Глава 17

Фло до боли закусила губу. Ее посетила более страшная мысль: а вдруг зимний сад стал братской могилой? Ее же предупредили, подсунув порченную розу, а она не послушалась и не сбежала. Может, и другие сиделки не поняли намека?

— Я ведь не первая сиделка у вас? — Флоренс решила не откладывать разговор в долгий ящик. — По какой причине уходили предыдущие?

— Почему они тебя волнуют?

— А вдруг их заставляли отказаться от работы на вас?

— Я как–то не задумывался. Скорее всего они боялись моего револьвера. Лучше спросить об этом миссис Кэррот. Наверняка она знает.

Флоренс вздохнула.

— Завтра нас ждет тяжелый день. Столько всего нужно сделать! Во–первых, это переезд в другую комнату, следом допрос нянек маленького Луи.

Чтобы запомнить, а потом записать в канцелярскую книгу, Фло принялась загибать пальцы.

— Еще вам предстоит известить вашу маму, чтобы она забрала внука. Помимо этого, придется составить запрос военному атташе по поводу наследников крепости Роштор. И пятое, — Флоренс показала графу сжатый кулак, — заставить вашу жену вернуться домой. Пусть даже силой. Она ведь не уехала на свадьбу сестры? Причина придумана только для слуг?

Фло была уверена, что Энн не стала бы крутить роман в Эндброке вместо того, чтобы помогать сестре готовиться к свадьбе.

— Я сам сказал ей, что нам лучше пожить раздельно. Она с радостью согласилась. Ни одна здравомыслящая женщина не хотела бы получить пулю в лоб от мужа, сошедшего с ума.

— Вы знаете, где она находится?

— Она оставила адрес. Город Эндброк, гостиница «Морон».

— Номер 82? — Фло вытаращила глаза.

— Почему 82? Королевские апартаменты.

Фло прикусила язык. Нет, вовсе не хозяйке усадьбы пишет неведомый доносчик. Чтобы скрыть оплошность, Флоренс принялась собирать игрушки в ящик.

— Что ты знаешь о номере 82? — глаза полковника пытливо смотрели на нее.

Флоренс тяжело вздохнула и села на краешек кровать.

— Когда я ездила на почту, туда явился почтальон, забравший корреспонденцию из нашей усадьбы. Среди писем было одно, адресованное в гостиницу «Морон», номер 82. Поэтому я решила, что кто–то из наших отчитывается вашей супруге о вас и сыне.

— Нет, Энн привыкла к роскоши. Она не стала бы жить в простом номере. Судя по цифре, он где–то в углу. Я бывал в «Морон». Мы останавливались там перед поездкой на юг.

— Свадебное путешествие? — Фло опустила глаза.

— Да, — полковнику тоже стало неловко, поэтому он увел разговор от опасной темы. — Чем ты собираешься заняться завтра? Нам нужно определиться, кто что будет делать.

— С вашего разрешения я узнаю у миссис Кэррот, почему уволились прежние сиделки. Потом поеду в больницу. Отвезу доктору Хендриксу горошину и серый порошок. Вдруг он что–то подскажет? Еще помогу вам написать письма атташе, вашим матушке и супруге.

— Хорошо. Когда поедешь в город, я дам тебе записку начальнику полицейского управления. Он мой хороший друг. Возьмешь с собой игрушки и покажешь ему. В его штате есть маг, расследующий магические преступления. Проклятия как раз относятся к ним. Придется тебе побыть моими ногами, пока я сам не в состоянии передвигаться.

— Скорей бы уже сделали вашу коляску, — Фло уставилась на свои пальцы. Они теребили поясок халата.

— Флоренс, посмотри на меня.

— Да, милорд? — она с готовностью подняла глаза на графа.

— Называй меня на «ты».

— Сиделка не может допустить фамильярность по отношению к хозяину.

— Ты не просто сиделка. Ты мой друг. Ты так много делаешь для меня.

