Глава 30

Флоренс намеренно отстала от коляски полковника, уехавшей вперед, и сделала вид, что любуется розами. На исходе лета они особенно ярко пахли. Сиделка так и не призналась графу, что написала в «Морон» письмо с короткой фразой, предназначенной для постояльца номера 82. «Я знаю, кто вы». Но реакция до сих не последовала, что, конечно же, держало в напряжении.

— Флоренс, не отставай! — позвал полковник. Она догнала его и пошла рядом.

— Я хотела бы навестить миссис Марди, — сказала вдруг Фло. — Ваш рассказ о ее судьбе меня взволновал.

— Что ты задумала, Цветочек? — он поднял на нее глаза, сразу угадав, что просьба прозвучала неспроста. Фло сморщила нос: полковник знал ее, как облупленную.

— Миссис Марди и Мэри долго жили бок о бок. Возможно, в разговоре с ней я уловлю детали, которые не заметили на допросе. Почувствую смятение или ложь и копну глубже. Да, я знаю, что в полиции служат свои эмпаты, но сострадание и доброта помогут бедняжке расслабиться и быть со мной более откровенной.

Полковник ответил не сразу.

— Хорошо. Я напишу начальнику полиции.

— Я сама отвезу письмо. Сегодня же. Разрешите мне удалиться в Балтон, пока вы будете отдыхать после обеда?

— Какая ты нетерпеливая.

— У нас мало времени, — парировала Флоренс.

Она не стала обедать. Попросила на кухне собрать гостинцы для миссис Марди. Вряд ли в тюрьме хорошо кормили. Когда кормилица узнала, куда собирается Фло, сначала отчитала ее, но потом смилостивилась и собрала кое–какую одежду, гребешок для волос, мыло и полотенце. Об одинокой женщине некому позаботиться.

— Вы не боитесь? — спросил начальник полиции, когда прочел записку графа. — Сейчас Марди находится в меланхолии, но кто знает, как она поведет себя, увидев вас?

— Ей уже сообщили о смерти мужа?

— Да.

— Не думаю, что она оплакивает его, раз он не был с ней добр. Скорее всего пришло осознание, в какую беду она попала. Ее должен кто–то поддержать.

— Хорошо. Я оставлю за дверью человека. Если что, кричите.

Прежде чем пустить Флоренс в камеру, ее осмотрели.

— Так положено. Иногда задержанным приносят запрещенное, — предупредил конвоир, перебирая в корзине приготовленную для миссис Марди еду и вещи.

Фло не сразу увидела бывшую няньку — под потолком горела тусклая лампа. А когда разглядела сгорбившуюся фигурку в углу металлической кровати, не узнала. За время заключения женщина похудела, осунулась и стала полностью седой. Флоренс едва сдержала возглас испуга, решив, что ее завели не в ту камеру. На нее смотрела старуха, чьи космы свисали нечесаными прядями.

— Миссис Марди? — спросила Фло, готовясь вернуться к двери.

— Не называй меня так, сиделка, — прохрипела старуха. — Я теперь вдова. Дьявол покинул этот мир. Пора вспомнить свое девичье имя.

— Как к вам обращаться? — Фло стало стыдно, что она еще в усадьбе не поинтересовалась коротким именем няньки. Привыкла, что она миссис Марди.

Флоренс поставила корзину на кровать. Кроме нее и плоского тюфяка, в камере ничего из мебели не было. Взгляд няньки метнулся к бутылке с молоком, чье горлышко торчало из–под полотенчика.

— Меня зовут Ирма Норд, — она закашлялась. Ее худенькие плечи, обтянутые форменным платьем гувернантки, давно потерявшем свой лоск, болезненно дергались. Флоренс поторопилась достать бутылку. Молоко еще было теплым.

Мисс Норд пила жадно и не остановилась, пока не прикончила все до донышка. Вытерев рот рукой, подняла глаза на Флоренс.

