Глава 15

— Где ты был, Фелюш? Я думала, ты… тебя нет… Я хотела к тебе…

— Прости меня, прости! — хрипел я, боясь даже на миг выпустить ее из рук.

До сих пор не верил, что я справился, нашел ее, свою Белку. Меня словно парализовало, заклинило суставы в одном положении и мышцы никак не хотели расслабляться. Я держал свою девочку, или сам держался за нее — не важно. Смотрел на нее и понимал, что нет никого прекрасней, желанней, любимей.

— Это правда? Я не сошла с ума? — она все еще плакала.

Видел, как ее слезы катятся по щекам, смешиваются с каплями дождя. Наша одежда давно промокла под холодным ливнем, но я не мог выпустить Белку, чтобы как следует укутать сухим пледом. Не замечал ничего вокруг. Знал, что нужно выставить обогрев салона. А все равно не мог пошевелиться.

Тачку я припарковал рядом с черным входом в ресторан. Как знал, что мою Белку понесет именно сюда. И как только догнал ее и смог боле менее двигать ногами, усадил на заднее сиденье в машину. И сам рядом забрался. Куда мне сейчас за руль? Я ее не хотел выпускать и на секунду. На миллиметр не хотел отодвигаться.

— Нет, Белочка, — шепнул я, убирая пряди, облепившие красивое личико. Пряди были короткими, а у меня защемило в груди от того, что Белка их остригла.

— Отрастут… — сквозь слезы улыбалась Белочка. — Я не хотела их срезать, но не могла… Тебя не было, и я… Не могла…

Она вновь горько разрыдалась, а я крепко прижал ее к себе.

— Все позади. Я рядом, — уговаривал я ее, рвано дыша в ее макушку. Она была такая маленькая, моя девочка, моя Белка. Но такая родная и безумно любимая.

Я тысячу раз умирал без нее и только в эту секунду будто пришел в себя после злополучной аварии. Два с половиной года — это жуткий кошмар, кома, в которой существовал мой мозг. А сегодня — начало новой жизни.

— У нас дочь, Исай, — прошептала Белка, пряча свое лицо на моем плече.

Я лишь прикрыл глаза, спрятал чувства от всего мира, как и привык. Но Белка подняла голову, коснулась моей щеки дрожащими пальцами. И улыбнулась. Ее бледное лицо засияло, точно солнечный лучик, ярко и радостно.

— Дочь Верочка, — шепнула она.

А я рвано выдохнул, сглотнул перехвативший горло ком.

— Спасибо! — пробормотал я.

Гладил ее щеки пальцами, воскрешал в памяти ощущение бархатистой, нежной кожи, дышал ее запахом, ее улыбкой, мягким светом ее глаз, путал пальцы в шелке ее коротких прядей на затылке, покрывал ее крохотную ладошку жадными поцелуями и никак не мог оторваться.

Я так давно не чувствовал ее рядом!

Целую чертову вечность!

Гладил ее щеки пальцами, воскрешал в памяти ощущение бархатистой, нежной кожи, дышал ее запахом, ее улыбкой, мягким светом ее глаз, путал пальцы в шелке ее коротких прядей на затылке, покрывал ее крохотную ладошку жадными поцелуями и никак не мог оторваться.

Белка обнимала меня, плакала, смеялась. А мне казалось, что мир стал ярче, ослепил красками и светом.

Ливень хлестал по затемненным стеклам тачки, барабанил по крыше, прятал нас от любопытных глаз редких прохожих, а я видел только мою девчонку и свет, который она мне дарила одной лишь улыбкой.

— Господи, это точно ты! — хрипло прошептала Белочка, цепляясь за мои плечи тонкими пальцами.

А я понял, что дрожь так и не покинула ее тело. Возможно, причиной были нервы, переживания, или все же промокла и замерзла под дождем.

«Ну, и придурок ты, Исай!» — «похвалил» я себя и принялся стаскивать с себя пиджак, чтобы хоть как-то укрыть и согреть Белку.

