Лучшие поцелуи

Ничего не кончилось.

Как обычно кончается в этот момент мужского оргазма – вот он, логический финал, можно обняться и спать.

Не кончилось. Мое все еще пылающее тело было нанизано на другого мужчину, что гладил меня ладонями по спине, сжимал пальцами мои бедра, продолжая раскачивать в убыстряющемся темпе. Я еще не пришла в себя, а острые огненные иголочки уже вновь бежали по коже, собираясь грозовой тяжестью между ног.

Марк же упал на колени, обнял ладонями мое лицо и поцеловал так нежно и благодарно, словно я тут была его первой женщиной. От пронзительного этого жеста стало как-то щемяще и сладко. Особенно когда поцелуй так и не прервался, перетекая из трепетного в страстный, а лениво скользящий по моим губам язык вдруг сплелся с моим, утягивая меня обратно в огненную тьму.

И снова их касания – такие разные, такие противоречивые, что я не знаю, чего ожидать в каждый следующий момент.

Я теряюсь от этого.

Димины руки так бесстыдно мнут мою задницу, ладони подхватывают ее, приподнимая меня вверх, чтобы потом дать опуститься, рухнуть, вновь надеваясь на его член до предела.

Пальцы Марка так нежно вплетаются в волосы, а потом он резко сжимает кулак, откидывая мою голову назад, чтобы впиться поцелуем в основание шеи, и я чувствую легкую боль от укуса – теперь там останется след.

Чьи-то руки – не знаю, чьи! – ведут дорожки от талии до нижних полушарий груди, лаская их еле заметными касаниями, а потом сминают резко и рвано, заставляя меня задрожать от внезапного взрыва желания.

И пальцы – снова не замечаю, кому они принадлежат – теребят соски, рисуют узоры на вздрагивающем от легких касаний животе, разводят нижние губы, открывая клитор для дразняще-непристойных поцелуев склонившегося передо мной Марка. Удобнее это делать самому Марку, но они с Димой настолько идеально понимают друг друга, что я уже ни в чем не уверена.

Марк держит меня для него, когда Димка начинает вбиваться в мое тело резче и быстрее.

Марк накрывает его руки, сжимающие мою грудь.

Марк прижимается всем телом ко мне, опуская руку к моему клитору и, глядя мне в глаза, каким-то диким чутьем угадывает тот момент, когда Димка напрягается, замирает и кончает ровно в ту же секунду, когда мое лоно начинает сжимать его член, содрогаясь в оргазме от умелых пальцев его друга.

Это настолько невероятное ощущение, что мне надо его осмыслить.

Но никто не дает мне пауз.

Пока один отстраняется, чтобы прийти в себя и снять презерватив, другой завладевает моим телом полностью, проникая внутрь, туда, где все еще сочится влагой, вылившейся для другого мужчины.

Это никогда не кончится. Мне кажется, это будет длиться вечность – очень мягкое скольжение внутри, бережное, нежное ожидание, пока к одним рукам вновь присоединятся вторые – сейчас они просто гладят меня всю, ничего не требуя. Но без пауз. Без остановок. Без выдохов.

Только сливки.

Сегодня я слизывала с этих пирожных только сливки. Мне не нужно было ничего делать – кроме того, что я хотела сама.

Я целовала то одного, то другого.

Я опиралась на широкую мускулистую спину одного и терлась твердыми сосками о загорелую грудь другого.

Я ерошила темно-рыжие одного и черные волосы другого, наслаждаясь тем, как они скользят между пальцами, и я сжимала ладонями одновременно сразу два члена, наслаждаясь их упругой твердостью и неустанной готовностью.

Кажется, мне впервые в жизни по-настоящему нравился секс.

Как процесс.

Не ожидание слабого всплеска удовольствия в финале, не объятия с тем, с кем хочешь быть рядом всегда, а все эти удовольствия от поцелуев-укусов-касаний-скольжений-толчков-растягиваний-хлюпанья-оттягиваний-сжатий и снова по кругу. Все удовольствия сразу, можно не выбирать.

Я чувствовала себя избалованной принцессой, которая получает самые спелые персики и самую сладкую малину – и откладывает их в сторону, когда внезапно вместо малины хочется персиков, а вместо персиков после единственного укуса – опять малины.

Все, что Марк с Димой делали со мной в быту эти недели – только баловали, тешили, гуляли, помогали, избавляли от забот – сейчас происходило и в постели.

Оказывается, такой секс – я любила.

Эгоистичный.

Без компромиссов.

