ГЛАВА 23

Вилла в Закатной бухте с первой секунды поразила меня в самое сердце. Старинное белоснежное здание с мраморными колоннами, широкими верандами и ажурными фронтонами стояло над морем, на пляж вела широкая пологая лестница. На территории виллы имелось два бассейна – маленький под крышей и большой на свежем воздухе, – роскошный парк с изумрудной травой, цветущими кустами и пальмами, множество беседок и павильонов, как совсем открытых, так и буйно увитых вьющимися растениями, фонтаны, террасы… В общем, все, чтобы почувствовать себя как в лучшем отеле, но не забывать при этом, что это древняя летняя резиденция императорского рода. Находилась вилла в удалении от приморского города, и добраться туда можно было только на машине или порталом.

Прислуга уже знала о нашем приезде, и покои для нас были готовы. Мы с Грегом по привычке выбрали комнаты поближе, чтобы не бегать далеко. Дарику и Норелю опешивший поначалу старый гоблин-управляющий выделил одну комнату на двоих. Себастьян сначала не планировал оставаться с нами, но потом посмотрел на наши предвкушающие рожицы и тоже решил немного погостить. Мы договорились, что осмотримся, быстро перекусим и сразу же пойдем купаться. Море! Нас ведь ждало море!

Выделенные мне покои очаровали сразу же. Белые стены, коричневое дерево мебели и лазурный текстиль. Вот так в нескольких словах можно описать интерьер. Огромная кровать в спальне, просторная ванная, напичканная самой современной сантехникой. Удобные диваны и кресла в гостиной… В общем, все, чтобы почувствовать себя на отдыхе. А за окном шумел морской прибой…

Утром Ян поплавал в море, позавтракал и вернулся в Калпеат, а мы с братом остались.

Следующие два дня Грег купался и наслаждался жизнью, Руби подолгу лежала в специально разведенном для нее костре, поглощая стихию огня, и восстанавливалась. А я вела растительный образ жизни. Ела, загорала, купалась и спала, спала, спала. То дремала под прямыми солнечными лучами в позе морской звезды, то перебиралась под зонт и снова засыпала. Зато ночью долго не могла решиться лечь в постель, а позднее ворочалась с бока на бок, не имея сил заснуть. И вовсе не потому, что не хотела спать. Просто… меня мучили кошмары.

Не единожды за ночь меня будили Дарик и Руби или же я сама просыпалась от своего собственного крика, и лицо было в слезах. Во сне я снова переживала весь тот ужас с неудавшимся жертвоприношением и казнью, которую свершила.

На третий день Грег не выдержал и начал выносить мне мозг лекциями о том, что пора успокоиться и забыть. И вообще, мол, все же хорошо. Жизнь наладилась, больше мне бояться нечего. Только… как же ему объяснить?

– Грег, отстань! – не выдержала я и прикрикнула на него после очередной долгой и нудной лекции.

Время было послеобеденное, мы снова находились на пляже под зонтом и лениво смотрели на набегающие волны. А Руби то бегала по мелководью, то пряталась в тени. Хоть она и огненная гончая, и по идее стихия огня ей по нраву, но от морского зноя уставала и она.

– Не отстану! – осклабился брат. – И не теряй зря силы, кричать на меня бесполезно. У меня знаешь какая закалка? Ха! Если уж я даже Яна не боюсь, когда он на меня рычит, то тебя и подавно не испугаюсь.

– Утоплю, – пообещала я.

– Всплыву, – ответило мне всклокоченное улыбающееся чудовище. – Такое, как я, – не тонет.

– Грег! Отвяжись!

– Не-а. Давай лучше соглашайся позировать этому своему голокостному художнику. Он даже меня уже попросил повлиять на тебя. Мы ведь тут уже целых три дня.

Норель действительно хотел меня нарисовать, но пока я не находила сил, чтобы начать позировать.

– Не целых три дня, а всего три дня, – машинально огрызнулась я.

– Зануда! Скучная депрессивная зануда. – Брат вскочил, и я с тоской посмотрела на него. Сейчас ведь опять начнет меня доставать и тормошить. Никакого покоя нет! – Значит, так! Сейчас ты встаешь, раздеваешься, заходишь в воду по щиколотки и позируешь.

– Что? Грег, ты в своем уме? Как это я разденусь?

– А что такого-то? Я в дом уйду. Слуги сюда не выходят. А телохранители… А мы им скажем, чтобы отвернулись. Или пусть тоже в дом идут.