Укутал ее хрупкие плечи своей одеждой. Девочка тут же спрятала нос в плотную ткань, глубоко вдохнула. А я обнял ее и устроил на своей груди.

— Точно я, — подтвердил ее слова, осторожно придержал за подбородок, заглянул с мольбой в ее заплаканные глазки: — Познакомь меня с Верочкой, Белка.

Я просил Белку, а сам боялся, что пошлет она меня далеко и на ближайшую пару лет. Я бы послал. Ведь обещал заботиться, а исчез и потом так долго искал. Пока она сама… одна… без меня, с ребенком на руках.

Вместо ответа моя Белочка вновь разрыдалась, крепко обнимая меня за шею. Я улыбался, целуя ее волосы.

Вера — замечательное имя. Вера Исаева. Наша Вера.

***

Квартира, в которой жили мои малышки, выглядела вполне прилично. Дверь была добротной, крепкой, а через глазок просматривалась вся площадка.

Белка открыла замок своим ключом. Тут же в коридоре появились две старушки и принялись удивленно рассматривать меня.

— Добрый вечер, милые дамы! — улыбнулся я, не выпуская ладонь Белки из своей. Просто не мог разжать пальцы, даже за рулем сидел вот так, управляясь одной рукой. — Феликс Исаев.

Старушки разом побледнели, схватились за сердце, синхронно присели на табуретки у стены.

— А ты все «умер, умер»! — всплеснула руками бабушка с копной седых кудрей на голове. — Или это другой? Мало ли Феликсов в городе!

— Я тот самый! — заявил я, прижимая Белку к себе. — Приехал за своими девочками.

— Быстрый какой! А раньше что, электрички не ходили? — поинтересовалась вторая бабуля.

— Раньше я не очень ходил, — признался я.

Я прекрасно понимал этих воинственных бабок. И был им благодарен. С такой обороной никакие Судаковы не страшны. Один минус — придется и мне доказывать, что достоин Белки и Верочки.

— А ну-ка, Сеня, сходи к Верочке! Только-только уснула. Утомилась маленькая. А мы пока на стол накроем, да, Феликс Исаев? — решительно заявила одна из бабулек. — Пойдем, Макаровна! Чего в дверях гостя держать?

— Бабулечки, ну что вы, в самом деле?! — попыталась заступиться за меня Сеня, а я ласково поцеловал ее в уголок губ, подмигнул.

— Беги, Белочка, все в порядке, — заверил я любимую и, не стесняясь любопытных и проницательных глаз старушек, поцеловал хрупкую ладошку прежде, чем выпустить ее из своих рук.

— Глянь, какой обходительный, — громким шепотом поделилась баба Марта с бабой Глашей. Постарался скрыть смех, больно уж серьезно были настроены бабули.

***

— И где вы пропадали, молодой человек? — бабки синхронно сверлили меня взглядами, предварительно усадив на стул в центре кухни. Не хватало яркой лампы и стальных «браслетов» на запястья. А так — стопроцентное сходство с «ментами».

— Сначала в больнице, потом в реабилитационном центре, потом у брата. А как встал на ноги, перебрался сюда. Дело свое открыл. Недвижимостью обзавелся, — отвечал я в общих чертах.

— А в центре чего делал? Неужто, наркоман? Мы Сеню к наркоману не отдадим! А Верочку тем более! — скрестила руки та, что с кудрями. Нужно бы у Белки спросить, кто из них кто, чтобы не путать.

— Нет, после аварии лечился, — пояснил я. — Справку могу предоставить, и выписку из больничной карты.

— Ты не думай, мы тебе Сеню с Верочкой не отдадим! Настрадалась девочка от горя, намучилась! — тихо прошептала кудрявая старушка.

Я понимал их, черт, хорошо понимал. Но свое не отдам!