В котором не надо стараться, терпеть или расплачиваться чем-то за удовольствие.

В котором даже не надо побыстрее выдавать оргазм мужчине, который так упорно старается.

Они старались оба – и все происходило не в два раза быстрее, а в четыре.

– Я больше не могу… – наконец выдохнула я, оторвавшись от очередного поцелуя с Димой.

Не после чьего-то оргазма.

Просто так. Когда устала.

И они услышали.

Успокоились.

Оплели меня своими телами, укладывая между собой.

Мое тело, перенасыщенное ласками, казалось, просто расплавилось и стекло жидким золотом на простыни. Что-то внутри до сих пор сладко пело, между ног отголосками пробегали трескучие молнии, побаливали зацелованные соски – и вся эта симфония ощущений была такой слаженной и сладкой, что хотелось потягиваться как кошка, чувствуя, где еще бродят остатки непозволительных удовольствий.

Димка шумно дышал мне в шею, время от времени тоже вздрагивая, как бегущий во сне пес.

Марк прислонился лбом ко лбу и задумчиво водил кончиками пальцев по щеке.

– Ну что, – спросил он тихо. – Кто же из нас лучше целуется?

Я засмеялась, сбрасывая остатки блуждающего по телу напряжения, передернулась вся и застонала от тепла в расслабившихся мышцах.

Перевернулась на спину, чтобы видеть их обоих, обняла, целуя по очереди.

– Нет, не могу выбрать! – честно призналась.

У них невозможно ярко и счастливо сияли глаза. Теплой тьмой – у Димки, драконьим золотом – у Марка. А у меня, наверное, даже в темноте светились.

Кто бы знал, что эта стремная практика из порнофильмов в реальности – такая ошеломительная в своей полноте радость?

Наверное, с другими мужчинами было бы иначе. Но я была именно с этими. Которым я доверяла… и доверилась в этот раз до самого донышка.

Не зря.

– Ну что… – я перевернулась на живот и все-таки потянулась, тут же ощутив на своей заднице две разнокалиберные лапы. – Вы свое получили, теперь уедете наконец?

– Что-о-о-о? – выдохнул Димка, непроизвольно стискивая своей лапищей мою ягодицу так, что я пискнула от боли.

– Ты же не серьезно? – нахмурился Марк. Словно на миг и правда поверил.

– Нет… – мурлыкнула я, вытягиваясь под медленными касаниями четырех рук. Массаж сейчас был настолько в тему, что, кажется, это было лучше оргазма.

– Тебе понравилось? – вновь полушепотом, словно пытаясь скрыть разговор от Димки, спросил Марк.

– О, да-а-а-а-а… – протянула я, жмурясь от удовольствия.

Взрыв ощущений и эмоций пережег мои нервы настолько, что вездесущая тревога, щекотавшая меня, сколько себя помню, выдохлась, развеялась, как и не было.

Не исключено, что мое потрясающее настроение было таким из-за этого тоже. Как будто я годами ходила в тесной одежде и тут вдруг оказалась голой и могу свободно дышать и двигаться.

– Йесссссс! – не выдержал Димка. – Наша царевна-несмеяна призналась, наконец, что ей что-то нравится!

– Э? – удивилась я такой реакции.

– Ты же все время кривишь мордочку, – пояснил он. – Даже когда тебя все устраивает – ты никогда не признаешься в этом. Это первый раз!

– Перестань… – я закрыла лицо руками. – Не хочу думать, что этот первый раз пришелся на мой первый групповой секс. Это слишком странно!

– Не страннее нашей жизни вместе, – пожал плечами Марк. – Естественное продолжение.

– Твои подружки, небось, после нашего выступления в Зуме, приписали тебе кучу куда более стремных штук. Так что – смирись! Ты вряд ли приблизилась к их фантазиям! – Димка откинулся на подушки, подложив руки под голову.

Я провела кончиками пальцев по его идеально вылепленному твердому прессу, блестящему от пота. Это было так красиво и так совершенно… Что я поддалась порыву и прошлась губами по его животу вниз, туда, где свитые канатами паховые мышцы сходились, указывая на тут же привставший член.

И снова вверх, лизнув теплое железо жетона у него на груди и прикусив по очереди маленькие темные соски.

– Эй… – Марк намотал мои волосы на руку и потянул к себе. – А я?

– А ты идешь готовить завтрак! – хохотнул Димка, ловя мои губы в смачном поцелуе, но тут же вскакивая с кровати. – Потому что ванная – моя!