Глава 22

7 лет назад, 1043 год.

По улице, запряжённая старой клячей, тащилась тележка. Внутрь набилось пять человек. Двое из них — братья Фолко, а ещё Беф и две сироты, работавшие на побегушках. Годо разрешил ускорить продажи персиков, пока они не сгнили. Такой шанс хорошо заработать нельзя упустить.

Перед отъездом Беф объяснил, как себя нужно вести при продажах. Солнце уже смущённо лизало улицы — выйти ребята решили пораньше. Сегодня они продадут всё. Копыта цокали ещё минут двадцать, и вот они у порта. Беф велел ждать и побежал искать Кляйна.

Тот, конечно, был удивлён, но дал добро на разгрузку. Ребята потащили ящики в повозку. Трюм они разбили на две части — совсем уж гнилые и непригодные персики относили на другую половину. Под это дело выделили пустые ящики. Сегодня капитан избавиться от такого груза.

Работы было много. Пока перебрали, пока отсортировали, загрузились — наступил полдень. Повозка готова.

— Беф, у меня небольшой заказ. — Кляйн положил руку ему на голову. — Сделаем его, заодно и от этого дерьма избавимся. — Он кивнул в сторону трюма. — Мы будем здесь к вечеру. Рассчитываю на тебя.

Они снова пожали друг другу руки. Беф чувствовал себя взрослым. Один из братьев прыснул от сдерживаемого смеха.

Назад всем пришлось идти пешком. Бедная лошадь еле тащила груз, да и места в повозке не было. То что не уместилось, взяли на руки и двинулись небольшим караваном.

Когда они добрались до трущоб, Беф по-своему распределил силы. Два человека — сирота и один из братьев — оставались у повозки. Фалко были сильные и, если что, могли постоять за товар, а второй мальчик был зазывалой. Пока с остальными они будут разносить персики по домам, параллельно будет работать и торговая точка. Так они быстрее всё продадут. Беф это придумал, когда они ещё ехали в порт.

— Ну, начали.

Продавцы разошлись в разные стороны, гружёные имперскими персиками под завязку. Надо сказать, некоторые жители уже слышали о вкусных фруктах за полцены и охотно покупали товар. Бывало, пытались торговаться и сбить цену. Эта игра нравилась Бефу, и если он видел преимущества в том, чтобы уступить, он уступал, но продавал больше по количеству, а иногда наоборот — видя, что покупатель побогаче, немного накидывал цену, чтобы вернуть деньги с предыдущей продажи. Бывало, его просто посылали в не самые приятные места, но он не обращал на это внимания.

К вечеру они почти всё распродали. Осталось пару ящиков.

— Это мы оставил себе, — сказал старший Фолко.

Беф согласился — они заслужили немного вкусняшек. Поговорив ещё немного, они погнали повозку к лагерю, выплёвывая за борт косточки. Все устали. Деньги приятно отягощали мешок. Было много мелочи. Они не рискнули всё пересчитывать на улице.

— Мы не туда свернули, палатки в другой стороне, — забеспокоился Беф.

— Всё нормально. Годо сказал пригнать лошадь к хозяину. Он там будет ждать.

Через четверть часа повозка остановилась. Выбежавший молодой конюх повёл лошадь в конюшню, а гостей попросил внутрь Годо, встретивший их у ворот. Хозяин дома — его старый друг.

— Ого, неплохая выручка, Беф, — довольно пощёлкивал пальцами Годо. — Здесь будет безопасней пересчитывать.

Они вывалили на стол огромную кучу септ и текко. В комнате остались Беф, братья Фолко и Годо. Монеты сортировались по своему номиналу в отдельные кучки. Когда денежные столбики аккуратно выстроились, словно армия игрушечных солдат, по всему столу, Годо быстро пробежался пальцами по всем и, закончив раньше всех, куда-то вышел. Беф не мог так быстро считать и поэтому всё ещё застрял на половине. Годо был опытным. Недаром он столько лет руководил цирком.

