Глава 29

Знаете, я никогда не могла бы даже подумать, что со мной может произойти подобное. Словно я в фильме каком-то: Артём крепко прижимает к себе и награждает поцелуем – таким желанным и долгожданным. Поцелуем, который дарят только любимому человеку – своей половинке. Пространство в кабинете вдруг испаряется, и я начинают летать, образно, конечно, но бабочки в животе дают о себе знать, стоило рядом оказаться Артёму. Этот мужчина перевернул мой мир. Наполнил своим присутствием нагло и безапелляционно, будто только так он мог завладеть моим сердцем, что в общем-то у него получилось. Отстранившись от него, я опустила глаза, все еще не могла прийти в себя, тем более после стычки, которая произошла в нашем кабинете, да и еще Борис Артемович наверняка все понял. Шацкий шумно вздыхает, потом прижимает крепко к себе, и мы стоит минуту-другую, не произносим ни единого слова. Я закрываю глаза и представляю, что все уже позади. Весь разговор и новость о малыше. Вздрогнула, и естественно Артем попятился чуть, высматривая во мне мои собственные тайны. Кривая улыбка завлекает меня, и хочется вновь ощутить его прикосновения губ в нежном слиянии, но так долго я не смогу удерживать его от правды.

— Я сейчас занята, Артем Борисович, — прочистив горло, отступаю на пару шагов и нервно поправляю блузку, провожу ладонями по талии и ниже по юбке. Мужчина продолжает улыбаться, полностью игнорирует мои действия, будто их вовсе не было. — Мы можем обсудить насущие вопросы уже после работы, — осмелилась поднять на него взгляд и задержаться дольше десяти секунд, обретая уверенность в словах. Артем вальяжной походкой кота приблизился ко мне, практически вплотную, проводит по плечам своими ладонями, оставляя приятное покалывание от его прикосновения; он наблюдает за моим выражением лица, как его действия будоражат мои нервные окончания.

— Конечно, Василиса Андреевна, — говорит лукаво, но сдержанно, — увидимся в шесть возле входа в здание. Я буду ждать тебя. — Подмигивает, затевая новый план по моему захвату, только теперь кто кого в этот капкан-то взял первым. Я лишь кивнула в ответ, вооружившись кипой бумаг, защищая себя от его желанного, искрометного влияния надо мной. Затем он оставил меня одну, а сам вошел в кабинет, где Борис Артемович на полном ходу вел переговоры с Сергеем. До меня донеслись лишь обрывки фраз о кампании, которая уже проходит с полным успехом и похоже имеет первые результаты. Артем справился с задачей – ловко и определенно с легкостью.

— А вот и Артём, — приветствует Борис Артемович сына, хотя это выглядело слишком странно, ведь несколько минут назад знакомство состоялось в лучших традициях, затем замечает меня, что я мелькаю у себя за рабочим столом, махнул рукой и улыбнулся – широко, по-доброму. — Василиса Андреевна, будьте любезны, организуйте нам чай и печеньки. — Я тоже одариваю начальника скромной улыбкой и кивком. Артем проследил за нами двумя, и его губ и уголков глаз коснулась теплая улыбка. Он задержал на мне свой карий взгляд, обещая невозможного, но пока что я далеко не бегу. И поэтому нужно мыслить трезво. Новость о малыше может шокировать мужчину, и не известно, как отреагирует. Для себя самой я все решила: не важно какой будет реакция Артема, но наш ребенок не виноват в наших ошибках, а значит он родится, и я заставлю Артема принимать участие в его жизни. Не в моей (а мне бы очень хотелось иначе – полная семья, мечта любой женщины для своих детей и себя), но хотя бы ребёнок не сможет почувствовать себя лишним, ненужным.