— Послушайте, я вам благодарен, честно, — осторожно начал я. — Но Арсения — не просто любовь всей моей жизни. Я только благодаря ей и выкарабкался. Учился ходить заново только ради нее, потому что знал: ждет.

— Не ждала она, — всхлипнула вторая старушка, которая изначально казалась более бойкой. — «Добрые» люди сказали ей, что ты умер.

— Она сама будто умерла, и только Верочка ее держала, — причитала Макаровна.

Криво усмехнулся. И сам это понимал. Видел, как сильно изменилась моя Белка. Похудела, осунулась, круги под глазами. Решил, что нужно ее в отпуск свозить, поправить здоровье. И Верочку свозить. Всех вместе. И бабок этих буйных.

До одури хотелось помчаться в другую комнату и взглянуть на дочь. Просто посмотреть на нее.

— С добрыми людьми я разберусь, — отрывисто бросил я, сжимая руки в кулаки до хруста. Я даже мысли не допускал, что все виновные не будут наказаны. Будут. Это Белка всем все прощает, а я не могу и не стану.

***

Все события, происходящие вокруг меня, казались мне нереальными. Я все еще боялась допускать мысль, что это не сон. Но Феликс был здесь, рядом со мной, и воздух вокруг меня, кажется, пропитался его запахом, его силой и уверенностью.

Мой Исай вырос из взрослого мальчишки в красивого и серьезного мужчину. Я не верила, что мы ровесники. Он словно был старше меня, мудрее, опытнее. А я чувствовала себя рядом с ним маленькой девочкой. И не потому, что он был выше меня на две головы и тяжелее на сотню килограмм. Нет. Он был Мужчиной.

Бабушки пытали его вопросами. А я тихонько подошла к детской кроватке. Думала, Верочка сопит, обнимая своего любимого плюшевого медведя. Но нет, дочка не спала, а тихонько сидела в кроватке, глядя на мир своими чудесными глазками.

Я тихо и счастливо рассмеялась. Я дико хотела показать дочь Исаю. Отчаянно хотела, чтобы он увидел ее.

Подхватив малышку, прижала к себе. Дочка тут же залепетала обо всем на свете и обхватила меня за шею.

— А давай я тебе покажу папу? — ворковала я.

Верочка потянула ручки к тумбочке, на которой лежал мой школьный альбом. Я часто показывала дочке наши с Феликсом фотографии. И она даже научилась показывать на них маму и папу.

Я поняла, что улыбаюсь сквозь слезы. Прошла по длинному коридору и замерла на пороге кухни.

Видела, как широкая спина Феликса напряглась, и любимый обернулся.

Его взгляд застыл на кукольном личике нашей малышки. Жадный, полный обожания взгляд, от которого хотелось смеяться в полный голос и плакать навзрыд.

— Па-па-па! — постановила Верочка, ткнула пальцем в Феликса и крепче обняла медведя.

Исай молчал, он не двигался, не встал на ноги, не шагнул к нам. Так и сидел, глядя на меня и на Верочку в моих руках.

На ватных ногах я шагнула ближе к Феликсу. А он словно очнулся от транса. Крепкими руками прижал меня к себе, заставляя сесть на его колено. Верочка оказалась между нами, в плену сильных рук. Она не плакала, не пыталась вывернуться или сползти с колен. С интересом рассматривала Феликса, а потом и вовсе своей ладошкой схватила его за волосы.

Кажется, бабушки тихонько вышли из кухни, оставляя нас втроем, наедине с нашим счастьем.

Феликс прижимал к своей груди и меня, и Верочку. Я слышала, как гулко колотится его сильное сердце. Я уже не рыдала, но соленая влага все равно появилась на моей щеке. И только подняв лицо и заглянув в глаза Исаеву, поняла, что слезы не мои.

— Спасибо! — хрипло выдохнул он, а я осторожно вытерла ладонью его щеку, поцеловала со всей лаской, нежностью и любовью, что прятала все это время и дарила их лишь нашей дочурке.

— И тебе! — прошептала я в ответ.