СОВЕТ 17

Никогда не идите в логово жнеца! Даже если хочется. Даже если хочется и нужно. Даже если очень хочется, нужно и вопрос жизни и смерти.

Граница. Сегодня было решено переночевать на территории Аша, а уже завтра с утра ступить на земли Сальши. По какой-то непонятной причине главный тракт демонов был заблокирован, о чем сообщили посланные вперед разведчики, и наш отряд вынужден был съехать на объездную дорогу еще в Аше. Теперь нам придется зацепить крюком ближайшие земли оборотней. Всего два дня у двуипостасных, и мы снова вернемся на тракт, объехав проблемный участок.

Все логично и просто, но до жути подозрительно. До сих пор Михаэль бросает на своего брата настороженные взгляды, пытаясь понять, не их ли рук это дело. Пока безрезультатно. Серые же едут, как ехали, и ни на что не обращают внимания. Вот кому плевать, как ехать и куда ехать: хоть в ловушку, хоть на войну. Своим спокойствием они и злят, и приносят умиротворение одновременно.

Очередная ночевка, ничего нового, только сегодня она в лесу, а не на постоялом дворе. Все это время мы ехали по главной дороге и не утруждали себя организацией лагеря. Зачем, если каждый час встречались таверны и гостиницы? Но вот мы у границы с оборотнями и Сальши, и тут такой роскоши, как постоялый двор, не найти.

Лагерь разбит, ужин съеден, часовые на местах. Я в отдельной палатке, в соседней — уже сопит в две дырки Михаэль, а сон вот-вот уведет его невесту в мир грёз. Непривычная за все время путешествия тишина. Прошло два дня с нашего маленького побега в поля, после которого я обходила стороной наемника. Куча вопросов роилась в голове, и к ним радостно присоединялись учащенное дыхание, дрожь в руках и частичное онемение во время разговора. В конце концов, я разозлилась и немного разнесла номер гостиницы. После этого Мак не настаивал на общении. Он только странно улыбался и выжидал.

Самовлюбленный хам! И ведь дождался. Когда я более-менее обдумала все и решила вернуться к нашим достает-бесит-посылаю отношениям, все симптомы улетучились.

И вот я сижу в палатке, выжидаю полчаса после того, как все заснули. Пора. Аккуратно встаю, поправляю задравшуюся рубашку, просовываю ногу в сапог, что не очень получается, сажусь на пол палатки, тяну обувь за голенище, ибо стоя это не получилось — замкнутое пространство мешает. Проделываю то же со вторым сапогом и наконец выхожу из палатки.

— Ашарас! — еле слышно шиплю, ибо все спят, но удержаться от ругательства не смогла.

И меня можно понять. Вокруг двух наших палаток, на расстоянии друг от друга в локоть, раскинулось кругом двадцать с чем-то серых на походных одеялах.

И как мне пройти!? Разве что взлететь! А Мак, скотина такая, все время был рядом, а сегодня поставил свою палатку на другом конце спящего серого воинства.

Мелькнула мысль плюнуть на все и вернуться в палатку, но несколько часов ожидания вместо сна не дали мне так просто сдаться. Поднимаю ногу и медленно переступаю через первую серую тушку. Подтягиваю оставшуюся ногу, ловлю равновесие. Вот таким образом, будто через стаю голодных волков, пробиралась к своей аловолосой цели. Осталось два тела до полной свободы, и, как назло, это оказались знакомые мне тушки. Саи и Коновал.

Они что, назло так близко спят друг к другу?!

Чтобы обойти это препятствие, пришлось ставить ногу параллельно спящим телам, по-другому не получалось. Правая встала идеально, даже не коснулась спящих. Ее я поставила внутренней стороной от себя так, чтобы следующий шаг был через Саи и уже по ту сторону от спящих вповалку. Не учла я одного, такая позиция теряла устойчивость, если при шаге левая не достигнет земли.

