Глава 4

— Ты как? — тихо прошептала Нира, когда я вошла в класс и уселась рядом с ней за первой партой. — Почему ты в…

Она взглядом показала, что имеет в виду мой внешний вид. Точнее, полное отсутствие внешнего вида.

Да уж, я произвела фурор. На меня смотрели все. Причем злобы не было, только непомерное удивление. Видимо, студентам искусствоведам моей группы чуждо следить за женскими склоками, и они не в курсе, что произошло.

— Ой, у нас новенькая? — А вот сухонькая старушка преподаватель, казалось, даже и не заметила, что со мной что-то не так. Вот только говорила она на фракском. Давненько я не слышала такого чистого языка, совершенно без акцента, разве что от бабушки. — Постарайтесь, пожалуйста, не опаздывать на мои занятия. Я не люблю отвлекаться. Меня зовут миссис Фаулииз.

Ответила я тоже на фракском. Попросила прощения и пообещала, что приложу все усилия, чтобы такого больше не повторилось, назвала свое имя.

— Ой, какое прекрасное произношение! — Радостно всплеснула руками преподаватель. — Я начисляю вам десять баллов, дорогуша! Где вы учили язык?

Десять баллов за произношение? Внезапно эти баллы меня растрогали. До этого у меня лишь отнимали или ставили в насмешку, — за хорошее знание истории и арифметики, — я даже не успела понять, что значит, когда баллы начисляют. Ощутить их и начать ценить. Да и миссис Фаулииз мне интуитивно нравилась, захотелось сохранить подаренные мне баллы — до меня только сейчас дошло, что ими она, скорее пыталась меня приободрить. Ну не могла же она и правда не заметить, в каком состоянии я пришла!

— Я занималась с бабушкой, — честно ответила я.

— Прекрасно! Прекраснейше! — пропела миссис Фаулииз, а потом вдруг подмигнула мне. — Я так рада. А то эти ребята сейчас ни слова не понимают… В прошлом семестре у них был молодой преподаватель, который сам ничего не знал.

Я украдкой осмотрелась. И правда, все сидели со слишком внимательными и сосредоточенными выражениями лиц для того, чтобы действительно понимать, о чем велась речь.

— Ладно, дорогие мои, — уже на родном языке произнесла преподаватель. — Давайте с вами начнем с самого начала. Нам предстоит за полгода наверстать все, что вы не успели пройти.

По аудитории пролетел облегченный вздох. Одногруппники явно обрадовались, что судьба подкинула им достойного преподавателя.

— Студентка Браунс, я думаю, вам стоит припудрить носик, пока мы разучиваем местоимения с числительными. Если кто-то спросит, ссылайтесь на то, что я вас отпустила, — она вновь подмигнула. — На двадцать минуточек. Но мы вас ждем.

— Спасибо, — тихо пробормотала я, вставая из-за парты.

Внезапно в носу защипало.

И еще вдруг пришло осознание, что мама сегодня так и не позвонила, чтобы разбудить к первому дню занятий и пожелать хорошего дня. Может, в этом дело?

* * *

— Тупая курица, — сетовала Нира, когда я ей в подробностях рассказала о том, что произошло на улице и в кабинете ректора. — Нотрар ей в глотку!

Уже почти полностью оправившаяся, я захихикала. Перед глазами предстала картина, как Шварц сидит в центре нашей комнаты, вальяжно вытягивает ногу и жует точильный камень для зубов Басика.

— И эти… тоже хороши! Представляешь, там артефакторы целый тотализатор развернули, ставки принимали!

— И что, на кого ставили? — с любопытством поинтересовалась я.

— На Шварц, — выплюнула Нира. — Десять к одному.

— Мне даже интересно, кто этот герой (или герои), который решил поставить на меня, — я совсем развеселилась.

После занятий с миссис Фаулииз ну просто невозможно пребывать в плохом настроении. А как она потешно учила сокурсников тянуть звук “ое” — закачаешься!

— Тебя обидели? — с передней парты развернулся темноволосый щуплый юноша и вперился в меня внимательным взглядом. — Ну, ты пришла в таком виде и вообще…

— Ого, Фирс, ты умеешь разговаривать? — беззлобно усмехнулась Нира.

— Представь себе! — тоже без всякого раздражения ответил парень. — Удивительное открытие для тех, кто полтора года вместе проучился.