– А они, конечно, возьмут и послушаются, – хмыкнула я.

К нам действительно приставили четырех суровых подтянутых парней, и они в две смены караулили. Правда, общество свое они не навязывали. Я как-то быстро перестала их замечать, впрочем, мне не привыкать постоянно жить в обществе охраны, а вот братец сначала сильно бушевал и ругался. Но куда ж деваться-то? Приказ императора есть приказ императора. К тому же нас давным-давно предупредили, что на море выпустят только с охраной.

– Норе-э-эль! – завопил вдруг Грег в сторону виллы и показал большой палец. – Тащи сюда свои кости! И кисти не забудь, будешь рисовать!

– О боги! – от его вопля меня аж подкинуло.

А вниз по лестнице уже спешил художник с мольбертом наперевес.

Грег честно исполнил свою угрозу и бросил меня на растерзание зомби. Договориться с телохранителем было сложнее. Уходить он отказался наотрез, но согласился повернуться к нам спиной и честно не подглядывать. И предупредил, что, если услышит хоть звук, который воспримет как угрозу для меня, не станет обращать внимание, одета я или нет, а вмешается.

Меня такая перспектива совершенно не обрадовала, и позировать нагой на пляже я категорически отказалась. В конце концов у меня такой купальник, что… Четыре маленьких треугольника и веревочки.

С этого дня Норель ходил за нами неотступно и постоянно рисовал. То делал наброски карандашом, то пастелью, то… Оказалось, что художник – это еще хуже зомби. Потому что с зомби договориться можно, а с горящим вдохновением художником – нет.

Как ни странно, никто из семьи нас не навещал, хотя грозились. Себастьян появился только вечером четвертого дня, да и то ненадолго. Узнал, как у нас дела, оставил какие-то пакеты, поужинал, пошептался с Грегом и снова исчез. Правда, причина его визита выяснилась на следующий же день.

– Иржик! – заявил мне братец во время обеда. – Там тебе Ян вещи привез. Иди надевай.

– Что за вещи? – спросила я, продолжая лениво пить кофе.

– Вот наденешь и узнаешь. Давай шевелись. И хватит столько есть, ты скоро станешь как плюшка.

– Сердца у тебя нет! Пожалел сестре кусок хлеба, – вяло огрызнулась я, даже и не думая вставать и куда-либо идти.

– Не положено! Я темный, а все знают, что мы страшные и злые. Так что нечего тут изображать вселенскую скорбь по своей загубленной жизни. Топай давай!

Этот неугомонный тип вскочил, оттащил мой стул от стола и поволок меня за собой. Потом вручил мне пакеты, оставленные Яном, и позвал Дарика.

– Дарик! Через три часа вот эта мрачная девица должна выглядеть как угроза немедленной смерти от разрыва сердца всему мужскому населению империи. Понял?

– Так точно, господин, – прищелкнул пятками скелет. – А от чего конкретно они должны будут умереть? От восторга или от испуга?

Не выдержав, я хихикнула и стала распаковывать свертки.

– Дарик, ты совсем, что ли, мозга лишился? Конечно, от восторга!

– Так нет у меня мозга, господин, извините. Один только череп и остался, – пошутил мой камердинер.

– Да, как-то не подумал, – тут же нашелся Грег. – Тогда шевели… Светом своим синим шевели. Чего там тебе Ян напихал в твой череп, вот тем и думай. И делай вот из этой мымры с облупившимся носом красотку.

– Эй! А в лоб?! – вот тут я не могла не возмутиться.

– Вот! Именно про это я и говорил! – многозначительно поднял указательный палец Грег, глядя на меня.

Пришлось кинуть в него подушку…

Брат рассмеялся, запульнул подушку обратно и ушел. А Дарик отобрал у меня так и не распакованные до конца свертки и затолкал в ванную. Следующий час этот неупокоенный зомби мучил меня всякими ваннами с пеной и эфирными маслами, масками, притираниями и для тела, и для волос. Потом пришла массажистка, которая тут, оказывается, тоже имелась (вот я раньше не знала, а то бы пользовалась ее услугами), и занялась продолжением дела Дарика. А следом и маникюрных дел мастерица заявилась. Ну и сервис! Где они все эти дни от меня прятались?!

К исходу выделенного братом времени общими усилиями меня привели в норму. Женщины ушли, а Дарик вынес на вытянутых руках платье.

– Это что?!

