Глава 21

Наша принцесса капризничала. Мы успели купить ей платье, новые туфли. Даря привезла моей дочери что-то странное, что крепилось на волосы. Верочка, увидев это чудо из цветов, бантов и блесток, тут же потребовала примерить. И больше не снимала. И если до поездки в ЗАГС вела себя отлично, играла с братьями, бабушками, даже ребятами из банды. То как только мы сели в машину, тут же раскапризничалась.

— Мы пропустили дневной сон, — пояснила Белочка, укачивая дочь на руках. — Теперь будет капризничать до самого вечера.

Я с улыбкой наблюдал за моей Белкой и Верой. Обе красавицы. Обе безумно любимы мной. А с капризами мы справимся. На то они и принцессы, чтобы капризничать.

— Иди ко мне, солнышко! — позвал я, протягивая руки к дочери.

Вера тут же перебралась ко мне на колени. А я, склонившись к ее ушку, принялся шептать ей, какая она у нас с мамой замечательная, умница, красавица.

Вера согласно кивала и соглашалась вести себя прилежно. Правда, отказалась идти ножками до крыльца здания. А я не возражал. Так и нес свою крошечную принцессу до самого зала, в котором нас уже ждали для регистрации брака.

Церемония длилась не более получаса. А мне казалось, что все пронеслось за секунду, одной смазанной, яркой радугой. Я видел мою Белку, ее улыбку, адресованную мне. Держал Верочку на руках, пока ставил подписи в документах. И сам глупо и по-идиотски улыбался.

А в голове постоянно билась мысль: Моя Белка — Исаева! Моя Исаева Белка! И документы по удочерению Верочки Шторм обещал подвезти уже утром. Словом, я теперь по всем законам был мужем и отцом семейства.

— Можете поцеловать невесту! — расслышал я фазу женщины, ведущей церемонию.

Можно подумать, мне нужно чье-то разрешение, чтобы поцеловать жену! Так и хотелось выкрикнуть вслух. Но было не до этого.

Верочка разрешила выпустить ее из рук и обнять ее маму. А меня словно прибило счастьем. Таким огромным, как планета. И хрупким, как тонкий лед на воде, который способен сломаться от неосторожного движения.

Но я сделаю все, чтобы наше с Белкой счастье не разрушилось. Больше никто не встанет между нами. Теперь я готов ко всему. И никому не позволю лезть к моим близким!

***

Гостей, приглашенных в ресторан, было немного. И мы решили отказаться от предложения администрации ресторана, закрыть зал на время проведения банкета.

Наша компания, занявшая один длинный стол, была самой шумной в зале. Друзья Феликса смеялись, поздравляли, дарили подарки, желали нам скорейшего прибавления в семействе.

Я лишь снисходительно улыбалась, а Феликс многозначительно поигрывал бровями, крепче прижимая меня к себе.

Я была счастлива настолько, что боялась грустными мыслями омрачить наш с Феликсом праздник. Но противное неясное чувство тревоги ежеминутно грызло меня. Сама не понимала, что происходит. И мне казалось: я должна что-то предпринять

Мои мысли постоянно возвращались к родителям. Я их не боялась. Теперь, когда мой Феликс был рядом, живым и здоровым, а нас связывали законные узы брака, мне не было страшно остаться с ними один-на-один.

Нет, я не собиралась хвастаться своим счастьем перед ними. Но я помнила угрозы отца о том, что он победит в нашем споре. Отберет дочь, если я не соглашусь на брак с Судаковым. И мне показалось самым верным — сообщить родителям о том, что я стала законной женой Феликса Исаева.

Номера телефонов отца и матери я помнила наизусть. Последний звонок от папы был около полугода назад. И я не ждала, что родители вдруг станут беспокоиться о моем самочувствии, или более того — вспомнят, что у них есть внучка. Но все равно я по непонятной мне самой причине прихватила из дома свой телефон. И когда на минутку вышла в уборную, взглянула на экран.

Пропущенный вызов от мамы. И не один, а более десяти в одно и то же время.

Всего мгновение я раздумывала, перезвонить или нет. И, решившись, набрала нужный номер.

— Как ты могла, Арсения! — вместо приветствия выкрикнула мама, а я опешила. — Как ты можешь так с нами поступить?! И с отцом?! Такой благодарностью ты отвечаешь нам за свое воспитание?! Думаешь, если твой бандит явился, и ты раздвинула перед ним ноги, то теперь твоя жизнь изменится? А о нас ты подумала? Неблагодарная!

Я ровным счетом ничего не понимала. Мне казалось, что на том конце провода кричит не мама, а незнакомая мне женщина.

— Мам, я не понимаю, что случилось? — решительно произнесла я, но крепкая ладонь настойчиво забрала пресловутый мобильный из моих онемевших пальцев.

Феликс стоял посреди женской уборной, смотрел на меня так, словно в чем-то провинился, но ни о чем не жалел.

Я видела, как он поднес мой мобильный к своему уху. На миг он скривился от визга, который издавала моя мать. Свободной рукой он обнял меня и привлек к себе.

Я, вздохнув, опустила голову на его плечо и, закрыв глаза, слушала всю ту грязь, что лилась из телефона.

— Все сказали? — вежливо поинтересовался Феликс, когда возникла небольшая пауза.

Я вздрогнула от той силы неприязни, что звучала в голосе любимого. Таким тоном он никогда со мной не говорил. И я поняла: мой Феликс может быть разным, но вот таким злым и одновременно спокойным до жуткого холода вдоль позвоночника — со мной никогда.

Я крепче обняла его руками за талию. Я верила моему мужчине. Но эти люди все же были моими родителями.

— Ты?! Да ты! — верещала мать, а я уговаривала себя не плакать. — Отзови своих шакалов! Ты слышишь меня, щенок?!

— Не понимаю, о чем вы, Мария Юрьевна! — жестко произнес Исай.

— Ты ответишь за все, паршивец! — кричала мама, я поняла, что тихо плачу, пачкая белоснежную рубашку Феликса косметикой. Но он лишь крепче прижал меня к себе. — Не трогай Ванечку, понял?! Или ты пожалеешь! Ты не знаешь, с кем связался!

— Вы мне угрожаете, Мария Юрьевна? — вкрадчиво поинтересовался мой мужчина. — Передавайте привет Константину. И, разумеется, Данилу Валерьевичу.

Мама замолчала. А в следующее мгновение вызов прервался.

В небольшом пространстве уборной повисла гнетущая тишина. Я боялась задавать вопросы Исаю. Он не торопился на них отвечать.

— Кто такой Константин? — все же спросила я.

— Любовник твой матери, Белка, — усмехнулся Феликс, поглаживая меня по спине теплыми ладонями. — Прости, но я не могу оставить все в прошлом. Они слишком многое хотели у меня отобрать. Такое не прощается.

— Феликс… — прошептала я.

— Пойдем в зал, Белочка, — подмигнул мне Исай, вздыхая, а потом тихо рассмеялся: — Ты ведь теперь совсем не Белочка. Нужно придумать что-то другое. «Исаечка»? Как же мне тебя звать, жена?

Я подняла голову. Этот идеальный мужчина смотрел на меня открыто и жадно. Словно не видел ничего вокруг, только меня.

— «Жена» мне очень нравится! — согласилась я, привстав на цыпочки и целуя мужа.