— Меня не обидели, — улыбнулась я. Обиженной я себя и правда не чувствовала. Уязвленной, да. — Все хорошо.

— Ты смотри. — Покачал головой парень. — Ты теперь наша. Если вдруг тебе потребуется помощь или защита, ты всегда можешь к нам обратиться. Мы многое умеем. И наш факультет на хорошем счету у ректора — потому если потребуется замолвить словечко, то замолвим. Он суровый, но во многом старается идти навстречу.

Я огляделась. В аудитории сидело человек пятнадцать, и все смотри на меня. Стоило мне коснуться их взглядом, как они уверенно кивали, поддерживая.

В носу защипало уже второй раз за день. Да я бью все рекорды! И по количество минус-баллов, и по объему сентиментальности.

— Что бы там ни говори, но факультет искусств лучший в ВАКе, — тихо произнесла Нира. — Тут нет мерзких людей.

И до меня уже через секунду дошло, что я даже не представилась, как следует. Просто завалилась на пару вся измазанная в грязи, мрачно оглядела всех и села. Потому поддавшись порыву, я встала и громко с улыбкой произнесла:

— Меня зовут Эрналия Краун Браунс! Можно просто Эрна. Всем привет.

Со всех сторон тут же посыпались имена, которые мгновенно отпечатывались на подкорке. Все мне мило улыбались, и никто и не думал бросать мне претензии по поводу моего отца.

А потом пришел преподаватель по экспертному анализу современного искусства, и началась сложнейшая лекция в моей жизни. Сложнейшая, потому что большинство терминов, которыми оперировала молодая женщина с живой мимикой, были мне незнакомы. Пожалуй, самое время наведаться в библиотеку и хотя бы попробовать заполнить пробел в знаниях.

Когда пара закончилась, мы направились в столовую. Я лелеяла мысль о том, что с завтраком просто не повезло, что обед будет хотя бы вполовину сносный.

Мы с Нирой шли молча, и эта тишина была комфортной. Есть люди, с которыми тепло разговаривать, а есть те, с кем и молчание в радость. Бабушка всегда говорила, что если я встретила такого человека, надо его ценить. И за эти длиннющие сутки я начала ценить Ниру.

— Мне не стоит спрашивать, как прошел твой первый день? — еще в коридоре с нами поравнялся Честер.

Боги, да что он от меня хочет? Точно же что-то хочет, иначе к чему такое внимание?

— Ты наблюдал за ним в первых рядах, — отрезала я.

— Я хотел сказать. — Честер обогнал меня в два шага и встал напротив, тем самым останавливая и нас с соседкой по комнате. — Не обижайся на Шварц. Ей нелегко пришлось. У нее младший брат сильно болен, и когда они остались без денег, она восприняла это как личную обиду.

Мне, конечно, очень жаль Шварц, но своей вины я не чувствовала совершенно. И обиды не чувствовала. Как только я переступила через порог кабинета мне вообще стало все равно на эту девушку. Была — и не было.

— Честер, иди куда шел, пожалуйста, — вместо меня огрызнулась Нира, обходя его по дуге. — А законники сейчас в другом корпусе, если тебе захочется проконсультироваться, как более грамотно выстроить линию защиты.

Догонять и объясняться Лекс, к счастью, не стал. Потому мы сравнительно быстро добрались до столовой. На косые взгляды и шепотки мы синхронно не обращали внимание.

И конечно же, в столовой меня не ждало чудо — еда выглядела еще более омерзительно, чем за завтраком. Но есть хотелось страшно. В драке я потеряла часть резерва, и его требовалось восстановить — а способа быстрее, чем еда, еще не придумали. Разве что зелья, но они нынче мне не по карману.

— Студентка Браунс вызывается в кабинет ректора, — раздался громогласный безэмоциональный голос повсюду, когда я уже занесла ложку для того, чтобы отправить ее в рот.

— Нет, ну это точно издевательство! — Нира бросила свою ложку на поднос и раздраженно уставилась на артефакты громкой речи. — Чтоб ты понимала, эти артефакты за год раза два включались. Дважды, Эрна! И ни разу, чтобы вызвать студента на ковер. Признавайся, Неррс заложил свое состояние твоему отцу?

— Это бы многое объяснило, — я вернула ложку в суп.