— Всего лишь перевязываю и даю лекарства по назначению доктора.

— Ты моя надежда.

— Я стараюсь от чистого сердца, господин Ферфакс.

— Рэймонд. Повтори.

— Рэймонд, — покорно повторила она. — Но что скажут слуги и ваша жена, когда она появится здесь?

— Я заткну любому рот.

— Сомнительная защита. Вы вызовете недовольство. Прежде всего мной. И пересуды.

— Тебе не наплевать?

— Нет. Мне еще выходить замуж. Я… надеюсь, что однажды это произойдет.

— Я познакомлю тебя с достойными молодыми людьми. В моем полковом окружении их немало. Выберешь того, кто придется по душе.

Фло вздохнула и отвела глаза.

— Скоро утро. Пора спать, — она встала и, взяв ящик с игрушками, покинула комнату.

Полковника проводил ее взглядом и тоже вздохнул. Лег на подушки и уставился в потолок.

— Цветочек…

Утро началось с переезда. Граф не собирался отступать от намеченных планов на строительство лифта. Из города уже привезли рабочих.

Суета на этом не закончилась. Миссис Кэррот принесла неожиданное известие: из усадьбы еще ночью ушла Мэри. Фло вспомнила, что не видела ее на завтраке.

Как доложила кормилица, с упреком глядя на перевязывающую раны Флоренс, молодая нянька Луи испугалась криков, которые донеслись из господского дома. Заспанная миссис Марди застала няньку на крыльце. На вопрос, неужели нельзя дождаться утра, Мэри резко ответила, что приличным девушкам не стоит оставаться в проклятой усадьбе.

Граф переглянулся с сиделкой.

— Почему проклятая? — не удержавшись, спросила Флоренс.

— Прости, милый, но с тех пор, как ты заболел, — кормилица упорно обращалась к графу, игнорируя сиделку, — в усадьбе творится нечто невообразимое. Люди бегут от нас, как от чумы. Шесть сиделок, конюх, две кухарки, четыре горничные.

— Кухаркам я ни разу не грозил револьвером, — буркнул виновато полковник.

— Большая часть ушедших слуг попросту не поставила меня в известность, — продолжала сокрушаться миссис Кэррот. — Исчезли сразу после получения оплаты за отработанную неделю. Одна горничная даже не пришла за расчетом, настолько сильно ей захотелось сбежать от нас. Говорят, она была напугана и накануне ночью плакала.

— А вот это уже подозрительно, — вставила Флоренс, но кормилица так на нее посмотрела, что сиделка предпочла держать язык за зубами.

— Еще бы. Слышала бы ты себя, когда разбудила всю округу криками, — упрекнула ее старая Сью.

Поморщившись от неприятных слов, Фло сделала мысленную пометку узнать имя горничной. Следовало выяснить ее дальнейшую судьбу. Идея, что все неугодные врагу слуги нашли свой конец в могиле зимнего сада, не отпускала. Фло не могла представить, что могло так сильно взволновать девушку, чтобы она забыла прийти за заработанными деньгами. Вот еще одна сложная задачка.

Флоренс вздохнула. Вопросы множились, а ответов не было.

Когда за миссис Кэррот закрылась дверь, полковник пытливо взглянул на сиделку.

— Ты тоже думаешь, что Мэри сбежала, так как поняла, что проклятые игрушки ведут к ней?

— Кто–то же давал их ребенку? — поддакнула Фло.

— Когда поедешь в город, вели запрячь лошадей в коляску. С ящиком игрушек скакать в седле неудобно. Я прикажу, чтобы собрали еще в доме Луи. Возьмешь с собой. А я пока допрошу старшую няньку сына.

— Давайте сначала напишем письма. Я захвачу их в город, чтобы не ждать почтальона. Так будет быстрее.

— Давай, а не давайте. Мы же договорились, Цветочек.

— Уже не Русалка?

— То имя для ночных видений.

Фло покраснела до корней волос.

