Глава 40

Лера

Сегодня я узнала, что такое ад.

Когда я покинула дом, оставив там Катарину и Исайю.

Как только машина отъехала от ворот – я умерла.

Сердце перестало биться, а душа в клочья. Я дышать не могла. Единственное, что останавливало меня от того, чтобы выпрыгнуть на ходу из машины и бежать обратно – понимание, что все это ради людей, которых я люблю. Я готова принести себя в жертву, лишь бы с ними все было хорошо.

Я смотрела на ворота дома, пока они не скрылись из вида. Только тогда я села прямо. В ушах пульсировало, а внутри поселилось чувство страха, что я зря все это сделала. Но я убедила себя, что во мне говорит желание быть с Ринкой и Исой. И оно останется со мной навсегда.

Я раз за разом прокручивала в голове слова Адиля. Он прав. Пока я рядом, Исайя не успокоится. Он будет пытаться отомстить. А сейчас он будет осторожней, не будет бросаться на рожон. У него изменится восприятие реальности. Он не бессмертный. Если с ним что-то случится, то дочь останется одна.

Я пыталась не думать о Рине. Эти мысли… Они просто вспарывали меня тупым ножом. Мне было физически плохо от разлуки с ней. Это самая настоящая агония. Пустота внутри, зияющая рана, постоянно кровоточащая, нарывающая. Каждый вдох – это боль, каждый выдох – отчаяние.

Спустя час мы заехали в спальный район. Водитель открыл для меня дверь, где ждал Адиль. Я подошла к нему, все еще сомневаясь в правильности своего решения.

– Здравствуй, Лера, – поздоровался мужчина.

Я просто кивнула, я не хотела говорить. Я вообще ничего не хотела.

– Пойдем, проведу тебя в квартиру, – сказал он и подхватил чемодан.

Мы зашли в парадную и потом на лифте доехали до шестого этажа. Адиль открыл дверь квартиры и пропустил меня вперед. Я огляделась по сторонам, но в памяти ничего не отложилось.

– В холодильнике все есть. Деньги на столе. Что-то понадобится, скажи Николаю, он будет внизу в машине.

Я обняла себя руками, чтобы не распасться на части.

Адиль собрался уходить, когда я его остановила своим вопросом.

– Ты думаешь, я правильно поступила?

– Безусловно, – повернулся ко мне лицом. – Ты все сделала верно, Лера. Ты подарила им жизнь.

– А если ты ошибаешься? Может, если бы я поговорила с Исайей…

– Он не стал бы тебя слушать, – отрезает мужчина. – Он даже Рину никогда не слушал.

Это камень в мой огород. Кто я такая.

– Как долго я проведу в этой квартире? – спросила, проглотив обиду.

– Постараюсь вывезти тебя как можно скорее. Думаю, в течение нескольких дней.

– Хорошо. Всего доброго, Адиль, – недвусмысленно намекнула, чтобы он уходил.

Мужчина смерил меня странным взглядом и ушел.

Я закрыла за ним дверь, и на меня обрушилась тишина. Я слышала только свое частое хриплое дыхание. А потом рухнула на колени и зарыдала в голос, я скулила, выла от раздирающей нутро боли. Слезы нескончаемым потоком текли по щекам.

Трясущимися руками достала телефон и стала листать фотографии своей малышки, моей дочки. Какая она у меня красивая, самая умная, самая лучшая девочка в мире.

– Мама так сильно тебя любит, – целую экран.

Я выживу, уговариваю сама себя. Ради Рины я готова на все.

В сознании тут же всплывает образ Исы. Будет ли он искать меня или вздохнет с облегчением? Нужна ли я ему? Я не знаю и боюсь узнать ответы на эти вопросы. Иногда мне кажется, что я нравлюсь ему, что он что-то ко мне испытывает, а иногда… Он убивает меня своим холодным безразличием. Мне казалось, что я готова это терпеть, бороться, но кажется, я слишком переоценила свои силы.

Но что теперь говорить…

Я выбрала совсем другой путь. Вдали от Исайи Иманова и своей дочери. Адиль прав, Исе нужна эта встряска, чтобы он понял, что может потерять. Он не один. На нем огромная ответственность в виде ребенка. Он и так первые два года уходил от нее. Хватит. Пришло время становиться отцом. Как жаль, что я этого не застану.

Время тянулось мучительно долго.

Я не могла сидеть в четырех стенах, мне нужно на свежий воздух. Я вышла из квартиры и побрела по тротуару. Я видела, что позади меня идет охранник, но не обращала на него никакого внимания. Я нашла уютный сквер и села на лавочку. Запрокинула голову к солнцу и глубоко дышала. Как продумано со стороны Адиля было забрать сим-карту. Хоть я и клялась, что звонить не буду… Но сейчас я больше всего хочу позвонить домой. Именно домой. Я была счастлива в том доме. Я любила.

Поздно вечером я возвращаюсь домой, я бы еще сидела, но мне стало жаль охранника. У меня такая апатия, ничего не хочется. Но я заставляю себя съесть кусок сыра, хоть вкуса и не чувствую. А потом иду в спальню и с головой накрываюсь одеялом. Молюсь, чтобы сон пришел как можно быстрее, чтобы сбежать из настоящего.

Просыпаюсь рывком. Понимаю, что лучше бы и не спала. Голова раскалывается жутко, глаза распухли, в горле пересохло, чувствую себя разбитым корытом. Я поворачиваюсь, чтобы обнять и поцеловать Ринку, а ее нет. В первую секунду меня пронзает страх, что она проснулась, а я не услышала, а потом реальность обрушивается на меня. Рина, скорее всего, еще сладко спит в кроватке. А я снова начинаю рыдать. Мне казалось, что я выплакала уже все слезы, но нет.

Время тянулось, словно жвачка приклеившаяся к подошве в жару. Прошло два дня, ничего не происходило, все серое и монотонное. А на третий день ко мне в квартиру ввалились незнакомцы с оружием…