Быстрым шагом вошла в кабинет к мужчинам, расставила по отмеченным полочкам папки с документами, и ушла, готовить поднос. Девчонки из учета проводили своими любопытными взглядами, но не рискнули сказать что-то поперек. Выйдя сегодня на работу, в голове крутились разного рода мысли, вплоть до той, что может мне уйти – поменять место, чтобы только не встречаться ни с кем, кто может намерено, или нет, задеть за больное. Лера вовсе ушла в отпуск, но сообщение прислала: «… по прибытии, она обязательно заскочит ко мне на тортик». А потом Вера Ивановна встретила меня по пути.

 — Василиса, девочка моя, — она улыбается тепло и приветливо, заглядывает в мои глаза, как будто все ждут от меня первого шага. Но только в чем? Я же нахмурилась, но быстро распрямила брови, награждая женщину приветливым выражением лица. — Как твой отпуск? — интересуется, но больше не от любопытства, она всегда и всем задает подобный вопрос.

— Все хорошо, спасибо. От поездки я в восторге. Даже в замке побывала, как принцесса, — попыталась рассмеяться, но получилось слишком неестественно, а Вера Ивановна сделала вид, будто пропустила сей факт мимо ушей. Вот за это и любят нашего начальника отдела кадров. Кто сможет похвастать такой силой выдержки, как не совать свой нос в чужие дела и жизни. Вот Вера Ивановна абсолютное исключение.

— Я подготовила документы о твоем переводе, — радостно сообщает, глаза искрят нежностью ко мне. Мне кажется, что у меня дух перехватило и все тело задрожало. Как долго я ждала этой новости, и черт возьми, теперь все пойдет коту под хвост. Видя мою неуверенную радость, женщина спустила все на неожиданность. Ведь такие вещи в коридоре не сообщаются, а потому я просто была не готова именно сейчас услышать о подобном.

— Это правда? — переспрашиваю, хватаясь неосознанно за живот, накрывая ладонью поверх блузки. Никогда бы не подумала, что пульсацию своего суматошного сердца можно ощутить в каждой частике тела.

— Конечно! — восклицает и смеется. Потом начинает что-то говорить о списке с должностными инструкциями, о переговорах в ближайшие дни. О том, что Артем Борисович сам подписал приказ – и тут мое сердце, словно останавливается, и я замираю. Значит, Шацкий решил просто избавиться от меня, как от ненужных воспоминаний. Чтобы мы не сталкивались лбами ежедневно, и, конечно, чтобы мужчина не срывался в порывах страсти. Ощутила привкус желчи во рту, но переборола в себе неприятные мысли, что вели мой затуманенный обидой мозг в дебри. Кое-как растянула рот в широкой улыбке, а Вера Ивановна по-прежнему продолжала:

— Для тебя это огромный шаг вперед, Василиса, — подбадривает, поддерживает. Вокруг стало слишком тесно, и у меня закружилась голова. Испугавшись, что рухну прямо здесь, я оставила женщину со словами, повиснувших в воздухе, затем вошла на кухню. Вера Ивановна попыталась помочь мне, но я деликатно отшутилась от ее внимательности, и женщина направилась дальше по своим делам. Мне надо побыть одной, а потому кухня отличный временный перевал. Но там был Макар – весь загруженный, а мне не до его проблем, которые наверняка касаются Верной.

— Привет, — голос едва ли слышен от него, но я все же здороваюсь с ним, принимаясь за поднос для своих начальников. — Я слышал, что Леру переводят на новую должность, — начинает он, привлекая таким образом мое внимание, потому что я об этом еще ничего не знаю. Наверное, Макар что-то путает. 

— Прости, но не могу тебе ничего сказать. Я пока еще не в курсе, хоть мы с Лерой подруги, — честно отвечаю, разливая по чашкам кипяток, затем раскладываю запечатанные пакетики около блюдец. Сервировав поднос всем необходимым, я обернулась к мужчине. Казалось, совсем недавно он был улыбчивым, живым и внимательным, а что сейчас? — Ты чего нос повесил? — Макар махнул рукой и рассмеялся.

