3

– Интересно получается, – решил включиться Серый в диалог, с ехидным блеском в глазах глядя на царя, – курица сия принадлежала одиноким бабке с дедом, а исчезла из царской казны. Как так? Царь вспыхнул, сжал зубы, заиграв желваками. Будь это его подданные – чирикнул бы топориком по шеям, не сам, конечно, а специального работника пригласил, а тут ведь, ироды, нарочно издеваются и знают, что ничегошеньки он им не сделает. А если сделает, как бы ему потом самому не чирикнули по кое-какому месту. Эх, говорила маменька, не связывайся с царскими дочками, не женись на них, окромя головной боли ничего не приобретешь. Но где же! Страсть как захотелось ему царевну покорить, а она, видать, совсем дурная, влюбилась в него накрепко, так что свадьбу пришлось играть на следующий после встречи день, потому как застали Ваню со спущенными портками у первой девицы государственной в спальне. Откуда ж он знал, что эта вот пышнотелая румяная девка – не служанка какая, пообещавшая рыжему увальню проводить к царевне, да показать житье-бытье, а сама дочка царская, решившая поразвлечься таким образом. Вот и поплатился. А все от скуки. Давай, говорит, Ваня, пока царевна не пришла, кой-чем займемся, а то скучно ждать-то. Так и женился. Расхлебывай вон теперь. Царь-батюшка-то сразу же после свадебки с царицей сложили короны, заявив, что теперь для себя хотят пожить, а Ивану расплачивайся. Баба эта еще, Яга, приперлась. По всем фронтам обложили, короче. – Изъял я ее в государственных целях! – важно ответил он. – Казна пустеет, а тут безотходное производство – корми куру и получай прибыль. Почитай, три месяца как птица волшебная на царство работала, а тут ее какой-то… – царь помялся, подбирая слово, но так и не нашел в лексиконе подходящего, – похитил! Государственную собственность! – Ты похитил, у тебя похитили, прям круговорот краденного получается, – усмехнулась Настя, глядя на Ивана прищуренными бесовскими глазищами. – Но-но! – тот встрепенулся, как молодой петушок, нахохлился. – Вы или помогаете, или идите с миром отседова, пока я охрану не позвал. Только на болоте чтоб духу твоего не было в установленные законом сроки! Волк задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, глядя пристально на золотую корону в рыжих кудрях. – Ключ от курицы с ноги сняли, а корону с головы нет, – сказал он. – Неспроста! – Эт-то ты на что намекаешь? – грозно нахмурился Иван. – Корона – символ власти! Ее так просто не украсть и не распилить! И не переплавить! – Богатые какие познания в реализации краденного, – Волк сделал невинный вид. – Ладно, царь-батюшка, кого ты подозреваешь? Огласи весь список, пожалуйста. Царь, уже вскинувшийся было протестовать, с подозрением оглядел Бабу Ягу и Серого, уселся поудобнее и принялся загибать пальцы, перечисляя обидчиков. Одной руки не хватило, перешел на вторую. Когда и там пальцы закончились, покосился на ноги, вздохнул, пожевал губами, крикнул зычно секретаря и начал диктовать ему, кого подозревает в первую очередь. Таких набралось пятнадцать человек. – Хорошо, – забрав свиток, Волк сам поднялся и протянул руку Насте. – Постараемся помочь твоей беде. Но и в ответ хотим бумагу получить, что болото наше никому ты не отдашь. Зачем, кстати, оно тебе понадобилось? – Хан Батый приезжал, слезно умолял продать ему те земли. Говорит, умелец нашелся, чтоб газ добывать, да басурманам продавать, – пояснил повеселевший царь. Его совершенно не заботило, что он только что открыл тайну, кому и зачем собирался сбагрить болото. Главное – курицу вернуть пообещали, а остальное неважно. Дурак, одним словом. Волк переглянулся с Настей. Та чуть приподняла брови, пожала плечами. – Ступайте, дорогие мои! – смахнув незримую слезу, Иван подтолкнул обоих в спины, – да без птички волшебной не возвращайтесь. Поотрубаю бошки… То есть, выселю с болота сразу! А коли вернете, так награжу по-царски! – и захлопнул дверь. Секретарь хмуро написал под диктовку Серого, что в случае возвращения курицы в законные руки болото вернется Бабе Яге в единоличное пользование на веки вечные, сгонял к царю за подписью, а потом выдохнул, когда опасная парочка убралась из поля его зрения. Волк же, выведя свою спутницу за околицу, задумчиво почесал голову. – Мда… – крякнул он, прочитав в списке большую часть первых лиц царства, начиная от главного казначея Соловья Разбойника, заканчивая небезызвестным Колобком, с которым, как выяснилось, царь частенько играл в карты. Бабка с дедом там тоже числились. – Может, превратить его в жабу, да и дело с концом? – задумчиво пожевала травинку Настя, глядя на раскинувшийся под косогором город Берендей. – Хороший вариант! – поддержал Волк, осклабившись. – Всех тут давай в жаб, сделаешь хор, выступать будешь по городам. Болото-то все одно к Батыю отойдет. А так – прибыльное дело, места лягушки много не занимают, их и есть можно при случае, да и солистов есть кем заменить. – Дурак ты, Волк! – обиделась Баба Яга. – И шутки у тебя дурацкие! Никуда я с болота своего не уйду, привыкла. Да и изба моя старая, не выдержит пеших переходов. – Капитальный ремонт! – назидательно вздернул палец вверх Волк. – Средства надо было откладывать загодя! Сейчас бы уже и ноги избе новые сделала и крышу поменяла. – Тьфу! – разозлилась Настя, сверкнув глазами. – Ты не квакай тут, пошли лучше, узнаем у деда с бабкой, на каком основании царь куру у них изъял, а то у этого дурака ничего не добьешься. Кто его только на царство поставил? Народ избрал? – Отстала ты, Настя, от политики! – Волк свернул список предполагаемых виновников в трубочку. – Ну какой народ? Старый царь себе нового преемника назначил, да и отбыл восвояси. Когда народу можно выборы доверить? Выберут упыря какого-нибудь, что потом? Пошли уже, дело не ждет.