Дверь открылась, и вошёл мужчина с аккуратными усиками. Судя по всему, хозяин. Одет был хорошо и со вкусом, только не нравилась Бефу одна деталь — кожа этого человека словно стянута к пучку волос на голове, туда же тянулись и все морщинки. Словно череп поместили в туго затянутый кожный мешок. А в одном ухе еле заметно висела серёжка с кристаллом.

Беф закончил счёт и прикидывал свою долю. Странный человек подошел к столу и так же, как Годо, быстро всё пересчитал. Затем он достал мешочек с пояса и отсчитал несколько стопок фалеров. Это ещё зачем?

— Благодарю. — Годо смахнул фалеры и какую-то часть септ и текко себе в карман. — Ребята, мы уходим.

Бефальт, ничего не понимая, попытался забрать то, что было на столе.

— Нет-нет, молодой человек, — неприятно улыбнулся череп в мешке, — это уже не ваши деньги.

— Беф! — строже приказал Годо. — Пойдём сейчас же, на улице всё объясню.

Но он без объяснений уже всё понял. Они не вернут деньги Кляйну. Они и не собирались. Поэтому так ухмылялся младший Фолко, когда Беф жал руку капитану. Его обманули. Заставили всё продать и забрали деньги. Что-то защипало в носу.

Выйдя на улицу, Годо счастливо потёр руки и, достав сигару, быстро прикурил щелчком пальцев.

— Мы идём к Кляйну.

— Нет. — Директор выпустил колечко дыма. — Мы идём в будущее. Новые страны, города, народы — всё это ждёт наших выступлений, Беф. Забудь про Кляйна. Я думал, из тебя ничего не получится, но ты нашёл свой путь.

Они шли по редко освещённым фонарями улицам. Приёмный отец положил руку на плечо Бефальту и, жестикулируя сигаретой, рассказывал о перспективах.

— В тебе талант, Беф. Как я мог этого не заметить?

В спину что-то ударилось. Это старший Фолко кинул в него персиковой косточкой. Остальная компания засмеялась.

— Ты слышал, давай кончай там сопли пускать. Подумаешь, пожал руку.

Неожиданно Годо выписал подзатыльник задире.

— Не лезь в разговор, маленький кусок говна.

Всё сопровождение притихло.

— Бефальт, — сигарета снова задымила во рту Годо, — я научу тебя языку горима. Рон тоже займётся твоим образованием. На новой земле будет уйма возможностей для торговли. Понадобится твоя смекалка. Будешь узнавать что, где, по чём. Вот, кстати, твоя доля. — Приёмный отец вложил в руку мальчишки несколько септ, но тот даже не посмотрел на них. — Ты заслужил. Сам заработал. Деньги — это сила. Запомни.

— Я купил эти сигареты для дедушки Мио.

Годо посмотрел на уже начатую, как бы оценивая.

— У тебя отличный вкус, но Мио они не понадобятся. Ещё вчера он уволился.

— Как? — впервые за всё время оживился Беф. — Почему?

Директор безразлично пожал плечами.

— Не знаю. Наверное, слишком стар. Я отпустил его.

Стало как-то грустно. Мио всегда был рядом. С самого рождения. А теперь Беф должен уплыть без него.

— Куда мы идём?

— На корабль.

— На вы же ещё не купили билеты.

Годо выбросил остатки недокуренного табака.

— Всё уже готово к отплытию. — Он легонько ударил по мешочку с фалерами. — Мы ждали только тебя, мой друг.

Всё происходило слишком быстро. Ещё несколько часов назад он чувствовал опору под ногами. Знал, что ему делать и что будет, но сейчас он понятия не имел, что происходит. Ещё и Мио зачем-то ушёл. Это из-за него он так поступил? Беф сделал что-то не так? Ему хотелось поговорить со стариком. Хотя бы попрощаться. В последний раз увидеть его нахмуренную рожу. Негодяй.