Я вытаращилась на эту… это… на то, что он мне демонстрировал. Подобрать подходящее определение увиденному у меня пока не получалось.

– А это вам платьишко, – радостно щелкнул зубами Дарик.

– Я это не надену!

– Наденете, леди. Наденете, – вздохнул он. – Там еще и обувь, и украшения, и, прошу прощения, но белье. Раз лорд даль Техо это привез, значит, надо надеть.

Прибью Яна. Потом! Сначала примерю на себя это безобразие, а потом обязательно прибью.

Через некоторое время мы с Дариком вдвоем смотрели на мое отражение в зеркале, а из кресла что-то шипел Норель, которого позвали в качестве группы поддержки. Правда, я рассчитывала, что он поддержит меня. Но эти зомби… они оказались солидарны в своем стремлении запаковать меня в обновки.

Платье оказалось совершенно невозможным. Короткое, без рукавов, с глубоким вырезом… Нет, мне оно шло безумно. Но… как-то…

На матовом облегающем чехле телесного цвета располагалась черная густая паутина. Словно безумный модельер-паук взял и соткал платье сразу на манекене. На спине подкладка отсутствовала до самой талии, и там эта паутина касалась обнаженной кожи. Но и этого мало: спереди глубокий вырез тоже был заплетен узором почти под горло.

Как я в платье запаковывалась, чтобы не порвать эти тонкие нити, – это отдельная песня. Так вот. Издалека ткань чехла была незаметна, и возникало ощущение, что паутина сплетена прямо на обнаженном теле. Но и это не все. В комплекте к платью шло белье, и грудь в этом паутинном вырезе оказалась поднята ну очень высоко. Демоны! Да на нее сейчас стакан можно ставить! Ноги обуты в закрытые черные босоножки на высоких тонких металлических каблуках, украшенных сверху паучками с черными камушками глаз. Черные кожаные браслеты на обеих руках завершали наряд. Волосы мне Дарик высоко поднял, начесал и завертел в нечто невообразимое, добавив к этому облику подведенные черным карандашом глаза и темно-красную помаду.

И тут, как обычно, соответствуя своей манере вламываться без стука, в комнату ворвался Грегориан и, остолбенев, застыл, таращась на меня.

– Королева! – прошептал Норель, нарушая повисшую тишину. – Черная королева!

Руби, сидевшая все это время тише мышки, наблюдая за нами, тихо заскулила и прижала морду к полу.

– Вот же уллис! – выдохнул брат. – Умереть не встать!

Он попятился назад, на ощупь нашел стул и плюхнулся на него, сканируя меня взглядом с ног до головы и обратно.

Я повернулась к нему, глубоко вздохнула, и грудь в вырезе колыхнулась.

– Не дыши! – выпалил Грег, он глядел на меня как зачарованный. – Не дыши, не шевелись и вообще…

Брат выхватил линккер из кармана черных штанов и быстро набрал чей-то номер.

– Грег? – послышался голос Яна.

– Забирай нас! Только сначала выпей успокоительного, – протараторил братец, продолжая смотреть на меня.

– Все так плохо? – В голосе некроманта послышались встревоженные нотки.

– Придешь и сам увидишь. А я это комментировать отказываюсь! – отрезал Грег и сбросил звонок.

Себастьян ждать себя не заставил. Через минуту раздался стук в дверь, и некромант вошел, не дожидаясь разрешения.

– Горна луксардо! Таркха дерр![2] – выругался мужчина сразу же, как только нашел меня взглядом.

Я продолжала молчать, ожидая, пока мне разъяснят, что происходит, и заодно напомнила себе, что собиралась узнать, как переводится это древнеэльфийское ругательство. Когда-то я его уже слышала от придворного мага. Правда, помнится, там еще была какая-то фраза. Пауза затягивалась, и я пока осмотрела наряд Яна. Черные кожаные брюки, белая обтягивающая футболка, кожаные браслеты с шипами на руках. Так-так!

– Перестарались! – озвучил результат своих размышлений Ян.

– Ян, может, вы мне все-таки объясните? Для чего это все? – Я провела рукой вдоль тела, демонстрируя наряд, и сделала к нему шаг.

– Я же тебе сказал не дышать и не шевелиться! – возмутился Грегориан и посмотрел на родственника. – Нет! Ну мы так не договаривались!

– Ну есть немного, увлеклись, – развел тот руками. – Но теперь уже поздно что-либо менять. Выдвигаемся.

