Глава 28

Лера

Я в шоке смотрю на Андрея. Я просто не могу пошевелиться. Я думала, он умер.

– Лера, – шагает ко мне, а потом обнимает до боли в ребрах. – Девочка моя, я места себе не находил. Постоянно думал о тебе.

Он лихорадочно гладит меня и целует в лоб, в щеки.

А меня мутить начинает от его близости, от запаха, от прикосновений. Я отталкиваю его от себя. Устинов смотрит в недоумении, хмурится. Снова шагает на меня, а я отхожу назад, выставляю перед собой руку.

– Стой на месте, – говорю хрипло.

– Лера, ты чего, малышка… – снова хочет подойти.

– Не подходи! – кричу я.

Я тяжело дышу, словно марафон пробежала. Я до сих пор не верю, что передо мной стоит Андрей.

– Понял. Успокойся, – поднимает руки вверх, показывая, что он не опасен, что мне нечего бояться. – Все хорошо, хорошая моя.

Меня передергивает от этого обращения.

– Ты… Ты… Я думала, ты умер. Я думала, тебя убили, – говорю я.

– Я прошел через ад, малышка, но когда вернулся, стал тебя искать. Тебя и Катарину. Но нигде не мог найти! Несколько дней назад я даже к родителям твоим ездил, они сказали, что вы уехали в путешествие. Естественно, я не поверил в это. Я сразу понял, что ты до сих пор в лапах этого психа! – я стою оглушенная, пропускаю момент, когда он шагает ближе ко мне, хватает за предплечья и с силой их сжимает. – Скажи, что он делал с тобой? Он трогал тебя?.. Обижал? Я убью его! Клянусь! – глаза Андрея блестят каким-то нездоровым блеском.

Глаза, которые еще недавно я считала красивыми и безмятежными.

– Отпусти, мне больно, – говорю как можно спокойней.

– Что?.. – Андрей опускает глаза и смотрит на то, как с силой сжимает мои предплечья.

Медленно он убирает от меня руки, и я вижу, как на коже проступили уродливые красные пятна.

– Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Просто как увидел тебя здесь с ним… А Катарина, где она?

– Моя дочь в безопасности, – говорю я. – Как и я, – холодно добавляю.

– Расскажи мне все. Пожалуйста.

– Андрей, – шепчу я.

На глаза наворачиваются слезы, я громко всхлипываю и закрываю лицо руками.

Да, я бы могла сейчас рассказать Андрею, как мне было тяжело, что Исайя буквально привязал меня к себе. Мы бы могли попробовать сбежать, придумать план, забрать Ринку…

Но я этого не сделаю. Этот ублюдок предал меня! Он отдал меня вместо откупа! И тогда ему было плевать и на меня, и на мою дочь.

И тут мысли в моей голове начинают летать со скоростью света. Что здесь делает Андрей? Откуда он знал покойного или кого-то из его семьи? Как ушел тогда от Аслана? На кого он работает?

Я делаю выбор, который из хорошего человека превратит меня в плохого. Я верю, что так будет лучше. Я делаю его ради себя и ради Катарины.

Я решаюсь полностью довериться Исайе.

– Малышка… – хочет подойти.

– Нет-нет, стой там. Он… Он узнает, – добавляю страха в голос.

– Лера, что он с тобой…

Я убираю руки от лица.

– Через два часа встретимся у сада деревьев, он дальше по дорожке! Будь там.

– Я сейчас тебя заберу!

– Нет! Рина у него. Я тебе все расскажу, когда мы останемся наедине. Пожалуйста, Андрей. Мне… Мне страшно.

Вижу, как его лицо смягчается. Он притягивает меня к себе, а я борюсь с тошнотой.

– Я спасу тебя и нашу малышку. Я вас никому не отдам.

А потом… Потом он целует меня в губы. Я хочу его ударить. Хочу накричать, чтобы не смел меня трогать. И тут я слышу, как дверь в туалет открывается, и Андрей отодвигается от меня.

– Ой, простите, – слышу женский голос.

Поворачиваю голову и вижу, что Маша с любопытством рассматривает картину, что развернулась перед ее глазами.

– Лера, я искала тебя, думала, что тебе нужна помощь…

Я отхожу от Андрея и улыбаюсь Маше.

– Спасибо, что проверила меня. Мне действительно стало немного не по себе, и молодой человек мне помог, – вру.

Маша хмыкает, девушка явно мне не поверила.

– Как хорошо, что молодой человек оказался в женском крыле.

– Через два часа, – шепчу я Андрею, а сама иду к Маше.

Я беру девушку за руку и выхожу с ней из уборной.

– Можешь никому не рассказывать о том, что видела, – прошу девушку.

– Ты что? Мы только тетку успокоили, опять придется обмахивать ее часами, – Марию буквально передергивает. – Прости за любопытство… Но ты вроде с другим мужчиной пришла. Он старше…

– Да, – вздыхаю. – Все сложно.

– Понимаю.

Мы уже почти дошли обратно в зал, когда Маша дернула меня за руку.

– Давай немного постоим на улице? Я пока не хочу возвращаться.

Я начинаю нервничать, мне нужно срочно поговорить с Имановым, но отказать Маше не могу.

– Хорошо.

– Спасибо, – мы выходим на террасу. – Атмосфера внутри меня убивает. Еще полгода назад я и не знала, что Мамаевы мои родственники. Я жила обычной жизнью обычного человека. Ходила в универ и сплетничала с подружками. А сейчас правил больше, чем я могу запомнить. Это так давит, но поговорить даже не с кем.

Я бы хотела подробней узнать о судьбе девушки. Уверена, что мы бы с ней поладили, я чувствую, что она хорошая, но сейчас совсем не время.

– Маша, прости за вопрос… А сюда может как-то попасть мужчина, чтобы никто его не видел?

Девушка вскидывает брови.

– Вообще… Да, – отвечает медленно.

– Ты можешь сказать как? И можем ли мы как-то уединиться?

– Я определенно хочу с тобой дружить, – смеется девушка. – Кажется у тебя очень насыщенная жизнь.

– Насыщенней не придумаешь, – бормочу я.

Маша помогает мне. Отводит в дальнюю комнату, которую никто не использует. Я пишу Исайе и даю четкие инструкции, как туда попасть. Через десять минут мужчина ловко залезает в окно.

– Блть, я не лазил в окно уже много лет. Что случилось? – спросил Исайя.

– Андрей здесь! – говорю немного эмоциональней, чем планировала.

Иманов смотрит на меня, явно не понимая, про кого я говорю.

– Мой бывший парень… – я начинаю рассказывать, пересказываю слово в слово, что случилось.

Когда заканчиваю рассказ, смотрю на мужчину. Жду реакции. Глаза Исайи стали непроглядно черными. Он шагает ко мне и хватает пятерней за скулы. С силой проводит большим пальцем по моим губам, растирая помаду.

– Что ты… Ты слышал, что я сказала?

– Слышал. Но ты не сказала главного.

Я непонимающе смотрю на него.

– Он целовал тебя. Что еще ты мне не рассказала? – от голоса Иманова у меня бегут мурашки по коже.

Он что… Ревнует?