10. Бегство

― И что это было? ― Я упала носом в пол. Перекатилась на спину и уставилась в потолок, будто ждала от него ответа.

Вместо потолка ответил Тель, о котором, признаться, я слегка подзабыла. Зато он обо мне не забывал ни на миг.

― Не знаю, что ты там такое ляпнула, но его превосходительство пришел в неистовство. Может, попробуешь иногда помалкивать, Мартелла? Хотя бы когда от пола отжимаешься? ― набросился на меня с критикой этот слишком умный ящер.

― Да-да. Сначала молчать, потом ― глаз от пола не поднимать, а там моргнуть не успеешь, как рабский ошейник на плечах окажется. Нет уж! Или генерал позволит мне иметь собственное мнение и озвучивать его, или мне с Ардаширом не по пути! ― Я отдышалась, села. Начала массировать ноющие от непривычных нагрузок бицепсы.

Тель фыркнул осуждающе, раздраженно махнул хвостом и нашел новый повод для наезда.

― Если будешь спать, не запираясь и голой до пояса, его превосходительство быстро обнаружит, что ты не та, за кого себя выдаешь!

― И как он поступит, если узнает, что я не парень? ― Надо признать, тут мой дракончик был прав. Я непозволительно расслабилась после целительского сеанса и едва не попалась. ― Может, отстанет от меня с этими своими отжиманиями?

Тель спорхнул со своего насеста, сел у моих ног, которые я скрестила по-турецки, заглянул проникновенно снизу вверх мне в лицо.

― Ты не понимаешь, Мартелла. Наверное, у вас в мире все по-своему, а у нас незамужние девушки живут или с родителями, или с опекунами, пока не выйдут замуж.

― Да уж догадалась! ― Теперь пришла моя очередь фыркать. ― Женщины у вас ― невольницы бесправные. За них все мужчины решают…

― Не так! Неправильно ты догадалась! Жена ― самое ценное, что есть в жизни истинного дракона. Его сокровище! И этому сокровищу очень многое позволено! Впрочем, как и женам делесов. Но пока дева не замужем ― она вроде как не совсем взрослая, и отношение к ней почти как к ребенку.

Мило, ничего не скажешь. Плевать на возраст, плевать на интеллект и опыт. Главное, чтобы при мужике была. Очень знакомо! В этом смысле наше общество от местного не сильно далеко ушло, если честно. Впрочем, что это я разворчалась? Сама ведь никогда яростной сторонницей феминизма себя не считала… Просто с семьей и с детьми в земной жизни как-то не сложилось.

― Ладно-ладно! Допустим, не так плохо живется вашим женщинам, как мне сразу подумалось, ― я примирительно улыбнулась Телю. ― Но что со мной сделает генерал, если узнает, что я ― девушка? Вернет родителям и заставит выйти замуж за того, кого они для меня выбрали?

― Вернет? Да, скорее всего, ― повесил голову дракончик. ― Вряд ли его превосходительство станет вникать в дела чужого семейства. Не принято у нас такое.

― А бить девицу, которой выбранный жених не нравится ― принято?! ― снова вскипела я. ― Неужели нет такого закона, чтобы женихи и невесты сами друг друга выбирали? По любви, а не потому что родители дела вести не умеют?

Тель погрустнел еще больше. Повесил нос, опустил крылышки. Наверное, если бы умел ― и слезу бы уронил.

― Твои родители против закона пошли, ― сообщил он трагическим шепотом. ― Понимаешь, если девицу себе в жены экти выбирает ― родители за нее ничего не получают. А вот если за обычного делеса замуж сговаривают, то делес им выкуп даёт. И тут уже все от щедрости жениха зависит, от того, насколько ему девица мила.

― Странно, ― я даже о боли в мышцах забыла. ― Почему с истинных ничего не берут? За что им такие поблажки?