– Куда?! – потребовала я ответа.

– Как куда? На концерт «Диких» конечно же. Куда еще можно идти в таком виде? – Ян пожал плечами.

У стадиона, на котором должен был проходить концерт, толпился народ. Впрочем, это нормально, и было бы странно, если бы его не было. Это ведь концерт «Диких». Я предпочла ничего не спрашивать, доверившись Грегу и Яну. Ведь если они меня сюда привели, значит, билеты у них есть. И не только для нас, но и два билета для телохранителей, которые оделись неброско, чтобы не привлекать внимания, и держались вроде бы рядом, но чуть в стороне.

И точно. Ян вынул билеты, предъявил их контролерам, и мы пошли к нашим местам, к счастью, сидячим. Долго на таких каблуках я бы не выстояла. Да и вообще… Физически вроде бы оправилась за эти дни, но было ощущение, словно из меня вынули внутренний стержень.

Двигалась, ходила, дышала, ела, плавала, позировала… Но все это будто не по-настоящему. Словно это не я, а механическая кукла с заданной программой. А я, та девочка Иржина, потерялась где-то на дороге к алтарю или скорее на пути от случившегося на алтаре к сегодняшнему дню. Не знаю, почему так. Это ведь не первая кровь на моих руках, и да, в прошлый раз я тоже переживала все очень тяжело. Но почему-то было легче, чем сейчас. То ли потому, что дети вообще обладают более гибкой психикой, то ли из-за того, что раньше я твердо знала, за моей спиной – папа. И жила в душе стойкая вера, что все обязательно будет хорошо. Без вариантов! Ведь у меня такой отец.

А сейчас… Да, рядом со мной были люди, которые хотели и пытались мне помочь, опекали в меру сил. Но не уберегли.

Плюс к этому возникло стойкое ощущение собственной беспомощности и неприспособленности. Что я сама сделала, чтобы не допустить подобного? А ничего! Не вытребовала себе охрану, не настояла на том, чтобы мне выдали оберег с маячком. Это хорошо, что лорд Дагорн не стал церемониться и молчком вручил мне украшения с этими сигнальными маячками. А если бы нет? А я ведь еще на Яна сердилась, когда узнала, что его подарок, подвеска с птичкой, имела такой маяк. Дура!

А мои тренировки? Расслабилась, забросила все. Не тело, а кисель. И ведь становится все хуже, навыки теряются, если их не поддерживать. Столько лет тренировалась, и что? Попала в такую ситуацию, когда нужно было спасти свою собственную жизнь, и ничего – ничего! – не смогла противопоставить тому мужику, что приголубил меня кулаком по лицу. Юбки мне, видите ли, помешали, каблуки высокие… А о том, что под этими пышными длинными юбками у меня был кинжал, забыла. Растерялась, понадеялась на Руби, упустила время.

Моя работа? Сама я ее нашла? Как же… Мне ее преподнесли на блюдечке с голубой каемочкой. А все те годы, которые я провела за учебой? Я ведь действительно много знаю и умею, но чем занимаюсь? Прогуливаюсь на экскурсиях по дворцу в надежде, что мифическая, никем не изученная и не поддающаяся логике интуиция позволит мне что-нибудь найти. Чего ради тогда потратила пять лет жизни в академии?

Плыву по течению и даже не пытаюсь сделать хоть что-нибудь сама.

Деньги? Папа оставил.

Квартира? Тоже папа.

Работа? Император обеспечил.

Новое имя и легализация? Тоже – его величество.

А моего мозга не хватило даже на то, чтобы выдрессировать Руби. Да, она огненная гончая, демоница, но она ведь еще и собака. И ничего не умеет, ее всему нужно учить. А Обитель Знаний? Нашла ее и расслабилась. За все эти дни ни разу больше не навещала то место. Хотела ведь выучить язык демонов, и?.. Да боги с ними, с демонами! Я даже не прочитала еще книг по истории, географии и юриспруденции Темной империи.

Да много чего еще я могла предъявить самой себе. Копаться в своей душе всегда неприятно. А уж когда вытаскиваешь на свет все, о чем даже думать не хочется, и понимаешь, что это правда… То, что сейчас я пребывала в стрессовом состоянии, усугубляло эти мысли, делая их еще более болезненными.

Что там говорится про депрессию? Память послушно напомнила:

«Психическое расстройство, характеризующееся снижением настроения, утратой способности переживать радость. Присутствуют постоянные негативные суждения и двигательная заторможенность. Плюс снижена самооценка, потерян интерес к жизни и привычной деятельности».

