кончики, ухмыляется.

— Это часть моей жизни, — глубоким тембром задевает струны моей души, тепло мгновенно расплывается по всему телу. Он глубоко вдыхает, затем утопает в кресле, но хватку не ослабляет. — Часто приходится летать туда-сюда, — начинает, и я внимательно прислушиваюсь к каждому его слову. Мы мало разговаривали о себе, и даже никогда не задавали вопросы про половинки. А у Артёма ведь есть девушка, та самая Линда, которая заявилась в первый рабочий день Шацкого. Что было после, до сих пор не ясно. И Лера, как назло, об этом ничего не знает. Жмет плечами, когда так издалека задавала вопрос об отношениях босса. Единственное, что известно: у нее полным ходом идет подготовка к какому-то мероприятию, и прессе до сих пор не удалось выяснить повод. Фьюри очень популярный блогер и удивительно, что она – публичный человек, чья жизнь вся на виду, вдруг таит повод мероприятия. Искоса поглядываю на Артема. А он знает? Что между нами, и что у него с ней? — Сначала обучение, — босс вырывает из размышлений, что покоя не дают. — Потом стажировки. Отец не скупился на мое образование. А потом уже сам принял решение, что в Лондоне мне легче.

— Знаешь, у меня в детстве была мечта, — воодушевленно делюсь частичкой себя. Артем улыбается, но глаза по-прежнему выражают некоторую озлобленность. Мужчину что-то беспокоит. — Помнишь заставку в диснеевских мультиках? — мой босс кивает. — Хотела бы и я оказаться в таком замке. А, зная, что их полно в Лондоне, так вообще мечта в шаговой доступности! — рассмеялась, пряча личико в своих ладонях. Артём расхохотался, а потом аккуратно коснулся моих рук, раскрывая взору мое раскрасневшееся лицо.

— Я найду время сводить тебя на экскурсию, Вась, — подмигивает, считая, будто намеком напросилась.

— Нет-нет, — запротестовала, а босс все-таки захватил мои губы в плен. Поцелуй нежный и любимый. Черт! Сама отстраняюсь первой, запаниковав. Василиса! Блин! Да что со мной происходит?!

— Прекрасная, успокойся, — Шацкий вновь берет меня за руку, опуская обе кисти на подлокотник. — Секс с тобой определенно на первом месте, но и выходные у нас тоже будут, — со всей серьезностью произносит, вводя меня в неловкое положение.

— Артём, — все же храбрюсь, обращая его внимание на себя. — Мы практически друг о друге ничего не знаем… — начинаю я.

— Задавай любой вопрос, — так просто отмахивается, затем берет журнал, что ранее принесла стюардесса. — Я слушаю тебя. — Тон деловой, будто переговоры в самом разгаре.

— Твоя девушка, — осторожно произношу фразу, и Шацкий, сжав в тонкую полоску губы, глядит мне в глаза. Впервые вижу такую реакцию, чтобы у человека вдруг мгновенно темнела радужка. Словно зверь передо мной и готов напасть, оскалив пасть.

— Между мной и Фьюри все кончено, — со злостью отвечает, маскируя тембр под безразличие. — Странно, что ты об этом не знала, — укоризненно глядит, выявляя во мне ложь, но ее он не нашёл в моих глазах.

— Прости, — все тело перенапряжено, а тут еще его завуалированные взгляды. Ощущаю тошнотворность, но сглатываю слюну, и начинаю глубже вбирать в легкие воздух. — Я не имею никакого понятия, что у тебя происходит в личной жизни. И поэтому сомнения одолевали, — выпаливаю всю правду матку. Артем касается моей щеки и гладит.

— Моя вина тоже в этом есть, Вась. Но, если бы у меня до сих пор были бы отношения, думаешь я так просто бы стал трахаться налево-направо? Хоть и говно в некотором слове, но честь еще не растерял. Я – однолюб. Если полюблю вновь, то только навсегда. — Его речь лишает меня моей собственной. — Не беспокойся, Прекрасная, ты на данный момент у меня единственная партнерша. И хотелось бы того же от тебя, — двусмысленно приподнимает брось, а губ касается улыбка.