Нет, это он негодяй. Его слово ничего не стоит. Сейчас Кляйн ждёт у пристани, чтобы расплатиться с купцом. Как же стыдно. Как он потом на него посмотрит? Накричит. Беф стерпит, но как же отъезд? Они никогда больше не увидятся. Точно. Он заработает денег на новой земле, вырастет и вернётся, чтобы отдать долг. Эта мысль его немного успокоила.

Их группа не отправилась напрямую в порт. Очевидно, Годо предусмотрел, что там они могут пересечься с Кляйном. Выйдя за пределы города, они пошли вдоль песчаной линии берега, пока не встретили ждущую их лодку. Корабль стоял поодаль. Полумесяц нежно освещал водную рябь, а нагретая за день земля готовилась отдавать тепло.

Сняв обувь, Беф прошёл по воде и забрался в лодку. Остальные тоже распределились по местам, и ждавший их моряк оттолкнул посудину, ловко запрыгнул внутрь и заработал вёслами. Потихоньку земля отдалялась. Мио, Кляйн, а где-то и его мама остались там. Что она сейчас делает?

Удар о корпус корабля, все поднялись наверх. Зычный голос капитана раздавал приказы. Расправлялись паруса, поднималась лодка, Годо отсчитывал деньги купцу. Новая земля. Да. Это и вправду происходит с ним? Там всё будет хорошо и голодать больше не придётся. Босые ноги шлёпали по деревянной палубе. Столько нового ждёт за горизонтом. Он остановился и положил руки на лакированный борт. Капельки приятно стекали по щиколотке. За спиной скулили канаты.

«Мама, не плачь».

Корабль пришёл в движение. Беф наполнил грудь воздухом.

«Я иду».

* * *

Нужно ли рассказывать, что младший Праст вернулся под утро пьяным в стельку, пуская слюни и еле волоча ноги? Марку было стыдно за свой промах. Ли упаковали в кровать, и Марк тоже вскоре заснул в твёрдом желании проучить сорвавшегося парня.

Утром он провёл сеанс и договорился с Хагеном о помощи всех слуг. Его полномочия стали более широкими: теперь дворянский отпрыск не сможет незаметно выйти из дома — каждый превратился в шпиона. Плюсом было ещё то, что Марк мог спокойно отлучаться в библиотеку, а не ходить хвостом за пациентом.

После завтрака пришла Найша и извинилась за вчерашнее. Марк не понял сначала, о чём она, но потом вспомнил про пропущенный урок анатомии. Богатый на события день вытеснил из памяти их договорённость. Её рано вызвала мастер на большой заказ. Девочка вертела туда-сюда головой — новая обстановка её восхищала. Марк подумал о том, что бы с ней было в доме Анарика.

Они провели занятие в библиотеке. Атлас решили оставить в доме Прастов, а домашнее задание Найша перерисовывала сама, тренируя память. Здесь была отличная атмосфера, чтобы закончить его первый учебник. Пока она срисовывала верхнюю конечность, Марк внёс несколько изменений в чертёж сигаретной машинки и высказал несколько письменных предположений по поводу материала валиков. Они должны плотно прилегать друг к другу. Возможно, подойдёт обитое чем-то дерево.

Из переданного Бефом сообщения Марк так понял, что отец Асты с энтузиазмом приступил к изготовлению первых деталей. Он был из тех людей, которым нравилось мастерить что-то новое. Особенно надоедает череда одинаковых будней, когда ты целыми днями изготавливаешь одни гвозди. Душа просит искусства, и Марк это понимал. Он отпустил Найшу, передав просьбу о высылке денег и попросив унести старую одежду домой.

— И скажи Бефальту, чтобы всем обновили гардероб. И себя побалуй.

— Хорошо, завтра в то же время, — радостно упорхнула Найша.

Время приближалось к обеду, и они провели второй сеанс. Младший Праст был уже в курсе домашних изменений. Не сказать, что это сильно его раздосадовало. Возможно, он придумывал новый план побега и усыплял бдительность, но хулиганить перестал. Надолго ли?

Этот день пролетел быстро. Третий и четвёртый сеанс прошли в шестом и десятом часу дня. Взяв небольшой томик, Марк уселся в мягком кресле. Библиотека Прастов не была слишком большой, и книги тут в основном художественные и исторические. Негусто, но культура тоже помогает в познании психологии здешних обитателей, традиций, сословных условностей и прочего.