— Влюбился, Васька, — смущенно признается. — В Лерку твою. Как вообще меня угораздило-то! — он вскакивает со стула и принимается мерять шагами маленькое пространство кухни. Ведет борьбу с самим собой, и удивительно, насколько приятно наблюдать за мужчиной, который терзается в чувствах, что вдруг вспыхнули в нем. И если сравнить Артема и Макара, то я почему-то вдруг осознала, что каждый из них переживает одно состояние по-разному. Это настолько меня поразило, и мне бы спросить напрямую у Шацкого, чего он ждет от меня, но раз решил перевести так скоро, буквально после отпуска, значит ничего. Да и слухи пойдут в любом случае, но все-таки, к чему такое поспешное решение. Не он ли мне говорил, что пока Борис Артемович на больничном, Артем не отпустит меня ни на шаг от себя. Так что же теперь выходит, я наскучила ему? Или он перемирился со своей Фьюри. Черт возьми, но последнее я сама не вынесу и тогда, кто знает какой будет моя собственная реакция. Но Артем хочет поговорить, а потому все дурные мысли нужно оставить на потом. — Ты слушаешь меня? — Макар маячит передо мной и щелкает пальцами, возвращая с небес на землю. — Василиса, ты точно здорова? — хмурит густые черные брови. Голубые глаза Макара такие же, как у меня, сейчас приняли оттенок гораздо темнее и это его состояние вспыльчивости выдает с лихвой.

— Что ты мне говорил? — переспрашиваю, понимая, что мужчина изливал тут свою душу, пока я со своим сердцем решала, что делать дальше с чувствами к Артему и всей ситуации совсем.

— Эй, — окликает меня, а потом заметно отходит поодаль, — а впрочем, не бери в голову. Странные, вы, женщины. — Усмехается, отпивая из своей кружки чай. — Увидимся еще. И давай, спустись к нам, Василиса, — подшучивает, одаривая смущенной, но понимающей улыбкой. Затем оставляет одну. Я гляжу на руки, которые отчего-то все еще трясутся, не сильно, но дрожь видна. Новость о переводе и решении Артема в некотором смысле все еще не переварилась мной, но мне нужно время обмозговать ее, и прийти к правильному решению.

В течение дня я больше не виделась с Артемом. Даже расстроилась, но быстро погрузилась в работу, которой накопилось за две недели моего отсутствия приличной кучей. Оказалось, он ушел уже после того, как я отправилась делать чай для них. Улыбчивые лица Бориса Артемовича и Сергея говорили лишь об одном – что обе стороны проекта были удовлетворены результатами, а значит, финансовая яма компании Шацких вскоре перекроет стадию банкротства. Это заслуга целиком принадлежит Артему, вовремя заметившему пробел в организации отца. Так зачем ему уезжать в Лондон, когда Артем нужен своей семье? Зачем так рвется покорять вершины, если вершина уже гонится за ним. Ох, уж, эти мужчины и их принципы. Почему-то мне стало легко на душе, а понять бы еще причину, по которой я так легко могу думать об Артеме в добром ключе. Наверное, организм начинает выработку особых гормонов, чтобы теперь не вредить малышу дурными мыслями.

— Ну что ж, Сергей, — Борис Артемович, наконец, выпроваживает гостя, — рад с вами повидаться лично. И передайте мистеру Сайлзу, все у нас с вами будет хорошо. — Подмигивает, затем оба мужчины жмут друг другу руки. За Сергеем закрывается дверь. Его нос распух, а под глазами успели залечь небольшие тени. Видимо удар Артема был отменным, и Скворцов надолго запомнит исполнителя «его» проекта. Он неуверенно оглядывается, как будто ищет дверь, хотя она видна с сотни метров. Потом оглядывается на меня, и прячет руки в карманы. Стараюсь работать, игнорирую его взгляд и выходку, которую мужчина позволил спустя столько времени. Пусть у нас было что-то, но это не давало ему право так вести себя со мной. И внутри я рада, что Артем влепил ему, сама бы я не смогла – сил не хватило именно на такой выпад.

