Глава 23

Тачка остановилась перед крыльцом. Я вышел из салона и подхватил сонную жену на руки. Белочка тихонько вздохнула, оплела руками мою шею и вновь прикрыла глаза.

Я попытался не смеяться. Жена была настолько легкой, что даже закутанную во все эти юбки и корсеты, мне не составило никакого труда отнести ее до самой спальни.

Ребята взяли дом под охрану. Верочка с бабушками уже смотрели десятый сон. А я был намерен аккуратно разбудить Белку. У нас ведь первая брачная ночь. И я собирался провести ее, как полагается.

Жена.

Такое емкое, значимое слово. Такое родное.

Сеня устроилась удобнее на подушке, так и не открыв глаз.

Сбросил пиджак, обувь и присел на кровать рядом с любимой. А, может, не будить? Так сладко сопит во сне, устала, перенервничала.

Коснулся ее ладони, неподвижно лежащей на покрывале. Я уже не мог не касаться ее. Мне казалось, что легче перестать дышать, чем смотреть на любимую.

Словно чувствуя мой взгляд, Белочка перевернулась на спину и приоткрыла один глаз.

— Мы уже дома? — тихонько спросила она.

— Да, дома, — кивнул я, широко улыбаясь.

Дома! В нашем собственном доме. За стеной спит дочь. А мы здесь — вдвоем, женаты.

Я не раз говорил Арсении, что люблю ее. Но Белка даже не догадывалась, как сильно я схожу с ума по ней.

Дни, месяцы, годы без нее, проведенные в поисках и борьбе с самим собой и всем миром, были для меня адом. Я сотни, тысячи раз умирал вдали от нее. Умирал, когда тело не слушалось, и приходилось заново учиться передвигаться. Когда боролся с дикой болью, ставшей привычной и родной. Боролся, потому что знал: я найду свою Белку. Знал, что она где-то ждет меня. И любит.

Я не сомневался ни минуты в этом. И теперь, когда видел ее глаза, родные, красивые, с бушующей в них нежностью и любовью, понимал — все было не напрасно.

— Фелюш…. — выдохнула Сеня, словно прочла мои мысли все, до единой.

Я успел подхватить ее прежде, чем она запуталась во всей этой белоснежной красоте. Я мог бы встать на колени и поблагодарить Судьбу, Всевышнего и саму Белочку за то, что она у меня есть. Моя единственная и желанная.

Но я предпочел не разжимать объятий. Предпочел стиснуть руки крепче, почувствовав каждую хрупкую косточку на любимом теле.

— Мне страшно, Фелюш, — тихо прошептала Сеня, а я нахмурился. — Страшно, что все вот так же неожиданно закончится. Оборвется. И ты опять исчезнешь. А я не смогу… Я не знаю, как жить без тебя….

— Глупости, Белочка, — прошептал я.

Обхватил ладонями грустное, но до боли доверчивое лицо жены. Заглянул в глаза. Заскользил носом по бархатистой коже щеки, глубоко втягивая аромат моей девчонки. Я чувствовал себя наркоманом, жадным и зависимым от «дури». Вот только моим наркотиком была Белочка.

— Я никуда от тебя…. Ни на шаг…. — прерывисто шептал я, говорить связно уже не выходило.

Мое тело отказывалось поддаваться доводам разума. И я даже не пытался сдерживаться. Зарылся пальцами в красиво уложенные волосы. Белка немного отклонилась, заглядывая в мои глаза.

Ее улыбка вышла печальной, и мне захотелось стереть эту грусть с ее лица.

— Ты ведь больше не участвуешь в гонках? — задала жена именно тот вопрос, которого я опасался больше всего.

Мы не говорили на эту тему. Просто не было времени. Да и я сам намеренно избегал ее. Но теперь не мог сделать вид, будто не расслышал фразы.

— Иногда, — выдохнул я, не сводя взгляда.

Я видел, как в глубине ее глаз зарождается паника. И поторопился пояснить:

— Раньше чаще, как только смог самостоятельно передвигаться. Так я хоть немного уходил от реальности. Сейчас все иначе. Сейчас ты со мной. И Вера. Понимаешь? — шептал я, но отчаяние уже поселилось в душе любимой.

