Глава 11

— Сами-и-р, — тянет восторженно Инесса. Вскакивает со своего места и вешается на шею здоровому бугаю в черном костюме.

Стоило уехать подальше от работы, чтоб работа настигла меня в родном городе на отдыхе.

Так вот почему мне не удалось встретиться с Самиром Дагоевым на Кипре. Он прохлаждается на нашей русской земле и совращает мою подругу. Турок слишком занят!

— Ира, привет, — говорит мужчина, полностью игнорируя Инессу.

И смотрит на меня так, будто сейчас разложит на сырной нарезке договор с Осколками и начнет тыкать меня носом в пункты о чрезвычайных обстоятельствах.

— Привет, Самир, — огорченно отвечаю и запиваю шок большим глотком виски. А вообще, похер. Я что, турок не видела. На меня где сядешь, там и слезешь. Не думаю, что он до того одержим работой, что сейчас начнет гонять пургу про наши материальные взаимоотношения.

— Ой, вы что, знакомы? — натянуто улыбается Инесса. Ей явно не понравилось, что ее горячий восточный приятель сверлит меня своими выпученными глазищами.

— Было дело, — бормочу я. Спешу добавить, увидев растерянность на лице подруги, — Мы вместе работаем. Ничего личного.

— А-а, — выдыхает Инесса, — Самир, присаживайся. Сейчас распоряжусь, чтоб тебе подали приборы.

Инесса мчится в конец зала ресторана за официанткой. А Самир усаживает свою здоровую тушу впритык ко мне.

— Слышал, ты круто разрулила проблемы с Осколками, — хриплым басом начинает неприятный мне мужик.

— Еще не все. Остался договор с тобой. Но раз ты встречаешься с моей лучшей подругой, то мы практически родственники. Уверена, теперь уладим конфликт полюбовно, — я ему нагло подмигиваю.

— Ну это вряд ли. Ира, ты должна мне немерено бабла. Я уже подготовил смету и расторжение договора. Если думаешь, что сможешь надавить на жалость через Инессу, то хера с два. Я выпотрошу твою фирму до капли.

Ублюдок ухмыляется. Черная щетинистая морда просится на оплеуху. Сжимаю кулаки, чтоб не врезать ему хорошенько.

— Самир, ты сама любезность. Вот только ни хрена у тебя не получится. У меня тоже есть юристы, прикинь?! А еще в договоре много спорных пунктов. Хочешь судиться — вперед. За десять лет тяжб мы выкачаем друг из друга тонны денег. Есть ли в этом смысл? Ты вроде создаешь впечатление нормального мужика, а не полного долбоеба. Не кажется ли тебе, что логичнее договориться по-хорошему? — я снова сама пью виски. Ловлю себя на мысли, что так стать алкоголичкой легко!

— Полюбовно? — Самир наклоняется ко мне ближе. Бесцеремонно лезет взглядом в распахнутую рубашку и сканирует грудь. Затем выдает тише: — обязательно договоримся, Ира. Сегодня в моем отельном номере и обсудим новые пункты договора сотрудничества.

А вслед за взглядом, наглый турок просовывает палец в ложбинку между грудью и имитирует движение зажатого члена.

Ну все, пиздец. Я злая.

Наотмашь бью его по лапе. Вскакиваю со своего места, как клоун на пружинке из коробки.

Инесса с замерзшей пластмассовой улыбкой подходит ближе.

— Ириш, ты куда?

— Прости, у меня голова разболелась. Увидимся на днях.

Самир Дагоев оборачивается в полоборота и упирается локтем на стол. Смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Жадно. Противно. Сканирует все тело, скрытое под неброским костюмом. Хочется ему еще раз зарядить и по руке, и по лощенной морде.

Борзый кобель!

— Как знаешь, детка, — Инесса быстро чмокает меня в щеку. Заревновала подруга. Побоялась, что я останусь, поэтому не пресекает мое бегство.

— Ира… до встречи, — ухмылочка царская и властная на губах Самира вызывает еще большее отвращения к этому козлу.

Завтра с утра первым делом надо набрать Данилу. Пусть пришлет мне договор сотрудничества с Дагоевым. Его надо вычитать и хорошо подготовиться к войне. Потому что этот мужик явно настроен решительно. Или трахнуть меня, или разорить.

И что ему не сидится в своей Турции!

— Ириш, детка, иди завтракать. Уже двенадцатый час, — папина голова появляется в просвет двери кабинета.

Я полночи не спала, продумывала план борьбы с Самиром Дагоевым. А с семи утра вызвонила Данилу и потребовала срочно скинуть договор сотрудничества.

И вот, на часах двенадцатый час, а в моем рту еще не побывало ничего, кроме терминов и пунктов этого гребанного договора.

Я так хотела заключить контракт с непреклонным турком, что как полная дура согласилась на неподъемные условия. Дала гарантии своим имуществом на выплаты компенсации при материальных потерях его фирмы. Я была уверена в успехе своей работы.

Наивная дура! Убить бы себя за такой колоссальный проеб.

Но Самир не дождется больше от меня легкомыслия.

Уже подумываю, что легче было бы с ним трахнуться, чем найти лазейку в этом дьявольском договоре. Пять минут позора, имитация оргазма и дело с концом.

Все довольны. Противный турок затраханный и счастливый. А Осколки спасены от разорения.