Я оттолкнулась, ожидая наконец выбраться из этой стаи серых, поставила левую ногу и уже мысленно поздравила себя с успешно выполненной задачей, как что-то вцепилось мне в правую лодыжку, как раз когда я уже сделала последний рывок.

Потеря равновесия и стремительное падение.

— Мгм, — вырвалось у меня что-то нечленораздельное.

Упасть — не упала, но положение мое оставляло желать лучшего. Мало того, что мою ногу крепко обнимал во сне Саи, так я еще стояла над ним, как мостик над рекой, опираясь на руки. Попыталась вытащить конечность из захвата — результата ноль. Тяжело вздохнула и начала поворачиваться к плененной ноге.

Теперь стою в раскорячку, ноги по обеим сторонам от серого, руки так же, мое лицо напротив щеки жнеца. Просто великолепно! Осталось еще поднять весь лагерь и продемонстрировать им сию позу во всей красе. Если кто не понял, то раком я стою над спокойно спящим человеком. Венозную мне в глотку!

Ну не хочу я, чтобы кто-то знал о моих ночных похождениях. Жнецы — враги, и совершенно неизвестно, как сильно мне это аукнется в будущем. Однако поговорить с Маком мне было необходимо. Вот теперь стою над своим заклятым врагом и пытаюсь вырвать из его захвата собственную конечность. Ашарас! Вцепился так, будто это самая дорогая вещь на свете, а не нога вампирши. Так просто он мне ее не отдаст.

Осмотрелась в поисках чего-нибудь на замену ступне, но, как назло, ничего подходящего. Вдруг Коновал повернулся на бок, лицом к Саи, и что-то начал бормотать. Я тут же замерла, задерживая вдох.

Кровожадный Сиран, только бы не проснулся.

Видимо, мои молитвы были услышаны. Вал пожевал губы, почесал щеку и снова успокоился, равномерно дыша в район шеи Саи. Я выдохнула. Передо мной снова встала задача по освобождению плененной конечности. Но, как и при первом осмотре, ничего не было под рукой, кроме самих серых.

О! Это идея!

Я хищно уставилась на ладонь ловца, что лежала в непосредственной близости от груди жнеца, и у меня созрел коварный план мести и освобождения одновременно. Очень осторожно я взяла за пальцы кисть серого, приподняла и ме-е-едленно потянула к Саи. Собралась с духом и одним резким рывком дернула ногу из захвата. Жнец тут же начал хватать воздух и приходить в себя. Вот тут я и подсунула ему ладонь Вала. Он мгновенно притянул ее к груди обеими руками и удовлетворено всхрапнул, когда нашел свою пропажу. На лице проступила легкая улыбка. Коновал же спал как убитый, и ему, похоже, вообще было плевать, с кем проводит ночи его ладонь.

Еще пару секунд простояв статуей над невольными голубками с задранной в небо ногой (надо же было ее куда-то деть, но так, чтоб не поймали повторно), я начала медленно переносить вес на левую сторону, где ждала спасительная пустота без тушек серых. Позади раздалось какое-то странное кряхтение, но, списав это на бессознательные звуки во сне, я наконец преодолела полосу препятствий и выпрямилась.

А вот если бы я ночью в туалет пошла, мне бы пришлось половину лагеря перебудить и оповестить о своем желании? Кошмар!

Кряхтение повторилось. Я обернулась посмотреть на такого неспокойного соню и замерла. Если бы могла со своей бледностью краснеть, уже пылала бы алым, а так оставалось только внутреннее самобичевание.

Перед нужной мне палаткой стоял Мак, точнее, лежал на палатке, и ухохатывался в прикрывшие рот ладони. Временное место для сна уже наполовину повалилось, мягко скатывая на землю своего хозяина, но тому было все равно. Он беззвучно трясся в спазмах веселья.

Я не знала, что сказать. По реакции ясно, что мои рачкования не остались незамеченными, но оправдываться или еще что-либо делать я не собиралась. Просто подошла к наемнику, ногой пнула его с ткани палатки и подняла упавшую опору. Не дожидаясь, когда Шут соизволит прийти в себя, забралась внутрь и стала ждать.