Белка кивнула, но ее пальцы крепче вцепились в ткань моей рубашки. Я не знал, как убедить ее в том, что все будет хорошо. Что я никуда не денусь от нее. Буду всегда рядом с ней и с нашей дочерью. Не знал, как найти подходящие слова.

И я просто прижался к ее рту своим. Манящие губы тут же доверчиво приоткрылись, впустили меня, а я ошалел от ее нежности и любви, которые ощущал всем телом.

Не мог ждать. Хотел бы попросить прощения перед женой за то, что руки вдруг оказались слишком грубыми, а терпения нет абсолютно.

Но Белочка лишь потянула меня за собой, на постель, оплела руками, прижалась бедрами.

А я возненавидел ее юбки. Еще пару часов назад воображал, как буду любить свою законную жену в этом изумительном наряде. А по факту — юбки мешали, и до манящих ножек было трудно добраться.

— Господи, кто их придумал?! — выдохнул я, когда руки то и дело натыкались на очередной слой ткани.

— Ты сам настоял! — тихо захихикала моя девчонка, глядя на меня лукавым взглядом искусительницы.

— Дурак потому что, — фыркнул я и шумно выдохнул, когда мне все же удалось поднять весь ворох прозрачных кружев.

Теперь возникла иная проблема: юбки топорщились, и я не мог нормально обнять жену.

— Да пошло оно! — процедил я, рывком поднимая Белку на ноги и поворачивая к себе спиной

Любимая уже не скрывала своего смеха, когда я шепотом сыпал нецензурной бранью.

— Крючки?! Какого черта их столько?! — возмущался я, пытаясь справиться с застежками.

Но мои пальцы были слишком неуклюжими и неловкими. Выходило плохо.

— Не вздумай там ничего порвать! — пригрозила Белочка, посмеиваясь.

Я шумно выдохнул, вздохнул. Пару крючков мне удалось победить. Остальные в этом бою стояли насмерть.

Моя Сеня все же идеальная женщина. Сказка! Стройная и грациозная.

Она вдруг немного отстранилась от меня и повела плечами. Платье с тихим ворохом сползло до бедер, а потом и вовсе огромным сугробом упало к ее ногам.

Белочка, бросив на меня лукавый взгляд, протянула руку ко мне. Я вдруг очнулся и обхватил любимую за талию. Подтянул к себе, теперь уже обнимая крепко и жадно, без надоедливого вороха юбок.

Сеня обняла меня за шею, а я отнес желанную ношу на постель. Я боялся сорваться. Ведь под свадебным платьем меня ждал очередной сюрприз.

Белоснежные кружева украшали обожаемое тело моей обожаемой супруги. Полупрозрачная дымка подчеркивала хрупкую фигурку. И я остро понял, что ничего не видел более прекрасного. Вернее, я и раньше знал, что моя Белка — лучшее в этом мире. Она у меня идеальная. И моя.

Но сейчас я просто «поплыл» от удовольствия.

— У нас проблема, Белочка, — выдохнул я, жадными движениями накрывая идеальную грудь. Белочка выгнулась навстречу моим касаниям. А мне стало только хуже. Кажется, ширинка вот-вот лопнет от напряжения.

— Какая? — лукавый взгляд будоражил и сводил с ума, а легкие касания к щекам и к рубашке на груди просто убивали.

Я проследил за хрупкими, ловкими пальчиками, которые легко расправлялись с пуговицами на моей рубашке.

— Я сейчас сорвусь, — предупредил я.

Белка лишь прогнулась еще больше, обняла меня, оплела талию ногами, словно показывала, что и она сама балансирует по тонкой грани.

Никогда еще я не испытывал такой ненависти к собственному ремню, который не хотел расстегиваться.

Белка умудрилась справиться с застежкой, а потом и с молнией на моих брюках. Я просто завис, ртом впиваясь в тонкие кружева на любимой груди. И кайфовал от прерывистых стонов, ласкавших мой слух.