— Тебя проводить? — Теперь в глазах соседки по комнате сквозило сочувствие.

— Не стоит. — Мотнула головой. — Это испытание я должна пройти в одиночку.

Дорога до кабинета прошла спокойно. Никто не толкал меня в спину и не накидывался с боевыми чарами. Внимание все еще обращали, но на это мне было чхать. Уже чхать. Все окружающие, кроме, пожалуй, ребят с факультета искусств, раздражали.

Как говорится, есть всего два типа людей. Первые относятся хорошо к любому, пока те не докажут, что не заслужили подобного. А вторые с опаской реагируют на каждого, пока те не сделают что-то, что изменит их мнение. Я себя относила к последним.

И пытаться быть для этого зверья лучше, чем я есть на самом деле? Ну уж нет.

Едва я переступила порог кабинета ректора — уже второй раз за эти многострадальные сутки — в легкие тут же ворвался ароматный запах еды. Желудок тут же дал о себе знать, но к счастью, я стояла слишком далеко от стола ректора.

Зато теперь я прочно укрепилась в мысли, что Дарен Неррс совершенно точно надо мной издевался.

— Позвольте поинтересоваться, к чему был этот артефакт громкой речи? Куда меньше магических сил вы бы потратили на простого вестника, — спокойно полюбопытствовала я.

— Хотелось тебе отомстить, Браунс, — легко ответил ректор. И затем вдруг махнул на кресло напротив. — Присаживайся. Кажется, тебя не устроила академическая столовая? Так угощайся.

Чего?! Нет, он совершенно точно издевается. И чем дальше, тем больше. Я еще раз бросила взгляд на разложенный перед ним стол. Тушеные с трюфелями овощи, запеченные перепела… Неплохо жрете, то есть живете, господин ректор.

— Другим студентам академии тоже предстоит побаловать себя деликатесами?

— Финансирование — вещь не резиновая. И увы, если я буду кормить из своего кармана каждого студента по три раза в день, то мой бюджет прикажет долго жить.

— Я не ваш финансист, господин ректор. Думаю, я ничем не заслужила ваших оправданий, — ровным тоном произнесла я.

— Может, хотя бы чаю? Нам предстоит нелегкий разговор. — Мужчина бросил на меня насмешливый оценивающий взгляд. Он совершенно точно знал, что я откажусь. Но хотел проверить. Для чего?

— Нелегкий для меня? Да неужели? Это так неожиданно! А то я в канторовской академии, как на курорте. За одни сутки успела осмотреть столько достопримечательностей!

— Нелегкий для меня, — мягко ответил Неррс.

Он провел рукой над столом, и вся еда, что лежала на нем, начала проваливаться. Как в трясину. Интересные чары, ни разу с такими не сталкивалась. Жаль, что не удалось перехватить формулу, чтобы потом их изучить.

Новый взмах рукой, и из стола выполз чайник с двумя фарфоровыми чашечками от известного бренда “Ушки”. Думаю, мистер Неррс, лет эдак десять вы бы смогли кормить всю академию без особой дырки в бюджете.

Пока чай разливался сам по себе, ректор залез в верхний выдвижной ящик стола и протянул мне бумагу с гербом ВАКа — золотым гиппогрифом. А вот, видимо, и мой указ об отчислении. С гордым видом взяла в руки бумагу и… обомлела.

“Благодарственное письмо!

Высшая академия Кантора в лице ректора, Дарена Вестлея Неррс, выражает благодарность студентке Эрналии Краун Браунс за бдительность и своевременно проявленную реакцию в спасении студентки Нирамии Эшли и действующего на тот момент декана факультета искусств Амелии Росс.

В качестве поощрения студентке начисляется пятьдесят баллов. Также будут аннулированы баллы по ошибке руководства зачисленные студентке Эшли.

Д.В. Неррс”.

И когда я подняла непонимающий, но в то же время торжествующий взгляд на ректора, мне уже протягивали вторую бумагу. В этот раз без герба академии, но с личной подписью Неррса — ее я уже различала.

“Приношу свои извинения. Был не прав в следующих пунктах:

— в том, что заподозрил и обвинил в причастности к взрыву;

— в том, что непреднамеренно поспособствовал укрывательству бывшего декана;

— в халатности по отношению к драке со студенткой Шварц, а именно — в обвинении вас причастной к зачину драки.