Ничего-ничего, отольются кошке мышкины слезки.

Через минуту на улице все стихло, только чей-то стойкий храп раздавался на весь лагерь. Ткань отошла в сторону и явила вполне спокойного жнеца, только хитринки в глазах были свидетелями недавнего смеха.

— Ты бы мне своих людей еще на голову положил, — огрызнулась раньше, чем заговорил аловолосый.

Шут честно пытался не улыбаться, но воспоминание недавно виденного не давало ему и шанса это исполнить.

— Я... пфа-ха-ха... я не ожидал, что сегодня ночью тебе приспичит поговорить.

Он сел напротив меня и лукаво улыбался, наслаждаясь моим состоянием.

— Какого демона ты прятал свой запах? — тут же выпалила свой вопрос, мгновенно уничтожая все веселье.

Сейчас оправдываться и юлить будет кто-то другой. От этой мысли стало теплее на душе, что позволило отпустить прежнее напряжение.

— Мышка, ты о чем? Я ничего от тебя не прятал? — и натянутая улыбка.

И как я раньше не замечала, что все его улыбки абсолютно разные.

— Мак, — я посмотрела прямо в бирюзовые глаза, — если ты хочешь и дальше играть в эти игры, то я лучше пойду, — и я действительно начала вставать.

Теплая смуглая рука опустилась мне на плечо и вернула на место.

— Смотрю, кто-то готов к серьезному разговору, — наемник взял мою ладонь и положил себе на колено, медленно поглаживая по внутренней стороне. — Ты знаешь, как пахнут жнецы для существ с обостренным нюхом? — вдруг задал неожиданный вопрос Мак.

— А я должна это знать? — собственно, это и есть ответ.

— Только почуяв этот запах, ты сразу догадалась бы, что перед тобой необычный человек, — жнец смотрел на мою ладонь и нежно перебирал пальцы, слегка массажируя у основания. — Мы источаем вонь. Гниль, кровь и тлен — этими запахами пропитывается каждый служитель ордена Серых, но только жнецы так явно источают его. Если бы я не заглушил для вас эту нашу особенность, нас бы раскрыли, — легкое надавливание на середину ладони, что пускает приятную волну по телу.

— Такое я бы точно заметила, — прошептала сквозь сухие губы.

— Да твой демон меня и на порог бы не пустил, — хмыкнул мужчина и неожиданно коснулся губами сердцевинки ладони.

Жар тут же поднялся откуда-то из нутра и разлился по телу, заставляя участиться дыхание.

— Но... — я сглотнула, — ты пахнешь предгрозовым воздухом и смолой.

Я уже начала путаться. Неужели и это навязано его странными способностями?

— В самом деле? — Мак хитро улыбнулся и приложил мой указательный палец ко рту, будто раздумывал над чем-то. — А тебе нравится, — кончик языка легко коснулся подушечки пальца, — запах грозы?

— Да, — тихий выдох.

Мстительный Рах, что он со мной делает, а я позволяю?

— М-м-м, сладко, — и фаланга исчезла за жадными губами.

Пришлось с силой сжать свободную руку, чтобы не упустить суть разговора. Хотя какой разговор, это совращение!

— Почему этот запах был на Куке? Если бы не он, я бы никогда не кинулась на него.

С довольно пошлым чмоком пленника отпустили из клетки рта, но кисть не освободили.

— Скажем, я просчитался. Кук просил наделить его сногсшибательным запахом, чтобы ты не устояла, — тут он оскалился, а я все поняла.

— Ты скинул на него свой запах, уверенный в том, что воняешь как помойка, — выпалила на одном дыхании.12727c

Наемник слегка скривился на мое высказывание, но кивнул.

— Я даже грешным делом решил, что ты извращенка, когда слюни пускала на Кука, — отомстил, зараза.

— Ты поэтому не дал мне попробовать твою кровь?

Я вспомнила, как у меня насильно изо рта утянули сладкие рубиновые капли из прокушенной губы после поцелуя.