Вот именно все это я чувствовала. Придя к этой мысли, неожиданно споткнулась и, пролетев по инерции вперед еще пару шагов, врезалась в спину идущего перед нами крупного высокого мужчины. А Руби тут же присела рядом, приняв остановку как нечто закономерное.

– Эй, поаккуратнее, цыпочка! – прогудел мужчина, оборачиваясь, и тут же восторженно присвистнул. – Мне, конечно, очень приятно, что на меня кидаются такие умопомрачительные красотки. Но все же стоит быть осторожнее.

Я отрешенно посмотрела на него. Высокий, мощный, широкоплечий, с длинными ногами и узкими бедрами, с загорелой почти дочерна кожей и светлыми лучиками вокруг глаз. Улыбчивый тип, вероятно. Черные густые длинные усы, переходящие в баки. Волосы спрятаны под банданой с черепами. Черные кожаные штаны и жилет, серая футболка, широкие браслеты на обеих руках. Типичный представитель поклонников творчества «Диких».

Мужчина же в это время осматривал меня. Хмыкнул каким-то своим мыслям и едва заметно покачал головой.

– Ау! Красавица, ты живая? – Он помахал рукой перед моим лицом.

– Да. Извините, – бросила я ему и попыталась обойти.

– Ну не спеши. Ребята, это ваша куколка? – посмотрел он на Яна и Грега.

– Наша, – весело согласился брат и обнял меня за плечи.

Себастьян, к моему вялому удивлению, промолчал и даже не сделал замечания этому привязчивому типу. Телохранители тоже стояли спокойно, не делая попыток оградить меня от нежелательного внимания. И Руби не пыталась скалиться. Надо понимать, что этот человек неагрессивен и пока не представляет угрозы? Наверное.

– Не боитесь выпускать ее вот так? – многозначительный взгляд карих глаз нежданного собеседника указал на мое декольте.

– Не-а, не боимся. Такую девушку никто не решится обидеть! Красотища же! – хохотнул Грег, а Ян снова промолчал.

– Обидеть? Не-э-т, такую девушку хочется не обидеть, а съесть! – щелкнул мужчина зубами, и я брезгливо поморщилась, глядя в сторону. Не люблю такие глупые шутки и пошлости.

Странно, что ни Грег, ни Ян не пытались одернуть наглеца.

– Так как тебя звать, малышка? – продолжил назойливый тип.

– Никак меня звать не надо. Извините, нам пора. – Я снова попыталась его обойти.

– А я – Гондар, – не обращая внимания на мое нежелание общаться, представился мужчина.

– Очень приятно с вами познакомиться, Гондар, – бесцветно ответила, надеясь, что он отстанет.

– Ты чего мне «выкаешь»? Все же свои, – хохотнул он. – Смотрю, мы соседи.

– Что?

– Да вон же, места у нас, говорю, рядом. Соседями на концерте будем.

Он еще что-то говорил, а я пальцами дотронулась до загривка Руби и пошла вперед. Не остановили меня даже оклики Грега и Яна. Догонят… Не обращала больше внимания и на навязчивого мужчину. Хотя нет, вру. Что-то меня все-таки зацепило в этом незнакомце. Что-то неуловимо знакомое, но?..

Мы дошли до нашего сектора, начали подниматься по лестнице, и в какой-то момент мой каблук попал на камушек, отчего я потеряла равновесие и начала падать. Ко мне одновременно протянулось несколько рук, но поймал меня этот самый Гондар, который, оказывается, шел вместе с нами.

– Цела? – Он встревоженно посмотрел мне в глаза, и в это мгновение пришло узнавание.

Да-а-а! Грим ему нанесли первоклассный, даже я не признала его сначала, хотя всегда считала себя очень наблюдательной. Вероятно, виновато мое рассеянное заторможенное состояние и погруженность в самоедство.

– Вы? – выдохнула, глядя в карие глаза.

– Я! – Глаза смеялись.

– Но?..

– На концерт, говорю, пришел. Так что, малышка, береги свои красивые ножки и больше не падай.

Мне бережно помогли вернуть равновесие, и я наткнулась на веселящиеся взгляды братца и Яна. Так это розыгрыш? Или его величество просто хотел остаться неузнанным во время посещения концерта «Диких»? И ведь не спросишь. Везде чужие уши…