― Потому что они ― соль земли! ― Тель даже подпрыгнул на месте. Заговорил благоговейно. ― Истинные всю жизнь империи служат, защищают границы, в городах порядок поддерживают, справедливый суд вершат, силу свою магическую во благо остальным отдают!

…То есть прямо вот такие все благородные рыцари в сияющих доспехах? Ох, что-то не верится! Правда, свои сомнения я сумела оставить при себе. Когда очень надо, промолчать все же умею. А сейчас, когда мой дракончик, наконец, разговорился, как раз следовало продолжить расспросы, а не обижать его насмешками.

― А объясни-ка мне, дружок, ― я постаралась говорить самым ласковым и доверительным тоном, на который способна. ― Как ваши экти определяют, кто из девиц на выданье ― их сокровище? Неужто есть признаки, чтобы свою пару определить?

― Почти так, ― кивнул мой разговорчивый птеродактиль. ― У истинных любовь не на пустом месте возникает. Сначала дракон должен запах девицы узнать. По аромату экти сразу чуют, подходит им дева или нет. Если подходит ― тут же замуж берут.

Как интересно! И как странно… Если у истинных такое тонкое обоняние, то отчего же генерал Ардашир до сих пор наш с Телем обман не раскрыл? И что значит ― подходит?

― Тель, у меня два новых вопроса! ― Я озвучила дракончику свои соображения.

― На второй вопрос я тебе легко отвечу, ― дракончик сел на хвост, озадаченно поскреб коготком свою чешуйчатую гибкую шею. ― По запаху экти чуют, которая из женщин способна родить им крылатого наследника-истинного. К такой девице у истинных возникает тяга столь сильная, что они с ума сходят, пока не соединятся с ней и не сделают ее своей. А вот отчего его превосходительство с тобой ошибся, я и сам не представляю.

Не понимает он… Я тем более не понимаю!

Теперь, когда Тель рассказал мне о драконьем чутье, о том, как истинные себе пару выбирают, я заподозрила, что генерал Ардашир не просто так чуть было не поцеловал меня там, в спальне. Неужто его ко мне тянет? Вдруг я, то есть, Мартелла ― его пара? Как много ему понадобится времени, чтобы это понять?

― Тель, а тебе не кажется, что нам надо бежать от генерала? ― подняла я на дракончика задумчивый взгляд.

Тель ответить не успел. Он только разинул пасть и уставился куда-то мне за спину.

Оттуда, от открытого окна, раздался полный рычащих звуков вопрос его превосходительства:

― Ты правда рассчитывал скрыться от меня, Мартель?!

Упс! Ну ты, Матрена, разиня! Это же надо было так забыться…

Вот с чего я решила, что генерал вернется по воздуху? Ждала свиста воздуха и хлопков крыльев за окном. А генерал решил пешочком пройтись. Подкрался бесшумно и теперь стоял в окне ― босой, с влажными дорожками на смуглой коже. Деревянных палочек в его прическе стало на пару штук меньше, отчего одна длинная прядь выбилась из пучка и теперь кокетливо свешивалась с виска на полуобнаженную грудь.

«Как у девицы из дома терпимости, мечтающей завлечь клиента», ― подумалось мне. От этой дурацкой мысли потянуло хихикнуть. А что! Стриптизер из его превосходительства получился бы знатный!

Чтобы не выдать свое смешливое настроение, я поспешно опустила глаза. Заодно задумалась: а как много успел услышать истинный? Судя по тому, что назвал меня Мартелем и не возмущался обманом, до него донеслись только мои последние слова ― о бегстве.

И эти слова снова его разъярили. Генерал стоял, сверкал оранжевыми глазищами, зрачки в которых превратились в узкие щелочки, рычал, а мне совсем не было страшно! Уж если до сих пор не выпорол, и даже подлечил, значит, рука у него на меня не поднимается. Что до отжимания… Переживу уж как-нибудь.

Похоже, смотрела в пол и молчала я немножко дольше, чем следовало. Ардашир, не дождавшись ответа, снова зарычал:

― Отвечай, когда спрашивают, Мартель!

