Одна тьма на двоих

Волоски на коже разом встали дыбом. Слишком много эмоций было в этом взгляде. Нечитаемых, незнакомых, сильных – страшных.

Я не успела ни испугаться, ни дернуть Марка. Димка оторвался от косяка, сделал несколько ленивых скользящих шагов к нам и склонился надо мной, одновременно по-хозяйски властно положив ладонь на мою грудь и накрывая губы.

Я не смогла ответить на требовательный поцелуй. Я замерзла, застыла, сжалась, не представляя, что теперь будет. Марк наконец почувствовал, что что-то пошло не так и поднял голову.

Димка повернулся к нему – и на несколько мгновений темный и огненый взгляды скрестились как мечи в смертельном поединке.

Смуглая рука на моей груди напряглась, длинные пальцы на моих бедрах впились сильнее…

А потом горячий язык скользнул между моих губ, и другой – обвился вокруг набухшей влажной плоти, и я судорожно вдохнула от такой слаженной атаки.

Я любительница делать вид, что ничего особенного не происходит, даже когда происходит что-то совсем стремное. Однажды вдоль дорожки в лесу, по которой я шла, параллельным курсом шел человек в костюме крокодила с косой. И ничего. Я пару раз переключила треки в наушниках, остановилась сделать фото граффити на заборе и собрать кленовые листики. А потом пошла дальше. Крокодил потом свернул куда-то на просеке.

Или вот в юности, когда меня хватали в автобусе за жопу, с ничего не выражающим лицом просто разворачивалась спиной к стене. Ничего не происходит. Все в порядке.

Но это, вот прямо сейчас происходящее, даже для меня перебор!

Я хотела оттолкнуть Димку, свести ноги, сбежать, в конце концов, но стоило мне дернуться, как они снова обменялись этим, казалось, забытым взглядом-без-слов и снова сделали так, как умели только они – втянули, силой затащили внутрь, туда, куда я боялась идти сама.

Как обычно.

Пальцы Марка стали наглее, а язык жестче, мгновенно и принудительно захватывая меня в плен ослепительных ощущений. Он присосался к моему клитору – меня дернуло как током сладкой болью такой интенсивности, что разом ослабели все мышцы, словно от реального электрического разряда.

Губы и руки Димки – напротив, теперь ласкали меня мягче. Одна его рука зарылась в волосы, не давая прервать поцелуй, другая – массировала грудь. Чуть грубовато, чувствительно и так, словно он имеет на это право.

Ощущать поцелуи одновременно на губах и между ног – это был охренительно новый опыт в моей жизни! Все чудилась какая-то связь, какие-то особые путешествующие через все тело туда-обратно течения. Хотелось погрузиться в это, застыть, прочувствовать.

Меня ласкают сразу двое мужчин.

Господи, и каких!

Как в том анекдоте про то, что если у тебя нет мужчины, то у кого-то их два.

Словно я провела столько времени одна для того, чтобы сегодня получить джек-пот. Рыже-черный, огненно-темный шквал, который не выпускает меня из своих многочисленных рук, пробуждает в теле огненные взрывы своими языками, зажигает, морозит, смешивает в ошеломительные коктейли ворохи ощущений.

Но это я думала только сначала.

Потом думать стало нечем.

Они оба были для меня близкими, мы вместе спали, целовались, ласкались и занимались любовью уже много дней. Для сопротивления надо было включить разум, а он не хотел покидать сладкое дымчатое облако, в котором плавал по их вине.

Марк согрел дыханием напряженно пульсирующий узелок нервов, коснулся его кончиком языка – и одновременно задел внутри меня пальцами какую-то очень чувствительную точку, так что меня скрутило в ярких спазмах – пока Димка увлеченно вылизывал мои соски чуть шершавым, как у кота, языком.

Я слепо цеплялась пальцами за что попало – попалась перекладина кровати и его локоть, и я стиснула их, выгибаясь со стоном и тут же ловя губы Димки всасывая его язык.

Ярко-ярко-ярко, недостаточно, жарко, голодно, хочу еще!

Марк широко развел мои бедра, растянул меня до легкого дискомфорта, но его язык на нежной коже внутренней стороне бедра дополнил это ощущение так точно и правильно, что я заскулила, сама разводя ноги шире.

Димка куда-то делся из-под моей руки, ушел, я его потеряла и встревоженно завертела головой. Но он просто отвлекся, чтобы стянуть с себя футболку и снять штаны. Не глядя, он бросал вещи на пол, жадно наблюдая за тем, как Марк оставляет влажные дорожки, стремящиеся к моему раскрытому лону. Едва освободившись от одежды, он тут же присоединился к нему.

Они были там вдвоем – у моих ног, между моих ног, и одно осознание того, что происходит, заставляло меня меня дрожать нервной дрожью.

У меня такое в первый раз.

Это даже похлеще лишения девственности.

Двое – мускулистый и смуглый, гибкий и золотистый, темный и рыжий, котик и дракон, тьма и… еще одна тьма, обволакивающая меня сияющая сладкая тьма от их поцелуев.

Губы, пальцы, кожа, скользящая по коже, легкие касания на животе, обжигающие поцелуи на груди, пробирающий до костей ядовито-сладкий шепот, вползающий в уши:

– Тебе нравится?

– Хочешь еще?

И пока я думаю, две пары руки не забывают очерчивать мои бедра, касаться сосков, сжимать грудь, гладить плечи, забирая себе всю нервозность из дрожи и наполняя ее зудящим желанием.

– Ты не… обижаешься? – тихо спросила я, повернувшись к Димке.

Он только ухмыльнулся и поцеловал меня так, что вокруг зазвенело пространство, из которого мгновенно пропал весь воздух.

– Ты… нормально? – спросила я Марка, машинально облизнув опухшие губы.

А он прижался ко мне вплотную, скользнул губами по шее, очертил кончиком языка изгиб ушной раковины и горячо шепнул в глубину:

– Нет. Я хочу тебя так, что перед глазами темнеет.

Я захлебнулась воздухом при этих словах и сама впилась в его губы жадным поцелуем. Он всегда казался мне немного отстраненным и холодноватым и такая внезапная откровенность перевернула все внутри.