А недавно он узнал, что их континент — самый молодой в этом мире. Конечно, это перемежалось кучей всякой ерунды про Альтэндо. Что это его подарок миру перед смертью. Как сказал один известный немец-философ, Бог умер. В этом мире так и произошло. Марк видел параллель с христианством. Вообще во многих религиях тема самопожертвования бога часто всплывает, и понять, что из этого правда, а что ложь — нереально. Однако тот факт, что Сота восстановил ему при прощании одну ману, заставлял смотреть на ситуацию по-иному. Клэр разъяснила ему, что этим даром обладают только патриархи. Старцы, что раз в несколько лет спускаются с насиженных гор, творят чудеса.

Недостаток данных — вот что он пока видел. Неизвестность всегда порождает мифы и распаляет фантазию. Ещё он узнал, что в этом мире нет других рас. Когда-то были до Сансибуру, великой войны между людьми и остальными тварями за существование. Остались лишь помеси вроде голюдей, амбисов, фатачи и чивинов. Соответственно, гоблины, морская раса, великаны и летающая раса. Марк не мог вспомнить никакого аналога последней. В голове лишь крутились дурацкие образы птеродактилей. Последних двух он ещё не видел, но Беф рассказывал, что их больше всего в трёх портах.

Прошло четыре дня. Занятия проходили как надо, но особенных улучшений не наблюдалось. Марк подозревал, что это из-за синдрома отмены. Алкогольная зависимость накладывалась на фантомные боли, и работать с этим было тяжело. Он видел, как холодная испарина покрывала лоб Праста, но тот не жаловался. Даже пытался иногда шутить, а когда в гости приходила Найша, превращался в саму любезность. Марк понимал его — девочке почти шестнадцать. Вполне брачный возраст в этом мире, но пока что его тактично отшивали.

Кузнец доделал сигаретную машинку, и Марк сейчас сидел в присутствии Бефальта в библиотеке, скручивая из тонкой бумаги первую сигарету с фильтром. Облизнув края бумаги, Марк прокрутил небольшую ручку и разжал валики. Бумага плотно облегала табак, фильтр стоял как надо. Продукт готов. При должной сноровке скорость производства возрастала раза в два-три, а экономия табака была налицо. Кузнец сказал, что следующий прототип будет ещё лучше.

— Гург, а нам точно надо продавать эту штуку? — спросил Беф.

Марк тоже думал, что не стоит с этим спешить. Можно и самим продавать товар. Брат сказал, что уже нашёл дешёвый табак, договорившись с одним купцом на оптовую покупку. Бумага стоила копейки.

— Ладно, попробуем. У меня есть идея продавать их поштучно, — предложил Марк, — возле пивнух или на рынках. Особенно в бедных районах. Нужны удобные ящики для переноски товара или корзины. Подумай над этим и приступай.

Они решили вложить порядка двухсот фалеров в закупку. Шесть машинок позволят быстро приготовить товар, а дальше — распространение.

Так Марк создал первую в этом мире сеть дилеров[27], став кем-то вроде дистрибьютера[28]. Правда, бонусов распространителям никаких не положено и системы поощрений тоже никакой нет. Это было так скучно, что он решил делегировать всё Бефу. Видно, что тому в кайф такими вещами заниматься. Всё шло как нельзя лучше. Кроме ситуации с Ли.

По ночам у того участились приступы боли. Его всего крутило.

— Это из-за тебя, маленький уродец. Ты во всём виноват со своим зеркалом, — сказал Ли, и очередная порция блевоты булькнула в таз. Пот бусинками скатывался по небритому лицу, его трясло в лихорадке.

— Значит, это я больше года запихивал в тебя алкоголь?

— Все доктора — мудаки, — вылетела новая порция, — ни капли сочувствия, язви дальш…

— Ты просишь жалости или чтобы тебя вылечили?