Сиделка выехала через час, имея при себе внушительную почту и два ящика игрушек. Взятые у графа лежали отдельно. Фло знала, что в полицейском управлении распотрошат каждую, независимо от того, насколько ценен был подарок родителей сыну. Фло передали, что Луи громко плакал. Кормилица увела его с собой в сад, пока недоумевающая миссис Марди отправилась к полковнику.

В город Флоренс ехала гораздо дольше, чем если бы отправилась в седле, а не в коляске. В тарантасе путь через поля не срежешь и овражек не перепрыгнешь. Путники, что конные, что пешие, так и норовили кинуться под колеса графской коляски, хотя сидящий на облучке Питер ругался, не щадя чужих ушей.

Воспользовавшись затором из–за перевернувшейся телеги с овощами, Фло перебралась на сиденье рядом с конюхом.

— Что, милая, скучно? — покосился он на нее добродушно.

— Вы же давно работаете в усадьбе, да? — Флоренс раздирало поговорить со знающим человеком.

— Не так чтобы, — уклончиво ответил Питер. — Наняли, когда старший конюх помер. А что?

— Вы же знаете, о чем судачат слуги…

— Сейчас болтают об уходе Мэри, вчера шептались о чудаковатом Маркусе, а до того тебе мыли косточки.

— А что вы слышали о горничной, которая ушла, даже не взяв расчет. Что ее могло напугать?

— Ты о Нелли?

Фло на всякий случай кивнула. Она не знала имени девушки.

— Держала бы язык за зубами, не пришлось бы убегать, — Питер опять покосился на сиделку.

— Дам золотой, если расскажете в деталях, — Фло знала, чем можно подкупить конюха.

— А два дашь?

— Нет. Один или считайте, что не было договоренности.

— Хорошо. Только, чур, не болтать. Особенно полковнику. Он с нас обоих шкуру снимет за навет, — предупредил конюх и протянул мозолистую руку.

— Золотой после получения оплаты за работу сиделкой. У вас же раз в неделю выдают?

— Я для скрепления уговора, что не будешь болтать, — пояснил Питер.

Посомневавшись, сиделка пожала его ладонь. Она и так не все рассказывает Рэймонду. Будет на одну тайну больше.

— Так вот, Нелли по выходным навещала в городе семью. А однажды вернулась сама не своя. Подружке рассказала, что видела, как леди Энн целовалась с незнакомцем в черном мобиле, а потом выпорхнула из него, словно ничего не произошло. Оправила платье и направилась в сторону городского особняка. Он как раз за углом находился. Нелли едва успела завернуть в подворотню, чтобы не столкнуться с хозяйкой нос к носу. И дернул ее черт пойти по той улице. Но когда мобиль проехал мимо нее, Нелли встретилась с этим незнакомцем взглядом. Как она поделилась, взгляд был замораживающий.

— Он ничего не сказал? — волнуясь, спросила Фло.

— Нет. Но Нелли взяла такая оторопь, что наутро ее след простыл. Сбежала, даже не захватив с собой вещички.

— А кто был подружкой Нелли? — Фло наметила поговорить с ней, чтобы узнать подробнее, был ли мужчина светловолосым. Совпадение или Энн нашла в Эндброке другого любовника с черным мобилем?

— Так Мэри и была подружкой. Они одновременно к нам в усадьбу пришли, вот и сдружились, как новенькие.

— А фамилию Нелли знаете?

— Зачем тебе?

— Хочу навестить ее в городе. Подозрительно все это. Одна сбежала, следом вторая.

— Нет, фамилию не знаю, а вот дом ее показать могу. Как–то подвозил. По пути было.

Телегу, наконец, убрали с дороги. Движение возобновилось. Хозяин овощей, рискуя попасть под колеса, собирал валяющийся в пыли груз. Лето выдалось необычайно жарким и засушливым. Бедолага сделался красным от жары и досады. Питер, жалея его, постарался объехать кочаны капусты и кабачки стороной.