Глава 32

Лера

– Мама, кушать! – требует Рина.

Я смотрю на Исайю, а он смотрит на меня. Если бы не серьезность ситуации, я бы засмеялась.

– Сейчас, солнышко, – ласково отвечаю. – Ребенка нужно накормить. Там в холодильнике суп, разогрей и не забудь компот с печеньками. И закрой хорошо дверь, чтобы она не вышла из комнаты или… Возьми ее с собой.

Мне показалось от последних слов он вздрогнул.

– Сейчас принесу, – говорит Иманов.

И я не могу сдержать улыбку. Выглядит он крайне забавно.

– И печеньки спрячь. А то будет не до супа. Ну, еще нарежь ей огурец. А мне принеси воды и сделай бутерброд с сыром, – наглеть, так наглеть.

Исайя молча встает и выходит из комнаты.

– Кажется, мы напугали твоего папу, – говорю малышке.

– Мама, где собака? – говорит на своем детском, непонятном языке.

– Точно! Хена мы забыли! Малышка, дай мне телефон. Спасибо, моя умница.

Я набираю номер Иманова.

– Да.

– Исайя, пока еда греется, принеси нам Хеннесси, – в трубке воцаряется молчание. – Я про собаку.

Он ничего не отвечает, кладет трубку.

– Грубиян.

Пока ждем Исайю, играем с лапочкой в куклы. Спустя четверть часа возвращается Иманов, а следом за ним идет запыхавшийся Хен. Собакен радостно гавкает и бежит гладиться к Ринке.

– Скажи, чтобы не трогала пса, она же сейчас будет обедать, – ворчит мужчина.

– Сам скажи, – пожимаю плечами. – Поставь ее тарелку ей на столик. Катарина, садись кушать.

Малышка села за стол и сразу же начала орудовать руками. Достала фрикадельку, сама откусила и дала собаке, с картошкой поступила так же.

Исайя передал мне бутерброд и бутылку с водой. Я тут же вгрызлась в еду.

– Катарина, сама кушай, хватит кормить собаку, – строго говорю.

Естественно, никто меня не послушал. Мопс потом совсем обнаглел и начал есть прямо с тарелки. Катарина выпила компот и съела детское печенье.

– Ты можешь намочить полотенце, умыть малышку и переодеть ей футболку, в шкафу возьми, пожалуйста.

Исайя встал, намочил полотенце и принес мне. А потом… Он взял меня на руки, отнес к шкафу, чтобы я нашла футболку, и посадил рядом с Катариной.

Сердце сжимается, как от удара. Каждый раз, когда Исайя отворачивается от Рины, от ее протянутых ручек, от ее счастливой улыбки, – это удар ножом. Не физически, конечно, но боль такая же острая, такая же пронзительная. И обидно до слез. Обидно за Катаринку, за ее доверчивый взгляд, который этот ублюдок игнорирует, как будто она невидимка. Я так сильно разозлилась. Господи, мне хотелось его ударить. Он даже элементарные вещи сделать не может!

– Выйди, мы сейчас будем спать, – сказала я.

– Отнесу тебя на кровать и выйду.

– Сейчас выйди. Мне не нужна помощь.

Я позвала Рину к себе и вытерла грязную моську. На Исайю я демонстративно не смотрела, но чувствовала его присутствие. Он немного постоял, но потом все же вышел. Я переодела малышку в чистую футболку и еле поднялась с пола. На глаза навернулись слезы. Я пыталась их сдержать, но они сами просятся наружу. Горло сжимается от кома, не продохнуть. Я чувствую себя такой бессильной, беспомощной. Я ничего не могу сделать, чтобы заставить увидеть Катарину. Почему он так себя ведет? Это сейчас она пока еще крошка, а скоро она вырастет и станет задавать вопросы… Что мне ей говорить?

– Пошли, сладкая, сказку расскажу. Про принцессу и ее собаку, хочешь?

Мы ложимся на кровать, и я начинаю придумывать новую историю. Глажу свое сокровище по спине. Чувствую, что она уже скоро заснет.

Катарина заснула, а меня снова цунами из мыслей и чувств накрывает. Я все время прокручиваю то, как Исайя ведет себя с дочерью. Неужели она заслужила такого отношения к себе? Неужели ему вообще плевать на нее? Зачем тогда привез сюда? Мог бы вернуть нас обратно. Мы бы забыли о нем. Не сразу. Но забыли бы… Он вообще думает о ней? О ее благополучии?

Я так сильно себя накрутила, что меня просто распирало от негодования. Сердце так гулко билось о ребра, что мне было больно.

Наверное, мне нужно успокоиться, продышаться. Я не должна лезть к Исайе сейчас. В запале наговорю лишнего.

Я пыталась быть взрослым, рациональным человеком.

Правда пыталась.

Но не вышло.

Когда дело касается моего ребенка, мне срывает все краны.

И вот я стою перед дверью в его кабинет. Точно знаю, что он там. Не утруждая себя, чтобы постучать, хромаю внутрь.

Иманов отрывается от бумаг и хмурится.

– Зачем ты встала? Надо было позвонить.

– Эффект будет не тот. Я пришла тебе лично сказать, что ты ублюдок!

– Принял к сведению, – спокойно отвечает. – Еще что-то добавишь?

А у меня чернота перед глазами. Мне снова так обидно за его дочь.

– Зачем ты привез нас сюда? Для чего? Чтобы и дальше игнорировать собственную дочь? Ты разве не видишь, как она тянется к тебе? А ты что? Ты просто игнорируешь ее, словно ее не существует! Хватит вести себя, как урод! Не смей ее игнорировать! Ты сам не знаешь, от чего отказываешься. Знаешь что? Иди ты в жопу! Мы уедем из этого дома. Можешь и на расстоянии игнорировать дочь, – я плевалась словами, словно ядом.

Меня так сильно трясло. Я хотела выйти из кабинета, но Иманов перегородил мне путь своей мощной фигурой.

– Пусти! Видеть тебя не хочу! – пытаюсь оттолкнуть мужчину, но делаю только хуже.

Нога простреливает болью, Иса, подхватывает меня, чтобы я не упала.

– Пустить? – прижимает к себе, так сильно, что трещат ребра. – Никогда. Ты высказалась, а теперь меня послушай.

В следующее мгновение он закидывает меня на плечо и куда-то тащит.