— Так нельзя. — Ли сплюнул и вытер рот тряпкой.

— Все больные хотят уважения к себе, но сами при этом хамят и никого не признают.

Ли повернул к нему голову боком.

— Из нас больной только ты. — Он снова сплюнул. — Причём на голову.

— Это то, о чём я и говорил.

— Не допекай, а?

Марк решил больше не вступать в полемику. Возможно, он где-то перегнул и следовало смягчить обороты, но он и сам был на взводе. Дома столько дел, у него своя жизнь кипит, а тут девятнадцатилетний пацан каждый день указывает на его место, чванится, перекладывает вину за свои косяки на чужих, не берёт ответственности за свою жизнь, перекладывает всё на папашку и ноет о несправедливости. Да когда этот мир был справедлив?

Мик, Беф, Мур, Кор, Найша и даже Лавия включились в их сигаретное предприятие и накрутили огромное количество товара. Распространением занимались пока трое: Беф, Мур и Кор. Новые дешёвые сигареты с фильтром пользовались спросом. Ребята ходили с плетёным лотком на груди, где товар аккуратными штабелями равномерно усеивал поверхность. Марк предложил концепцию упаковки из бумаги для нескольких сигарет. Беф сказал, что подумает над бумажным портсигаром. Выручка уже наполовину покрыла их расходы на табак. Дома всё шло как никогда хорошо. Найша продолжала приходить на занятия, составляя ему компанию по утрам.

Прошла первая неделя зеркальной терапии. Видимых улучшений не наблюдалось.

Больной после срыва пока соблюдал режим, но Марк понимал, что доверия Ли больше не заслуживал. Младший Праст попал под домашний арест, но если раньше это было добровольное решение повесы, скрашенное алкоголем, то сейчас он изнывал от безделья. Книг наследник не любил, и школы, по его словам, ему хватило на всю жизнь.

Как бы Марку ни было тягостно, он понимал, что Ли нужно чем-то отвлечь. Поэтому в ход пошли карточные игры. Он нарисовал из плотной бумаги колоду игральных карт и объяснил правила нескольких игр. Молодому дворянину это понравилось больше чтения. Он даже пригласил художника, чтобы тот красиво изобразил масти и рубашку карт. Позже Ли приобщил дворецкого и пару слуг к новому развлечению.

Жалоб стало меньше: Ли бесконечно раскладывал пасьянсы, дымя сигаретами с фильтрами, что поставлял ему Бефальт с каждым своим визитом. Это нововведение тоже понравилось Прасту. Также Марк сделал чертёж упаковки, и теперь транспортировка упростилась — если раньше табак рассыпался и некоторые сигареты ломались, то сейчас, когда они были сложены в параллелепипед плотной бумаги с выдвижной крышечкой, потери свелись к минимуму.

Ещё через неделю Праст сказал, что приступов боли стало немного меньше. Настроение в доме сразу улучшилось. Особенно рад был Хаген, так сильно переживавший за сына. Марку даже предложили небольшой аванс, от которого он вежливо отказался. Вайз предупреждал, чтобы он этого не делал, и как-то совестно было брать деньги за ещё не оконченную работу. Неправильно.

Сигаретный бизнес разрастался. Получив с двухсот фалеров триста, они вложили всю сумму в новый оборот. Казалось, всё шло отлично — успехи по всем фронтам, но беда пришла оттуда, где её не ждали: Ли Праст снова запил.

Сойдясь за игральными картами с одним из слуг, Ли вогнал того в долги и по доброте душевной сказал, что простит долг за доставку алкоголя. Это продолжалось дня три-четыре. Пока наследник сдерживался, ничто его не выдавало. Хорошее настроение и небольшая гиперемия[29]щёк не в счёт, но в последний день, обнаглев в край, Ли нализался и ввалился к Марку на приём вечером с бутылкой огненной воды.

— А, ты здесь. — Слегка пошатываясь, он присел на диван и поставил её на стол.

Марк скрестил руки.

— Начнём, доктор? — Паяц придвинул зеркало к себе. — А ничего, что у меня теперь четыре руки? Гург, да ты перестарался.