Мною были произведены следующие действия:

— изучение магического фона на месте преступления, а именно взрыва;

— аннулирование преподавательской и деканской лицензии Амелии Росс (временным исполняющим обязанности декана назначается Д.В. Неррс);

— изучение личного дела студентки Шварц и личный серьезный разговор, поспособствующий раскрытию истинного положения дел;

— беседа с другими студентами, поспособствующая раскрытию истинного положения дел.

Дарен Неррс”.

Вот это я понимаю подход! Прям по пунктикам расписал. Я, правда, почувствовала эту насмешку, буквально сквозящую во втором письме. Мол, такой крутой ректор и отчитывается перед какой-то сопливой студенткой, как же — но решила закрыть на это глаза. Только что Дарен Неррс вырос в моих глазах как ректор. Мое желание “откровенно хамить” и “препираться” растаяло, будто его и не было.

— Я надеюсь вы понимаете, Браунс, что вторую записку из кабинета я вам вынести не дам?

— А вы умеете испортить момент триумфа, господин ректор. Но не переживайте, я ее запомню в мельчайших подробностях. — С улыбкой покачала головой, возвращая на стол записку с письменными извинениями. Ее тут же засосало магической трясиной, но в этот раз настолько медленно, что я успела перехватить формулу. Перехватить и запомнить. Видимо, Неррс почувствовал мое любопытство и не стал препятствовать получению знаний.

— Сколько у вас сейчас баллов, студентка Браунс? Только прошу, без перечислений. Ограничьтесь финальным “итого”.

— Пять, — мгновенно ответила я.

— И откуда же взялись еще десять баллов? — поинтересовался ректор.

Кажется, не только у меня хорошая память и знание арифметики — потому что я была готова поклясться, личного дела, где отражаются все отнятые и начисленные баллы у него на коленках не лежало — ректор смотрел мне прямо в глаза.

— У меня хорошее произношение во фракском языке, — невинно ответила я.

— Миссис Фаулиис еще мне в свое время преподавала, — усмехнулся Неррс. — Мне многого стоило вновь заманить ее на должность. Впрочем, вам еще предстоит оценить преподавательский состав. Это то, чем гордится ВАК. И раз я теперь являюсь деканом вашего факультета, перейдем к организационным вопросам. Вы уже выбрали себе факультатив? Творческую деятельность?

Я вопросительно приподняла брови. Как я могла выбрать, если я даже не знала, что это необходимо. И вообще, потомственный артефактор на должности декана факультета искусств — это, конечно, презабавно.

— В чем вы хороши, мисс Браунс?

Я опешила от данного вопроса. Что он имеет в виду? И почему взгляд такой хитрый? Я с трудом сохранила самообладание и дождалась следующего:

— Пианино? Танцы? Пение? Изобразительные искусства? Может быть, скульптура?

— Как я говорила ранее, искусства меня пока мало интересуют, — сдержанно ответила я, проигнорировав насмешку. Он наверняка читал мое личное дело и прекрасно знал ответ.

— Примерно такого ответа я и ожидал. — Деланно важно кивнул ректор. — В таком случае, у меня для вас будет творческое задание.

И что-то мне не понравилось в его последней фразе. Я прям каждой клеточкой кожи ощутила, что грядет какая-то подстава. И оказалась права.

— Вам предстоит возродить академическую газету и заново собрать редколлегию. Выход газеты должен быть еженедельным.

Всего-то? Ха. Раз плюнуть.

Сарказм сочился даже в мыслях, но я до конца сдерживалась. После поступка, который совершил Неррс, признав свою неправоту, не хотелось продолжать в том же тоне, в котором мы начали.

— Название можете выбрать на ваш вкус. Как и редколлегию. Вам будет выделена комната. Бывший кабинет Амелии Росс. Помните номер?

— Сто пятнадцать, — рефлекторно ответила я.

— И правда феноменальная память! — Неррс смаковал каждое слово.

Что же, господин ректор. Вы мне отомстили по полной. И главное, как изящно!

— А если справитесь с поставленной задачей, — уже совершенно серьезным тоном добавил ректор, — то мы сможем поднять вопрос о вашем переводе на любой выбранный вами факультет в конце года.

А глаза у него красивые. Темно-синие, полные жизни.

Что же, господин ректор, поиграем по вашим правилам, раз уж на кону такой куш.