Юля

— Что тебе нужно? — шиплю в его губы, потому что он снова рядом, непозволительная близость, от которой кружится голова.

— Я не отпущу тебя, — рычит он мне в ответ, и я ловлю какой-то извращенный кайф от того, что он зависим настолько же насколько и я.

— Ну не будем же мы тут сидеть вечно, — по его глазам вижу, что я что-то не так поняла.

— Дура, я говорю не об этой чертовой комнате, — мои глаза расширяются. И что это значит?!

— Как это понимать? — голос пропадает, становится тихим и хриплым. Это все конечно забавно, все эти игры и противостояние. Но я как бы гостья… он сам так сказал, а что теперь изменилось? Что значит, что он меня не отпустит?!

— Ты моя, — хватает меня за талию и притягивает ближе к себе.

— Что? — Господи, он сейчас посчитает меня совсем идиоткой, ничего дельного даже произнести не могу.

Это все, потому что этот придурок отвлекает мое внимание, его дыхание обжигает губы, жар его тела кружит голову. Упираюсь кулачками в его грудь, пытаюсь отстраниться. Но он только довольно скалится.

— Моя, — рычит и наклонившись проводит языком по моим губам. Опять эти игры. Он не целует, а только дразнит. Проводит языком, как будто пробует меня на вкус, но целовать не спешит. Снова ждет что я сама на него наброшусь? Что за идиотская мания добиться от меня бешеного желания? Он не уверен в себе, раз ему требуются доказательства?

— Пусти, — снова пытаюсь вырваться, упираюсь в его каменную грудь, но у меня ничего не получается.

— Ты ведь для меня одевалась, готовилась, хотела, чтобы была ответная реакция? Так вот она, что тебе еще нужно?! — Дьявол! Он злится, хотя, о чем это я? Да он просто в бешенстве!

— Ну знаешь, идиотка и дура совсем не то, на что я рассчитывала, — поднимаю глаза и встречаюсь с его горящим взглядом. Я не собираюсь терпеть оскорбления, причем совершенно беспочвенные!

— А кто ты? Королева? Царица? Принцесса? — скалится и снова облизывает мои губы, черт! Почему меня это заводит? Почему хочется накинуться на него? Впиться губами в его губы? — Может быть крошка, детка, зайка? — насмешливо продолжает.

— Фу, — кривлюсь, — для начала выучи мое имя, и давай обойдемся без этих пошлых прозвищ, — Завадский улыбается и отпускает меня. Реально отходит на пару шагов.

— Осталось недолго, — довольно сообщает, а я непонимающе на него смотрю.

— До чего? — вопросительно приподнимаю бровки.

— До того, как ты сама ко мне придёшь и будешь умолять.