Глядя, как этот пьянчуга присасывается к бутылке, Марк продолжал молчать.

— Что, не хочешь говорить? Презираешь меня? — Праст икнул и продолжил: — Давай сыграем. — Колода карт движением здоровой руки попала на стол. — Перетасуешь?

Не дождавшись ответа, Ли сам неуклюже подхватил колоду и подвесил в воздухе с помощью магии. Здоровой рукой попытался перекладывать карты. Обычно ему кто-то помогал в этом, но с недавних пор Ли наловчился тасовать сам. Это требовало определённой сноровки и усилий. Несколько карт чуть было не упали, но, подхваченные потоком ветра, они вернулись назад. Тонны маны он тратил на пустяк, и всё равно одна оказалась на полу. Взбесившись, он расшвырял воздушным вихрем колоду по комнате. Карточный дождь попал на Марка. На колени упал пиковый валет. Иронично.

— Давай, лечи меня. — Праст снова плюхнулся в кресло и начал снимать рубашку. Пальцы путались в пуговицах, которые вскоре тоже полетели на пол. Разорванная рубашка покоилась на диване. Марк продолжал смотреть исподлобья на этот цирк. Мускулистый торс наследника отражался в зеркале.

— Смотри, Гург, я пью сразу две бутылки, ахахах. — Отражённая рука Ли тоже вливала в глотку пойло. Довольный своей шуткой, он смеялся и пускал носом пузыри, с губы стекала красноватая струйка. — Несмешно? Ну правильно, я же не клоун.

В этом Марк сильно сомневался. Что-то в его мимике не понравилось Прасту, и тот опустил бутылку.

— Может, попроще лицо сделаешь, обсос? — Марк встал и направился к выходу. Больше это терпеть он не собирался. — Стой, ты куда? Мы не закончили. Я сказал, стой!

Послышался звон стекла. Ли разбил ростовое зеркало кулаком, и сейчас капли крови медленно орошали треугольные осколки на полу.

— Мы не закончили.

— Мы закончили, Ли. Закончили.

Хруст обломков. Топот слуг. В обеспокоенную голову, высунувшуюся из двери, полетела бутылка. Ойкнув, мужчина быстро закрыл дверь. Алкоголь забрызгал гипсовый бюст общего предка Прастов, и сейчас по гордому носу стекали светло-красные, налитые объёмом искусственного освещения капли.

— Мне надоел твой тон, твоя менторская противная рожа.

— Твоя рожа тоже не идеал, — оскалился Марк.

— Не мне надо в зеркало смотреться. — Ли вытер вытер лицо тыльной стороной ладони. — Я за меньшее ставил на место высокомерных ублюдков, а тут какая-то деревенщина. Ты мне сразу не понравился. Ведёшь себя, будто всегда прав, будто все вокруг дерьмо.

— Из-за этого ты остался без руки? По своей дурости и неумению контролировать эмоции?

— Да что ты об этом знаешь?

— Достаточно того, что ты её бездарно потерял.

После этого в Марка полетел ватербол. Активировав эф-слой, он лишь слегка покачнулся от массы снаряда, но не намок. В следующий миг приёмная превратилась в поле боя. Кристалл на поясе заблаговременно активирован. Остатки мозга Ли понимали, что использовать дома огонь неуместно, поэтому водные шары громили полки, сбрасывали декоративные растения, сбивали со стен картины, а потоки воздуха разбили оконные стёкла.

Чтобы не тратить много маны, Марк маневрировал пневмодвижением, уворачиваясь от снарядов. Ли пытался приблизиться к нему, но каждый раз Марк отталкивал его воздушным потоком. Марк не обладал достаточным запасом маны и приходилось лишь защищаться, но рано или поздно это закончится. Было два выхода: либо прыгнуть в окно и сбежать, либо как-то обезвредить взбесившегося наследника.