― Простите, ваше превосходительство, ― я опустила голову еще ниже, старательно изображая раскаяние.

Генерала это ничуть не впечатлило. Он продолжал кипеть.

― Я тебя умыл, накормил, полечил и спать уложил! ― «Как баба Яга доброго молодца», ― тут же сравнила я мысленно. ― Пообещал подумать, как судьбу твою устроить! И вот это ― твоя признательность?!

Хм. Если с такой точки зрения посмотреть, то злость Ардашира понять можно. Ему мое желание свалить в закат и в самом деле должно казаться черной неблагодарностью. Но и мне оставаться рядом с ним дольше ― опасно. Уж не знаю, как вышло, что он все еще не унюхал во мне девицу, но вечно так продолжаться не может! Или может? Как бы разузнать, что у него с обонянием?..

― Простите, ваше превосходительство, ― повторила я. На этот раз по-настоящему уныло. Бежать от генерала не хотелось. Он такой большой, сильный, надежный. А там, за границами его поместья ― огромный незнакомый мир, не слишком добрый и не самый приветливый. ― Глупость я сморозил… просто страшно мне поблизости от соседей оставаться. Убраться бы куда подальше от этих мест, а то, неровен час, узнает кто-то, что я у вас скрываюсь…

Похоже, мои оправдания, придуманные на ходу, оказались в тему. Генерал засопел, приблизился, поднял одним пальцем мой подбородок, чтобы видеть глаза.

― Если ты не совершил ничего преступного, то я тебя в обиду не дам, обещаю! Но и ты поклянись, что не брал чужого добра, не выманивал хитростью денег у простодушных селян, не портил чужого имущества! ― произнес он проникновенно.

Так-с. Судя по тому, что я слышала от Теля, красть, портить и вымогать Мартелле было некогда. Значит, можно божиться с чистой совестью. Сейчас главное ― успокоить Ардашира, усыпить его бдительность.

― Клянусь, что не виновен ни в одном из названных вами проступков, ваше превосходительство! ― пылко заверила я генерала, ни на миг не отводя взгляда от его лица.

Истинный остался недоволен.

― Именем Перводраконицы свои слова закрепить не желаешь? ― настороженно уточнил он.

― Я готов! Только научите меня, как это делается, ― промямлила я неуверенно.

Ардашир даже руку уронил, которой мой подбородок удерживал.

― Тель! ― позвал он. ― А у твоей человеческой половинки провалов в памяти не случается? Может, Мартеля не только пороли, но и головой вниз роняли? Иначе как он может не знать простейшего заклятия, которое при любой магической силе доступно?

Дракончик, который до сих пор сидел на полу и старательно притворялся, что его здесь нет, робко приподнял крылышки, свел их перед собой, словно в молитвенном порыве, и со скорбью в голосе ответил:

― Разрешите доложить, ваше превосходительство. Болел Мартель недавно. Три дня в бреду, в горячке лежал. Может, тогда память его и повредилась.

Я выслушала скорбные признания Теля с недоумением. Вот интересно: Мартелла и правда болела, или мой дракончик ― прирожденный врунишка?

Как бы то ни было, но генерал Ардашир ему поверил. Покачал головой. Вздохнул душераздирающе.

― Ничего сложного Мартель. Повторяй за мной.

С убийственной серьезностью он протянул левую руку мне, а ладонь правой приложил к сердцу. Мне пришлось сделать то же самое.

― Взываю к тебе, великая Драконица-прародительница… ― начал Ардашир, и по нашим встретившимся ладоням побежал ток. ― Подтверди слово мое своим всеведением…

― Ой! ― я поспешно отдернула руку, поскольку вспомнила, как позаимствовала у братца Мартеллы кучу одежды, и вдруг подумала, что местное божество вполне может засчитать это как кражу!

Ардашир замер. Глаза его начали сужаться, ноздри затрепетали, предвещая новую бурю негодования.

Похоже, придется каяться! Но не во всем…