— Фелюш! — настойчиво взмолилась Белочка, когда я скользнул пальцами по ее трусикам, огладил бархатистую кожу на внутренней стороне бедра, и сдвинул тонкий шелк белья.

— Сейчас, маленькая, сейчас! — уговаривал я.

Я планировал любить мою девчонку долго и медленно, чтобы она билась в моих руках в экстазе наслаждения. Но девчонка все решила сама. Расправилась с моими брюками и легко погладила возбужденную плоть своими ласковыми пальчиками.

— Белка! — простонал я, понимая, что все, ждать больше просто физически не смогу.

А девчонка лишь приподняла бедра, прижимаясь ко мне всем телом.

— Я сейчас умру, Фелюш! — прохныкала она, прижимаясь к моему плечу лицом.

Я услышал тихий вскрик, и сам застонал от острого наслаждения, когда напряженная плоть проникла в желанный жар. Если бы не руки Белочки, я бы сдох прямо вот так, в эту секунду. Но жена держала меня, напоминая, что нужно дышать, двигаться, жить.

И я проник глубже, наслаждаясь рваным дыханием, тихими стонами и ласковыми прикосновениями нежных губ.

Я не мог продлить удовольствие. Слишком острым оно было. Словно тайфун, словно лавина, и я не боялся в ней пропасть. Ведь моя Сеня была со мной.

Я держал самое драгоценное сокровище в своих руках, слушал, как колотится юное сердечко и шептал о том, как сильно ее люблю. Не смогу без нее. Ни дня не смогу. Ни минуты.

Ее руки сжимались на моей шее. Перехватил тонкие ладони и прижал их к кровати. Белка вдруг всхлипнула, взглянула на меня широко распахнутыми глазами.

Я замер, оттягивая неизбежное. Любовался страстью в ее взгляде. Ее припухшими от моих поцелуев губами. Ее покрасневшими щеками. Всей ею, целиком.

Последнее движение было медленным, чувственным, жарким. Я ощутил, как моя девчонка задрожала, прогнулась, обхватила меня теснее. И я дернулся вперед, впечатываясь в ее бедра, пригвождая к кровати.

Я боготворил каждую клеточку хрупкого тела, наслаждался им, обожал его. И ничто не сравнится с тем кайфом, что я испытывал рядом с Белочкой. Даже гонки. Без вариантов.

— Люблю! — прошептал я, крепко прижимая девчонку к себе.

Дыхание выбивалось из груди, сердце давило, сбоило, долбило по ребрам. А я лишь прикрыл глаза. Жена не двигалась, расслабилась в моих руках, доверчиво спрятала нос где-то в области моей ключицы.

А я не переставал улыбаться. Мне было до одури хорошо. И, судя по ленивым коротким поцелуям, жене я угодил. Пусть и пришлось немного порвать ее наряд.

— Ты мне должен трусики, Исай! — пробормотала любимая.

— Да, выберем вместе? — хохотнул в ответ. — Утром и поедем.

— Утром я буду спать, — возразила Белочка.

— О, да, я тебя разбужу, — пообещал я, уже представляя, как именно буду вытягивать белку из цепких лап Морфея.

— Договорились, — легко вздохнула Сеня и провалилась в сон.

Я еще долго лежал, перебирал ее волосы, поглаживал спину, любовался красивыми чертами лица, словно пытался оставить в памяти именно эту картинку.

Телефон пиликнул сигналом входящего сообщения. Назад дороги нет. Любовника матери Белки уже загнали в угол. Удивительно, но выяснилось, что своего Константина Мария Юрьевна обожала больше собственного мужа и дочери. А паренек этим откровенно пользовался, не брезговал брать деньги, жить в съемной квартире за счет Марии Юрьевны и работать на фирме Белокуровых бухгалтером.

Белочка вздохнула и теснее прижалась ко мне. Я лишь улыбнулся, чувствуя, как жена вскарабкалась на меня и улеглась, точно сонный котенок. Прикрыл глаза, не размыкая рук.

Нет, Белка ничего не должна узнать. Она заслужила беззаботную жизнь. Разумеется, со мной.