Разгадав его замысел, Праст стоял спиной к единственному окну в комнате и старался далеко не выходить. Плохо дело. Приземлившись в очередной раз, Марк попал ногой в разбросанную землю из горшка. Ему пришла в голову мысль. Подкинув вверх носком обуви черепки и немного земли, он отскочил назад и придал ускорение ветром этим осколкам и частицам мусора. Удивлённый Праст блокировал всё эф-слоем, но этого замешательства хватило, чтобы в Ли полетел гордый бюст предка.

Попав наследнику в плечо, он немного дезориентировал Праста. Марк на пневмодвижении моментально приблизился и прописал апперкот по яйцам, одновременно выпуская поток мелких каменных шариков под ноги противнику. Ли полетел на пол, а вот рука Марка неожиданно вспыхнула болью. Не успев из-за этого отскочить, он упал на пол от подножки дворянина.

Чтобы не попасть в захват, он в лежачем положении выпустил потоки воздуха двумя руками и проскользнул прямо под стоящим за ним диваном на высоких ножках, едва успев закрыться, чтобы не удариться головой в шкаф. Преграда в виде дивана тут же полетела в сторону, и на Марка обрушился водный поток, припечатав того в стену. Секунды три эф-слой оставлял его сухим, но был ли от этого смысл? Весь пол уже затоплен водой, и он не сможет свободно скакать в намокшей обуви и штанах.

Левой рукой он освободил себя из водного захвата, выстрелив воздухом вбок. Пригнувшись, Марк бежал вдоль стены, пытаясь отбиться всеми предметами, что попадались под руку. Неожиданно он попал в шар воды. Подача воздуха моментально прекратилась. Маны с кристаллом оставалось около пятидесяти. Две секунды на эф-слой ничего не решат, тогда он решил просто создать воздушный шар над головой и смотрел, как Ли медленно приближает сферу с маленьким телом к себе.

Видимость из-за воды нарушена. Размытое тело Ли потянулось к водному шару. Ещё чуть-чуть и Марка схватят за ногу, и что-то ему подсказывало, что выбраться из цепкой хватки не получится. Рука Ли уже вошла в воду. Марк вскинул голову вверх и увидел силуэт люстры над головой Праста. Его последний шанс. Находясь в шаре, он был в состоянии невесомости.

Приготовившись, Марк выстрелил воздухом руками в пол. Шар порвался, и тело устремилось в потолок. Глаза щипало от воды, но он каким-то образом смог сгруппироваться и не разбить голову, приняв удар спиной. Марк крепко обхватил люстру руками. Правая взвыла от боли. Посыпалась каменная крошка, и свечная конструкция полетела вниз вместе с ним. Всплеск воды. Чёрт. Ли успел закрыться той самой водной сферой от летящей на него катастрофы. Падение немного смягчилось. Праст при этом оставался сухим. Марк от неожиданности наглотался воды. Его схватили за грудки одной рукой и припечатали к стене.

Разъярённое лицо почти вплотную приблизилось к нему. Противник даже не запыхался. Замахнувшись правой рукой — точнее, её обрубком, — он с огромным грохотом сделал вмятину возле головы Марка. Что это было? Затем его отпустили. Марк хватал ртом воздух и откашливался от попавшей не в то горло воды. Каменная крошка и пыль прилипли к левой щеке.

— Думал, я способен убить ребёнка? — Ли присел рядом скрестив ноги. Вся окружающая влага расступалась, оставляя сухими ноги и задницу.

Чего не скажешь про Марка: намокшие носки, штаны, трусы, рубашка. Лишь кожаная жилетка не впитала воду. Кажется, наследник немного протрезвел.

— Хорошо дерёшься.

— Ты тоже. — Правая рука Марка всё ещё болела. У Праста что, стальные яйца?

В наступившей тишине он услышал, как с потолка осыпалось немного крошки. Похоже, это последний день в знатном доме. Он сделал всё что мог. Марк встал и, хлюпая ботинками, направился к выходу. Ли хотел что-то сказать, но лишь отключил эф-слой, когда остался один посреди разрушенной комнаты, и откинулся на мокром ковре, положив руку под голову. Влага мгновенно сошлась на одежде.