— Зачем ты пришла? Чтобы увидеть, в кого я превратилась? Теперь расскажешь всем в усадьбе? Посмеетесь надо мной?

— В усадьбе все переживают за вас, — мягко возразила Фло, возвращая пустую бутылку в корзину. Ее сразу предупредили, чтобы ничего стеклянного она не оставляла. — Вы столько лет служили этой семье.

— А они меня выкинули, — нянька смотрела зло. — Забрали малыша Луи и выкинули.

— Неправда. Мальчик был в опасности, поэтому его увезли к бабушке.

— Я никогда не причинила бы ему вреда, — ненависть из голоса Ирмы исчезла, но обида осталась.

— Я знаю. Вы — нет. А Мэри или кто–то еще, кто работал на врага, могли, — Флоренс специально не стала говорить о садовнике, чтобы лишний раз не упрекать мисс Норд в пособничестве бывшему супругу. Для оценки ее поступков есть суд.

— Ты мне веришь? — в глазах мисс Норд засветилось недоверие пополам с надеждой.

— Конечно. Разве вы стали бы давать Луи игрушки, если бы знали, что они заговорены на боль. Вы его любили, как собственное дитя. Я видела это в бережном отношении к мальчику.

— Я бы жизнь за него отдала, — призналась Ирма.

— Но он все еще в опасности. Бабушка, конечно, защитит, но на что способна Мэри? Кстати, вы не замечали, какие у нее были отношения с вашим мужем?

— Никакие. Я уже говорила об этом на допросе. Они даже не смотрели друг на друга. Вряд ли за все время обмолвились даже парой слов. Я бы заметила. Мэри была о себе очень высокого мнения и презирала всех вокруг. Словно рождена принцессой. Не знаю, за какие заслуги ее наняла леди Энн, но Мэри не любила детей. Скажите, ее так и не нашли?

Флоренс покачала головой.

— Она рассказывала, кто она и откуда? В документах Мэри указала фальшивый адрес. Боюсь и имя у нее ненастоящее. В ее поисках помогла бы любая зацепка.

— Нет, ни о чем таком мы не разговаривали, — Ирма теребила поясок форменного платья. — Мэри не особо хорошо заботилась о Луи, поэтому я старалась не оставлять его наедине с ней.

— Почему же вы не пожаловались миссис Кэррот?

— Ее прислала графиня Ферфакс, и Мэри кичилась знакомством с ней. Миссис Кэррот вряд ли прислушалась бы ко мне. Две няньки, один ребенок — одна обязательно будет недовольна другой. Полковнику бы поспрашивать о Мэри свою жену. Наверняка леди Энн знает, откуда она взялась.

— Хорошо, я подскажу ему, — кивнула Фло, хотя впору было задаться вопросом, где находится сама леди Энн, если она не спешит показаться в усадьбе, несмотря на просьбу мужа.

— Простите, что не смогла вам помочь, — мисс Норд сцепила ладони в замок до побелевших костяшек и виновато опустила голову.

— Ничего, — успокоила ее Флоренс, погладив по плечу. — Хорошо, что повидались. Вам привет от миссис Кэррот и кухарок. Вот, гостинцев прислали.

Фло начала выкладывать из корзины свертки. Когда повесила чистое нижнее белье и платье на спинку кровати, заметила, что на сцепленные руки Ирмы капают слезы, размывая на них грязь.

— А знаете что, давайте мы вас помоем? Я думаю, мне не откажут в ведре воды. А все ваше я заберу с собой. Постираю и принесу смену в следующий раз.

Стоящий за дверью конвоир отказал, не желая удаляться от двери, и Флоренс отправилась к начальству сама. В итоге ей удалось заполучить ведро теплой воды, кусок мыла и таз. Она помогла Норме сначала помыть голову, а потом и все остальное. Переодевшись и расчесав волосы, нянька вновь стала похожа на саму себя. Она съела часть принесенных гостинцев, а остальное, что не могло испортится, оставила на потом.

