Эпилог · Аника. Он — мое будущее

Поезд с шипением замер у перрона небольшой, утопающей в золоте осени станции.

Сдав смену Максу, с которым меня вчера вечером познакомил Калеб, мы готовились сойти.

В другом конце вагона Дениса под руки уже выводили двое служителей правопорядка. Он не смотрел в мою сторону. Только в пол, и в его силуэте не было ничего, кроме образа сломленного и гнилого человека. Я проводила его взглядом, но уже без злости и без жалости.

Денис стал для меня пустым местом.

Призраком, который наконец-то покинул мой мир.

— Ты обещал мне сказать, почему мы сейчас выходим. А Кира остается? — спросила моего мужчину, когда Калеб повел меня к выходу.

Он улыбнулся мне, и коленки мои привычно готовы были подкоситься от осознания, какой же потрясающий мужчина полюбил меня. Калеб спрыгнул на перрон, спустил мои и свои сумки, а после подхватил меня под бедра и легко поставил на крошащийся асфальт рядом с собой.

Каждое мгновение рядом с ним я ощущала себя любимой и оберегаемой.

— А у меня отгул, — сказал он, склонясь и целуя уголок моих губ. — Сто лет отпусков не брал, больничные — так вообще не про меня. Вот решил воспользоваться правом.

Калеб притянул притянул меня к себе еще ближе и поцеловал теперь по-настоящему — долго, глубоко, нежно и страстно. Не беспокоясь ни о чем другом, кроме нас: он целовал прямо здесь, на залитой солнцем платформе, не обращая внимания на редких прохожих.

— А куда мы? — выдохнула я, отдышавшись и прижимаясь теперь к его широкой груди.

— Побудем здесь недельку. Этот состав доедет до конечной точки и на обратном пути подберет нас. А у нас — отпуск, красивая моя. Я знаю, что в этом городе есть прекрасный загородный коттедж. Там лес, сосны, озеро…

Я мечтательно зажмурилась, подставляя лицо солнцу. Осенний лес, сосны, озеро. И он. Это было похоже на сказку. Даже без сосен. И без леса. Главное, что — с ним.

— Кира поедет дальше?

— Да. Обычно мы с Максом чередуемся по сменам день-ночь, весь путь работая вместе, но раз уж он опоздал, пусть за двоих отрабатывает, — усмехнулся Калеб и принялся целовать мою шею.

Я засмеялась, запрокидывая голову к солнечному небу, пока мужские руки, ставшие уже родными, крепко сжимали меня в объятиях.

В этот момент из вагона донесся девичий визг, заставивший нас с Калебом резко обернуться.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как на ступеньки вагона вылетел сам Максим, неся на плече хохочущую и брыкающуюся Киру, перекинутую через плечо вверх тормашками.

Коллега Калеба уже переоделся в свою белоснежную форму начальника состава, это придавало ему еще больше мужественности. Фуражка его блестела на солнце.

Он был другим, не таким, как Калеб, но в его силе и веселье было что-то невероятно притягательное. Особенно, как я понимала, для моей подруги.

Смеясь, Макс спрыгнул с взвизгнувшей девушкой на перрон и подбежал трусцой к нам. Только тут он и опустил трепыхающуюся Киру на землю.

Она слегка пошатнулась, и блондин тут же подхватил ее за талию, невольно прижимая ту к своему бедру.

Но после, мельком взглянув на Киру, Макс даже не особо обращал на нее внимание, да и вообще — несмотря на балагурный вид, весь его облик источал хмурость и скованность. Словно его донимали проблемы где-то в голове.

Уже в следующую секунду после восстановления равновесия у Киры, он отвернулся от неё, о чем-то серьезно заговаривая с нахмурившимся от такой картины Калебом.

Я подошла к подруге, оставляя мужчин наедине. Она судорожно поправляла растрепанную прическу, ее щеки пылали, а взгляд был подозрительно влажным.

— Хм… Интересный экземпляр, — поддразнила я ее.

— Что? Да о чем ты, я тебя умоляю! — фыркнула она, принимая независимый вид.

— Почему? По-моему, вы отлично смотритесь.

— Ты не смотри, что он такой весельчак, — пробормотала она тихо, отводя глаза и теребя пуговицу на форме. — Он скрытный до ужаса. Я до сих пор о нем почти ничего не знаю, и это за четыре года работы! Отец молчит, как партизан. Да и дистанцию Макс держит. Ну его. Загадочные и холодные мужчины хороши только в книгах.

Но в этот момент Макс обернулся.

— Кира?

Подруга встрепенулась, ее глаза с готовностью распахнулись, встречая мягкий мужской взгляд.

— Пойдем, пора отправляться.

Она кивнула, часто-часто заморгав, и быстро помахала мне и отцу.

Макс уже взбежал по ступенькам в вагон, а Кира как раз только подошла к ним, принимаясь подниматься.

Она так завороженно смотрела на его широкую спину, что слегка оступилась, ойкнув.

Но Макс среагировал мгновенно, мы с Калебом даже испугаться не успели.

Он обернулся, схватил Киру за запястье и легко втянул наверх, к себе. На секунду они оказались прижатыми друг к другу в тесном тамбуре. Руки Макса были на бедрах девушки, ее ладони на его груди.

Но мгновение, и он отстранился, как ни в чем не бывало, коротко кивнул нам и ушел вглубь вагона. А Кира, с закушенной губой, опустив глаза, последовала за ним.

Калеб покачал головой, недовольно щурясь. Подошла к нему, сразу обнимая любимого за талию и целуя, куда смогла достать — в колючий подбородок.

— Не переживай за них. Они уже взрослые, разберутся, Кира не даст себя в обиду. И ты, и я тоже не оставим ее с проблемами.

На это мой мужчина только вздохнул, подхватил сумки одной рукой, а другой привлек меня к себе, ведя к стоянке такси. Я шла, прижавшись к его боку, и смотрела на Калеба Морозова.

Белоснежный форменный костюм, эмблема на фуражке, мерцающая на солнце… Он был таким большим, сильным, надежным, что рядом с ним я впервые в жизни не ощущала своих объемов, своего веса. Я ощущала только его заботу. Его любовь. И свою красоту.

Он обернулся, поймав мой взгляд. Остановился, поставил вещи на землю и, ничего не говоря, привлек меня к себе для поцелуя.

И в этот момент, в его объятиях, под ярким солнцем чужого, но уже такого полюбившегося мне города, я поняла, что у меня появилась своя, собственная инструкция.

Не та, что написала Кира. А та, что написало мое сердце:

Пункт первый: Верить его глазам, а не призракам из прошлого.

Пункт второй: Смеяться громко, от всей души, и никогда не стесняться своего смеха.

Пункт третий: Любить этого мужчину. Всегда.

Поезд дал прощальный гудок и медленно тронулся, увозя за собой мое прошлое, мою боль и мои страхи. А я, в объятиях своего будущего, наконец-то была счастлива.