— Не хотелось всего одной каплей отпугнуть такую притягательную мышку, — и язык прошелся по запястью.

— Значит, — я неотрывно смотрела на наемника, что выводил только ему известные вензеля на мой коже, — у реки ты взбесился из-за моей возможной негативной реакции на твою кровь?

— Кто же знал, — поцелуй в сгиб локтя, — что ты такая особенная.

Губы скользят по плечу, теплый язык проходится по шее и замирает на подбородке. Нижнюю губу прихватили чужие зубы и медленно потянули вниз, прося открыться. Верхняя получила влажный легкий след. Как только я приоткрыла рот и выдохнула, властный язык тут же коснулся клыков, чуть надавливая. От такого внимания они незамедлительно удлинились.

— Ты получишь свой кровавый поцелуй, — хриплый шепот, скольжение нижней губы по режущей кромке клыка и теплая, пряная кровь наполняет мой рот.

Как только я распознала вкус уже любимой жидкости, полной жизни, сама впилась в губы аловолосого и опрокинула его на походное грубое одеяло.

Сколько мы так целовались, я не могла сказать, но нижняя губа Мака уже посинела от чрезмерного посасывания.

— Как тебе удалось обмануть моих демонов? Почему они не заметили моего отсутствия?

Я лежала на мужчине и нежно гладила его подбородок, шею, грудь, что обнажилась широким воротом рубашки. Сейчас все казалось правильным, но в то же время нереальным.

Я хочу довериться ему, хочу принять помощь. Но у него слишком опасная сила, которую он не единожды использовал на мне. Это доверию не особо способствует. Меня может сколько угодно тянуть к этому мужчине, но старые раны так быстро не заживают, а сомнения не раз спасали мне жизнь. Я дам ему шанс, но не более того.

— Я же уже говорил, мои способности меняют все шесть чувств существа, что попал в радиус моего влияния, — пояснил Мак и провел рукой по моей спине.

— Мы далеко уехали от отряда, — не сдавалась я.

— Они попали под мое влияние раньше.

— Твои способности не ограничены временем? — я даже приподнялась, чтобы видеть выражение лица жнеца.

— Конечно, ограничены, — и широкая улыбка, предназначенная отвлечь меня. Он недоговаривает. Есть еще что-то, но этого он мне не скажет. Вот! Вот она, причина моего недоверия. Все может быть обманом. — Мышка, перестань нагнетать, — меня куснули в кончик носа. — Тебе ничего не грозит, я обещаю.

— Мне не нужны обещания, Мак. Я им уже давно не верю, — в груди что-то сжалось. — Мне пора.

Я соскользнула с наемника и встала. Но кто бы дал мне уйти. На плече сомкнулась широкая ладонь, заставляя обернуться.

— Какие гарантии ты от меня ждешь, Раэль? — сейчас говорил жнец, никак не Мак. — Ты едешь на родину. Под боком выгодный жених. А я все еще рядом. Какие еще доказательства тебе нужны? — Мне не нравится этот холодный тон. Не дождавшись ответа, аловолосый просто вытащил меня на улицу и развернул лицом к моей палатке. — Видишь? — руки крепко держали меня, не давая отстраниться. Одна поперек талии, другая на плече, а горячая грудь давила на спину. — Двадцать четыре серых. Они все здесь для твоей защиты. Спят, как верные псы, у ног своей хозяйки. А теперь посмотри на меня, — он развернул меня к себе лицом, держа за плечи, — я здесь. Задание выполнено. Мне положено быть в горах среди своих и докладывать об успешном завершении миссии, — я шокированно смотрела в бушующий океан и не могла поверить его словам. Все так правильно и честно. -Я обязан быть там, — спокойный шепот, — но я здесь. Мучительно медленное касание к губам и ощущение ветра на горящей коже через секунду. — Подумай над этим, мышка, — и он меня отпустил, возвращаясь в свою палатку.

А я еще долго стояла посреди поляны, оглушенная откровениями. Если только это не было ложью.