— Кхм, — привлекает мое внимание, но я не подаю знаков, что слышу его. — Хочу извиниться перед тобой, Вась, — голос уставший. И понятно: переговоры шли почти весь день. Никакого перерыва, мужчины обсуждали не только эту кампанию, а целый ряд вопросов по дальнейшему сотрудничеству. Я узнала об этом чуть позже, когда получила по почте сообщение, подготовить ряд договоров, которые у нас были стандартным кейсом для внезапных сделок. Это тоже заслуга Артема, он был недоволен, что в нашей базе такое понятие вовсе отсутствовало. Я опять улыбаюсь, греясь только от одной мысли о нем. Сергей подумал, что улыбка предназначалась ему, но я тут же ее скрыла, и взметнула глаза вверх.

— Всего доброго, — коротко отвечаю, и он отшатывается, как будто получил пощечину. А потом мило кивнул, развернулся на пятках и вышел. Я выдохнула. Его выпад навсегда останется в голове, ведь и в университете Скворцов был таким, только я этого никогда не замечала, до того, как отдала свое сердце и первую в жизни ночь. Но мой второй опыт был гораздо приятнее во всех смыслах. От ожидания встречи с Артемом, я так изнервничалась, что даже забыла свой список всех вопросов, которые намеревалась задать ему в лицо. А когда вышла, то сразу натолкнулась на Шацкого: он стоял, облокотившись о свою черную машину, со скрещенными руками на груди. Издалека я рассмотрела его в профиль: острый нос, волевой подбородок, мужественная стойка, но такая легкая, как будто он не свершал никаких решений в компании ранее. Самый обычный мужчина, который сумел так просто завладеть мной. Пусть нестандартным путем, но у всех он такой разный. И если все началось с секса, то чем же теперь закончится наша встреча? Завидев меня, Артем разулыбался и поспешил подойти ко мне. Остановившись в метре от меня, он сунул руки в карманы, словно сдерживал свой порыв, а мне так не хватает его теплых объятий, по которым грезила весь день. Удивительно, как скоро этот молодой человек стал мне необходим, словно глоток воздуха.

— Привет, Прекрасная, — коварно подмигивает, но не упускает из виду ни малейшего знака с моей стороны, вдруг я что-то сумею скрыть от него.

— Ну, привет, Шацкий, — повторяю за ним.

— Поехали? — встает полубоком, указывая на машину, а потом протягивает свою ладонь и ждет. Кажется, он дрогнул, когда я сначала попыталась отрицательно махнуть головой, но я все же вложила свою руку в его и крепко сжала пальцы. Он так обрадовался, но замаскировал вспыхнувший восторг.

— Поехали, — согласилась.

Город погружался в ночную жизнь, набирая обороты красивого освещения по всем улицам. Как будто ничто не могло усыпить его. И есть внутреннее свечение, словно сердце, которое гоняет «кровь» в жилах, только эти краски в виде тех же машин окрашивают город в разнообразные огоньки. Мы молчали, но наша тишина не была гнетущей. Но все же внутреннее волнение во мне бушевало с силой, от которой никак не могла спокойно дышать, особенно рядом с Шацким. Что же мы будем делать, если наши пути разойдутся. Я испугалась. И он заметил, как я свела колени, поза буквально кричала о напряжении.

— Куда мы едем? — задаю вопрос, но не смотрю в его сторону.

— Не знаю, — так просто говорит, и я от удивления всё-таки оборачиваюсь, чуть ли не раскрыв рот. Я не нашлась что ответить, а Артем хохотнул. — Не волнуйся, Вась. Я не краду тебя, а просто хочу поговорить. Мы едем на набережную, туда, где все началось, — голос глубокий, гортанный. Во мне вспыхивает пожар желания. В голове столько образов переменяются кадрами, когда мы с Артемом сплетали души в единое целое, и я чувствую жар по всему телу. Все началось с условности, и скорее же ею закончится. Я поникла, ожидая такого конца. Сделав пару кругов, как будто Шацкий собирался с мыслью, мы все же остановились, и мужчина заглушил мотор. На улице был легкий ветерок, а на мне всего лишь тонкая блузка да юбка, конечно, я продрогла. Как заботливый мужчина, Артем скинул с себя пиджак и накрыл им меня, подарив чуть своего тепла моему телу.