Когда волосы подсохли, Флоренс заплела их в косу и скрутила на затылке, пожертвовав парой своих костяных шпилек.

— Леди Саттон, пора! — крикнули из–за двери.

— Я обязательно приду еще раз. И похлопочу за вас перед полковником. Вы сами не нанесли его семье вреда. Вами воспользовались злые люди, — она обняла на прощание мисс Норд.

Когда выпускала Ирму из объятий, нянька вдруг задержала ее руку в своей.

— Не знаю, поможет вам или нет, но знайте, Мэри не была от рождения черноволосой.

Фло непонимающе уставилась на нее, и бывшая нянька поторопилась объяснить:

— Маленького Луи купала я, поэтому всегда тщательно мыла его ванночку. А тут заметила, что фаянс местами начал темнеть. По нему пошли темные пятна. Я никак не могла понять, откуда они берутся, пока не нашла спрятанную в шкафу пустую бутылочку из–под краски для волос. Я вспомнила, что точно такой же пользовался наш старый конюх. Царствие ему небесное. Он красил усы. Сам седой, а усы черные.

— Вы спросили у Мэри о краске?

— Нет. Какое мне дело? Просто запретила пользоваться ванночкой мальчика. В усадьбе есть купальня для слуг, кожа не облезет, если Мэри сходит помыться туда. До того я не замечала, но потом стала присматриваться и увидела, что у нее отрастают светлые корни. Должно быть, ей часто приходилось их подкрашивать, чтобы не были видны.

— Как заметить, если она все время ходила в чепце, — задумчиво произнесла Флоренс, вспомнив, что определила в Мэри брюнетку из–за прядей, выбивающихся из–под белой ткани обязательного для слуг головного убора.

Фло рассеянно поправила кружевной воротничок на своем платье. А ведь ей самой чепец так и не выдали. Значит ли это, что полковник показывает остальным, что он не считает ее служанкой? А кем тогда она ему приходится? Компаньонкой? Сиделкой, совмещающей основную работу с должностью секретаря? Другом?

«Выскочкой!» — вспомнила Фло слова Бетти.

За дверью загремел ключами конвоир, и Фло еще раз быстро обняла сиделку и, подхватив корзину, направилась прямиком к начальнику полиции. Пусть тоже знает, что Мэри от природы светловолосая. Это облегчит ее поиск.

Занятая тревожными думами, Флоренс не заметила, как домчалась до усадьбы. Оставив коляску конюхам, а грязные вещи прачке, она помчалась наверх, к полковнику. Граф спал, но стоило Фло заглянуть, как он окликнул ее. Его разбудила скрипучая дверь.

— Как съездила? — спросил он, позевывая.

— Мэри — блондинка! — выпалила Флоренс с порога. — Как вы думаете, зачем она красилась?

Полковник поднялся на локте.

— А зачем женщины красят волосы? Избавляются от седины? Или не нравится природный цвет? А может…

— Мне кажется, она хотела измениться, — предположила Флоренс. — Чтобы ее не узнали.

— Но зачем Мэри менять свою внешность, если до приезда в усадьбу с ней никто из нас не был знаком?

— В том–то и вопрос! — скинув башмаки, Фло забралась к генералу на кровать. Рэймонд тут же положил ладонь на ее колено, но она не обратила внимания на привычный жест. При перевязке он всегда так делал. — Как только мы поймем, зачем она красилась, все встанет на свои места.

— Думаешь?

— У нас, полковник, есть три важные зацепки, — Флоренс выставила вперед три пальца и поерзала от нетерпения. — Фальшивый адрес, указанный в документах Мэри — это раз. Проклятые игрушки, приносящие боль — два. Тайные послания в гостиницу «Морон» некоему господину, который божится, что никогда не бывал в Эндброке, но где, о, счастливое совпадение, остановилась ваша жена — это три! Чувствуете, к чему я клоню?

— Мэри по уши замешана в дерьмовом деле, где кто–то мстит мне за крепость Роштор.