Мысль гадкая, но выход очевиден.

— Ириша-а-а, давай кушать, — тянет отец с придурковатой улыбкой.

Он меня раздражает. Своим бесхребетным самоволием, своей отрешенностью от реальных проблем, своей жизнью в мирке, где все должна решать я.

А еще говорят, что мужики сейчас испортились, во время интернета и барбер-шопов. Они всегда делились на убогих слизней и бруталов. Только мой отец, к сожалению, выбрал первый путь деградации.

Любила бы я его меньше, уже послала бы на хер. А так, стиснув зубы, улыбаюсь в ответ и устало соглашаюсь:

— Иду, папуль.

Спускаюсь на кухню. Чувствую себя дерьмово. Не выспалась, в мятой пижаме и с клубком нечёсаных волос на голове.

Но главная беда в душе и сердце. Пропасть, разделяющая меня от долгожданной встречи с Барсом, увеличивается с каждым часом.

Пока я не решу с Дагоевым, я не могу увидеться с Денисом.

— Ир, я хотел напомнить тебе, детка, что ты должна вернуться на Кипр, — отец отпивает кофе и делает серьезное выражение лица, — Это не профессионально! Ты зря уехала так рано. Данил сказал, что ты пропустила интервью на новостной канал. Бросила дела не решенными до конца. Более того, ты не решила главную проблему с Самиром Дагоевым. Всего пару часов назад он прислал официальную претензию, составленную его юристами. Сумма компенсации колоссальная. Ира, твое поведение мне не нравится. Убегать от проблем это недостойно моей дочери.

Несколько минут смотрю на охуевшего отца во все глаза. В крови бурлит протест на каждую букву его лекции.

Набираю в легкие побольше воздуха, чтоб вспомнить рациональные и приличные слова. На языке крутятся сплошные маты.

— Папа, ты охерел только сегодня или всегда таким был?! — не сдерживаюсь. Дыхательная гимнастика прошла мимо и не принесла должного самообладания. Отец обиженно морщится, а меня уже несет по ухабам. Рот просто не закрывается! — Ты что возомнил себя умным руководителем, который решил с утра улучшить мне настроение конкретным пинком под зад?! Вспомнил за работу и Самира Дагоева, чтоб упрекнуть меня недостаточно хорошо проделанной работой? Так может сам уладишь конфликт и вытянешь Осколки?! Ох, нет, я забыла. Ты же только гонять воду в ступе можешь. Еще и свистеть с важным выражением лица. Самир готов отозвать иск, если я пересплю с ним. Так, может, ты станешь, наконец то мужиком и взвалишь на себя решение этого вопроса. Подъедешь к нему в отель и отсос…

Не успеваю договорить ужасные вещи, как мне прилетает хлесткая пощечина. Она меня затыкает.

Ухмыляюсь и потираю щеку.

Ну да, теперь точно ясно, что отец у меня мужик! Вместо того, чтоб решать проблемы, придумал идеальный выход — врезать мне с утра пораньше.

— Ира, ты несносная стерва! Мать была бы в шоке, услышав то, что ты мне только что сказала. Твоя задача выпутать фирму из клубка проблем. И тебе не впервой раздвигать ноги. Так пусть в этот раз хотя бы будет смысл, а не пьяные развлечения. Ты давно нравишься Самиру. В твоих интересах не просто переспать с ним, а заинтересовать богатого холостяка. Если б ты не была бестолковой дурой, то давно захомутала бы этого турецкого олигарха и женила б на себе. Только старайся больше молчать в его присутствии.

Вторая тирада отца звучит еще ужаснее первой.

Отлично! Заботливый папочка не видит ничего предосудительного в том, чтоб, как шкуру, подстелить меня под противного мне мужика.

Моя задача! Как заговорил…

Не до хуя ли у меня задач по сравнению с отцом — бездельником, а теперь еще и сутенером.

Да, плевать.

Отнимаю руку от пульсирующей щеке. В голове миллион мыслей. Все не пересказать. Обида горечью оседает на губах. Спокойно запиваю ее апельсиновым фрешем, пододвигаю тарелку с омлетом и начинаю меланхолично жевать.

Папа смотрит на меня мутным взглядом, пропитанным злостью и раздражением.

Трет лоб дрожащей рукой. Накал между нами спадает.

— Ира, прости. Боже, что мы друг другу наговорили. Детка, прости, что дал пощечину. Ты во всем права, — отец сдувается, как лопнувший шарик. Опускает плечи и его выражение лица меняется на патовую обреченность, — Я после смерти матери изменился. Стал надломленным, срываюсь на тебе. Прости, детка.

Дожевываю кусок омлета, что напоминает безвкусную подошву, допиваю фреш и встаю со стола. Глядя отцу в глаза, чеканю каждое слово

— Нет. Ты всегда был ничтожеством, готовым пустить меня в расход. Мужик с детства либо мужик, либо тряпка. Можешь больше не стараться мной манипулировать. Я трахнусь с Дагоевым и закрою контракт. Потом я уволюсь из Осколков и съеду из дома. Дальше учись жить без меня. Потому что твое потребительское отношение перешло все границы.

Хватаю ключи от тачки с полки и выхожу.

У меня нет жалости к отцу. У меня нет ее к себе!

Пусть учится нести ответственность за свои слова. Я за свои отвечаю!