— Спасибо, — смущенно благодарю, и он лишь кивает, продолжая хмуриться. Мы держались за руки, как делают обычные пары, и направлялись к бетонному ограждению, чтобы насладится видом реки. Заправив выбившуюся прядку волос, я облокотилась о стену, готовясь к самому непростому разговору в своей жизни. Артем тоже молчал.

— Я, наконец, понял, как многое не видел вокруг себя, — вдруг обронив слова, нарушает гнетущую тишину, которая вовсе не кажется такой тихой. Улица кипит жизнью, звуками и запахами, но только не нашим разговором. Встаю прямо, приготовившись сказать о беременности, и только я открываю рот, он притягивает меня к себе и крепко целует в губы, что дух захватывает. Я обвиваю его шею руками, притягивая к себе любимого так, что кажется уже невозможным еще больше притянуть. Вкладываю в поцелуй все, что так наболело, что так рвалось наружу. И Артем это принимает, он так же делится своим порывом, награждая и лишая разума напрочь. Затем, он разрывает поцелуй, задыхаясь от нехватки воздуха. И я дышу тяжело, будто забвение наступило, но миг все еще с нами. — Выходи за меня замуж, Прекрасная, — делает предложение и смотрит в упор. Я было подумала, что мне послышалось, просто промолчала. Ведь мой разум все еще под кайфом от любви к Шацкому. Он рассмеялся, и стал гладить по щеке. — Что скажешь? — А потом на меня обрушивается реальность, потому как я чувствую все, что сейчас происходит.

— Что? — пискнула, не веря своим ушам. Видимо произнесенное предложение Артема только дошло до моих мозговых центров.

— Я зову тебя замуж, что скажешь? — повторят серьезно, не выпуская из крепких объятий. Кажется, его пиджак сейчас валяется на тротуаре, но мне по-прежнему тепло. Мышцы тела Шацкого напряглись, и я коснулась его щеки.

— Ты не шутишь? Это опять проверка? — я ищу в его взгляде подвох. Как тогда, он вновь решил мне предложить особую инструкцию? Артем расслабился, и мотнул отрицательно головой.

— Никаких условностей и инструкций. Я серьезен, как никогда. Что скажешь? — не отводя от меня своего взгляда, он теперь гладит мою спину.

— Сначала, я должна тебе кое-что сказать, — отчего-то в моем голосе слышится неуверенность. Артем готов выслушать, потому не торопит, пока я соберу в кулак всю свою смелость.

— Я беременна, — выпаливаю так быстро и тихо, что, кажется, сама не расслышала. Артем замер, и я вздернула головой кверху, посмотреть реакцию мужчины. Сначала мне показалось, что все – мир рухнул, и вот-вот задрожит под ногами земля, но через пару секунд все взорвалось новыми красками. Шацкий схватил меня и стал кружиться, заливаясь смехом. И я последовала его примеру. Проходящие люди мило улыбались, пряча смущенные лица от разыгравшейся сцены влюбленной пары. А потом Артем остановился, переводя дух. Он так светился, что мог своим ярким лучом осветить весь город. Я заплакала, но не от боли или обиды, а от счастья. Поняла, что я ему нужна, и наш малыш тоже.

— Теперь-то ты скажешь мне "да"? — игриво говорит, обрушивая поцелуй за поцелуем на мои губы.

— А разве, я дала тебе отрицательный ответ? — отвечаю, обнимая любимого. Слышу, как трепетно бьется его сердце в унисон с моим.

— Значит, это "да"? — не унимается.

— Да, — отстраняюсь и с улыбкой киваю головой. — Да, Артем! И еще раз да! — и мы вновь сливаемся в поцелуе, только теперь более нежном и трепетном.