— Сейчас я хочу ударить тебя, — зло выплевываю, еще сильнее раззадоривая босса. — Напомню, если из памяти выскочило: ты у меня второй, и парня нет. Так что, кончай…

— Очень хочу… кончать… — Артём прерывает меня на полуслове, вновь опуская взгляд на губы. — Не провоцируй, — предупреждающе хрипит. Затем оглядывается по сторонам: пассажиров на удивление не много в первом классе, и к тому же мы скрыты перегородкой – только мы вдвоем в полном предоставлении друг другу. — Хочу тебя здесь и сейчас, — приближается ко мне, впечатывая в кресло, опаляя дыханием. Целует в шею, где с утроенной сильно запульсировала артерия. Бесстыдно запускает руку между моих ног, раскрывая для себя. — Эти брюки отлично сидят на твоей попке. Ты специально надела их, чтобы позлить меня? — выдыхает у мочки уха, облизывая край. От удовольствия и желания закрываю глаза, отдаваясь мгновению страсти. Низ живота ноет, промежность пульсирует, а давление руки на центр вовсе награждает искрами, и вырвавшийся стон оказывается в плену Артёма. Поцелуй глубокий, пожирающий обоих. Сама обвиваю его за шею, притягивая ближе насколько позволяют кресла. Артем тут же поднимает подлокотник, и места становится больше. Сливаясь воедино - преграда только вещи на нас, нам наплевать на покашливания посторонних. Мы принадлежим только себе. Наши зубы ударяются, клацая звучно, что еще больше привлекло внимание недовольных пассажиров.

— Кх-м, — подошла стюардесса, прерывая нас. От стыда прячу лицо, отворачиваясь к окну. Пусть Шацкий оправдывается, его вина. — Прошу прощения, сер, но не могли бы вы со своей невестой вести себя немного сдержаннее. — Девушка дежурно улыбается, поглядывает на меня, а затем снова на моего босса, продолжает: — Пожилые люди посчитали вас слишком шумными. Вы мешаете их сну. — Показывает кивком на парочку, которая внимательно следит за нашим разговором, приподнимая головы над перегородкой. Надо же, посчитали нас парой, но со стороны все именно так и выглядит.

— Хорошо, — строго отвечает мой босс, — мы не нарочно. Наверняка по молодости сами грешили, — Артем чуть наклонился вперед, встречаясь с пожилым мужчиной, — поцелуйте свою жену, думаю, она не будет против. — Стюардесса ахает, как и женщина, которая мигом нырнула на свое место. Пожилой мужчина подмигнул Шацкому, словно обменялись мыслями и решили вопрос, как делают разумные люди, предотвращая конфликт. — Вот и замечательно, — многозначительно устремляет взгляд на девушку, та же поспешила ретироваться. — Все мы эгоисты внутри, Вась.

— Точно, — соглашаюсь. Тело до сих пор просит разрядки, но только не здесь. Надо просто перетерпеть. Секс с Артемом превращает меня в зависимую, он для меня будто наркотик, без которого прожить не могу и дня. Опустившись головой на спинку кресла, жмурю глаза, чтобы утихомирить бушующий ураган чувств к мужчине, что волной накрыли меня. — У меня были только одни отношения, после которых я долго не могла прийти в себя, — выпаливаю, замирая.

— Не удивлен услышать от тебя это, — притягивает в объятия, согревая теплом груди. Сама прижимаюсь к Артему, втягивая аромат духов и его собственный: до боли нужный, но такой далекий. У нас уговор, и я должна об этом помнить. Соберу ли я сердце потом, когда мужчина так легко оставит все в прошлом? Не знаю. Артем тоже замолк, уплывая в раздумья, о которых никогда не узнаю. Целует в макушку, отвечая крепкими объятиями, словно наши души сами между собой общаются на струнном уровне. — По прилету передохнем пару дней, а потом я свожу тебя на экскурсию в замок Лидс. Посещения там ограниченные, но у меня есть хороший знакомый.

— Спасибо, — искренне благодарю, чуть привстаю и долго смотрю в карие глаза, которые теперь потеплели. Пелена злости спала, открывая для меня настоящего Артема. Нежно касаюсь губ – сама, впервые. Шацкий отвечает, улыбаясь.

— Надо же! — как только отстраняюсь, восклицает. Затем убирает выбившийся локон моих волос за ухо. — Это было по-другому, Вась, — замечает, сбивая с толку. Указательным пальцем проводит по скуле, опускаясь ниже по шее, сам следит за этим путем, — как бьется твое сердце, — надавливает на сонную артерию. — Почему волнуешься? — нахмурившись, задает вопрос, глядя в упор. Ждёт.

