13

Путь к коту предстояло проделать пешком – тропа туда не открывалась. Волк шел бодро, а вот Яга еле-еле – сказывался плотный обед и перекус. На лице ее возникла вселенская мука. – Слушай, Серый, а вот ты в зверином обличье большой же, да? – спросила она, начав из-за печки. – Ну, – ответил тот, отгибая ветви, чтоб не хлестанули Настю по лицу и оборачиваясь. – В сказках пишут, ты какого-то царевича на себе таскал, – продолжила она. – Было дело, – отозвался Волк. – Давно, правда. Мне тогда пришлось в коня превращаться, чтобы у Чернобога вызволить деву одну. Царевич потом на той деве женился. – А зачем это папаше Кошиному дева та понадобилась? – захлопала глазами Яга. – Ну как же, – хохотнул Серый. – Дев много не бывает. Тем более, что она и сама против не была. Только царевич упертый оказался, жениться, говорит, только на ней буду. Вот и пришлось… – А как же мать Кощея? – ахнула Настя, перебив. – А что мать? Они тогда опять поссорились, Чернобог в Нави остался, а она здесь куковала. – Тьфу, вот же какой, а! – в сердцах сплюнула Настя, не успев принять ветку в руку и получив хлесткий удар по щеке. – Так вот, царевича ты таскал, а меня? Я ведь маленькая и хрупкая. Может, понесешь меня, а? Волк остановился и резко обернулся к ней. – Мне раздеваться придется, – отчего-то хрипло сказал он и кашлянул. – И? – Настя зевнула. – Раздевайся! Серый прищурил глаза и медленно начал расстегивать пуговки на рубашке, следя, как расширяются зрачки Яги. Теперь пришел ее черед кашлять, скрывая смущение, но и отвести глаза она не могла – вид обнажающегося мужчины невероятно волновал ее. Сбросив рубашку, Волк взялся за пряжку ремня и расстегнул ее, потом медленно то же самое сделал с ширинкой. Он уже был готов стянуть с себя брюки, глядя на алеющие щеки Насти, как внезапно пространство расчертил портал, явивший Колобка. – Интересненько у вас тут, я смотрю, – процедил хлебобулочный, смерив взглядом и Волка и Настю. – Пока я там в поте лица пашу, они тут разврату предаются! – Очумел? – рявкнула Настя, придя в себя. – Идем к Баюну мы! Колобок усмехнулся. – Ой, не делайте мне беременную голову! – заявил он пафосно. – Давайте сюда, дело есть. Только ты, Волк, сам открывай тропу, моих сил на это не хватает. Я итак, можно сказать, весь свой резерв исчерпал. Волк раздраженно уже застегивал рубашку, заправил ее в брюки и движением пальцев расширил созданный Колобком переход до приемлемых размеров. – Пошли! – буркнул он, беря Ягу за руку и втягивая ее в портал. ****** За время отсутствия героев Колобок успел обзавестись целым сонмом мебели и аксессуаров для допроса – столом и стулом для себя, причем, ему притащили детский, с высокой спинкой и подлокотниками, в котором он и восседал, как король. Для допрашиваемых же приготовили неудобный табурет, дабы люди чувствовали себя преотвратно и были готовы выдать все тайны мадридского двора. – А нам куда примоститься? – сварливо нахмурилась Яга, оглядевшись. Колобок слез со стула, проковылял к двери и зычно крикнул: – Холопы! Два кресла для моих помощников! Тут же началась страшная суета в коридоре – народ забегал туда-сюда, зашушукался, мол, барин-де гневаться изволят, на обалдевших от такого движения Волка и Настю внимания никто не обращал. – Чувствую себя мебелью, – шепнула она и усмехнулась. – Разошелся сухарь-то! – ответил ей Волк, насмешливо сверкая глазами. Тут уже и кресла подволокли – в красном бархате, с деревянными подлокотниками, не иначе, из запасов для царева кабинета выгребли. Устроившись в них с комфортом в дальнем углу кабинета, оба, и Яга и Волк, уставились на Колобка. – Ну, рассказывай, что успел узнать, – произнес Серый, положив ногу на ногу и небрежно покачивая носком туфли. – Да ничего! – мрачно буркнул тот в ответ. – Соловей затаился где-то, слуг я опросил, кто дежурил в ту ночь – никто ничего не знает. А сейчас вот планирую главных свидетелей звать. Таких не сильно много, поэтому, думаю, быстро управимся. А вас я позвал, чтоб посмотрели на рожи хитрые, да подсказали, может, чего упущу. – Кого первого-то решил? – откинулась Настя на спинку кресла, устраиваясь поудобнее – цирк, судя по всему, ожидался знатный. – Дьякона Филимона, – отозвался Колобок, готовя перед собой чистый лист. – Он к царю, как к себе домой захаживает, шлемазл. Удивляюсь, как промеж них с царицей спать еще не ложится. Волк хмыкнул. – На церковь бочку катить – себе дороже, – заметил он. – Ха-ха! – едко отозвался Колобок. – Это они пусть царем вертят, как хотят, я им тут не дядя Боря, покажу то место, где спина заканчивает свое благородное название! – А ты серьезно настроен, как я посмотрю! – улыбнулась Яга. – Ты мне тут не скалься! Скалится она! – настроение у хлебобулочного было не ахти. – Сейчас посмотришь, как настоящие следователи дело делают, а не вот это вот все, что вы тут наворотить успели! Зовите дьяка!