— Волнуюсь, что это все сон, а по утру останусь у разбитого корыта, — ни капли сомнения в словах, именно так, как голос разума кричит сердцу.

— Если это будет сном, то удивительно, что снится обоим, иначе не объяснить, — жмёт плечами, затем вновь притягивает к себе. — Поспи, Вась, нам еще лететь и лететь.

Кивнув, я опускаюсь ему на грудь, погружаясь в собственное самоедство. Мне следует отодвинуть в сторону просыпающиеся чувства, дать волю разуму и наслаждаться поездкой. Но сердце ноет, и грудина разрывается на части от волнительного стука. От влюбленности, что затмевает пеленой глаза, стоит увидеть карий взгляд Боссыча. В течение остального времени Артем не предпринимал попытки соблазнить меня. Даже чуть позже попросил выпустить из объятий, ведь ему пора немного поработать. Знаю, что это отмазка, но я послушно отвернулась, пряча от него себя, свою неуверенность в завтрашнем дне. Шацкий тоже переменился в настроении. Видела, как то и дело поглядывал на меня: хмурился, думал, цыкнул пару раз, а потом откидывал голову на спинку, закрывая глаза, жмурился. Так сильно сдавливал переносицу, оставляя на месте красный отпечаток пальцев.

Наконец, объявляют о посадке.

— Ура! — воодушевленно восклицает мужчина, похлопывая меня по предплечью. — Вась, — зовёт, чуть потрясывая меня. Я раскрываю глаза. Хоть и спала, но мозг вовсю работал и вынес столько решений, о которых мне бы не хотелось даже знать. — Ты так крепко уснула, — ласково произносит, щелкая по носику. Оба рассмеялись. — Это будут самые замечательные две недели отпуска. Я обещаю. — Глубоким тоном улавливает мои внутренние импульсы, которые, судя по всему, настроены только на частоты голоса Артема.

— Спасибо, и для меня тоже, — киваю. Для себя решила, что пусть все идет своим чередом. Если судьба дала шанс мне познакомиться так близко с Шацким, значит готовит к еще большему. Поэтому вникать следует в каждый ее посыл. Босс Боссыч организовал каждый наш шаг в Лондоне. И пока я спала, спланировал поездку в Лидс, сообщив мне об этом уже в отеле. Двухкомнатный люкс. Две комнаты, чтобы иногда отдыхать друг от друга, либо, если надоем ему. Была удивлена подобному нововведению.

— Спасибо, — указываю на дверь во вторую комнату. — Мило с твоей стороны.

— Это для истории, — многозначительно устремляет взгляд, скрестив руки на груди. Я опешила, и только потом сообразила, насколько Артём продумал каждый шаг. — Вообще, хотел два номера, но у них не было, пришлось играть тем, что имеем, Прекрасная. — Шацкий опасный, как кот, вальяжно приближается ко мне, поманив за собой в параллельную спальню – широкая кровать была расположена посередине, покрытая шелковым одеялом, цвета синего, волнующегося моря. — Здесь, — с придыханием выпаливает, хватая в объятия: жесткие, изголодавшиеся, жаждущие. — Каждую ночь желаю видеть тебя обнаженной для меня, готовой, — обжигает словами, доводя до кипения каждый нерв. — Хочу знать, как тебе хорошо со мной, и слышать стоны, пока я буду в тебе, — гипнотизирует своим взглядом. Насыщенный карий цвет вдруг превращается в черный – опасный, коварный и опаляющий одновременно. Артем прожигает им насквозь, оголяя каждый участок плоти. Я затаила дыхание. Мы стоим около кровати, все еще одетые наяву, но, а в мыслях я уже перед ним нагая. Боже! Как ему удается внушить мне настолько реальные фантазии. Эротические картинки нашего секса вихрем затмевают разум, искушая и наталкивая на темную сторону вожделения. Шацкий стягивает с меня блузку, уделяя внимание груди: мнет и гладит, затем наклоняется и вдыхает запах возбуждения. После дороги мы оба уставшие, но это не помеха. Помогаю Артему, тоже ловкостью рук пробираюсь к члену, бесстыдно повторяюсь тем движениям, которые он воспроизводит на мне. Прелюдии углубляют ощущения пикантности, заводя с пол-оборота обоих. Затем все внешнее становится туманной дымкой, а мы оказываемся в постели, предаваясь друг другу в нескончаемом желании занятия любовью.