Глава 11. Взрыв

Слёзы то ли от смеха, то ли боли скатывались по её щекам, но ей за них было не стыдно, ей было стыдно за себя — что она ничуть не лучше своего мужа. Месяц варилась в своих обидах, смотрела на агонию любимого когда-то человека, отца своих сыновей, который не знает, как выкрутиться из этой ситуации, в которую попал не от большого ума. Полина смеялась над ним, на бывшей подругой и почти родной сестрой, глядя как Яна бегает по кругу подлой крысой, которой поджали хвост.

Сейчас от всего этого стало так мерзко, что опять затошнило. Полина ведь не такая! Она должна была выставить Рому за дверь, как только узнала! Устроить скандал, выплакать все слёзы, стоя на коленях, когда он уйдёт и заберёт с собой всё, что было хорошего у них. Но она выбрала то же, что и он... Только Рома предал её и их семью, а она предавала саму себя, пока была рядом с предателем, хихикая за его спиной, как последняя тварь.

У Полины были строгие требования к людям, но к себе были ещё строже. Она вытерла слёзы, размазывая потёкшую тушь по щекам, сейчас Полина выглядела так, как чувствовала себя всё это время — грязной, преданной и несчастной.

— Скажи честно, Роман, нравилось тебе меня унижать весь год с этой грязной мразью? — горько усмехнулась Полина, глядя предателю в глаза. — Нравилось, что я преданно тебе в рот заглядываю, ни о чём не догадываясь? Мужиком себя почувствовал? Член на пару сантиметров длиньше стал?

— А у тебя, Полина, когда сегодня меня со своим любовником за один стол посадила, твои яйца стальные на пару килограмм тяжелее стали?! — рявкнул на неё Рома, вместе того, чтобы оправдываться.

— Бывшим любовником, Рома, и я тебе об этом говорила, чтобы между нами не осталось недопонимания, — холодно сказала Полина. — И что мы нет-нет будем сталкиваться по жизни я тебе тоже говорила, как говорила и то, что между нами ничего нет и никогда больше не будет!

— А то, что он был твоим первым мужчиной ты не говорила!

Полина опять расхохоталась, не выдержав этого тупого разговора не по душам, а по бывшим любовникам и нынешним любовницам. Змееяна нашептала Роману больше, чем сказала ему в лоб Полина.

— А зачем тебе, последнему мужчине в моей жизни, это знать? — искренне удивилась Полина.

— Затем, что ты его любила!

— Нет, не любила, Ром, — спокойно сказала она, покачав головой. — Ни дня своей жизни. Он стал первым не потому что, я влюбилась, а потому что было больше не с кем. Отец держал меня в вакууме, подальше от других мужчин. Арслан это выбор без выбора. Единственными мужчинами вокруг меня были телохранители, садовник, он же отец Яны, дворник, водитель отца и учитель истории. Выбирай — не хочу! Вокруг меня не было мальчиков, понимаешь? С Арсом меня будто специально оставляли наедине, мы жили на одной вилле в Италии целый месяц на втором этаже, пока наши матери проводили все дни на первом. Мы попробовали — у нас не вышло. А то, что ты себе в голове придумал под шепоток Яны — твои проблемы! Оправдываться не буду! Как и мой первый мужчина не оправдание твоего мудацкого поступка!

— Конечно, королева Полина не оправдывается перед подданными! Её слово закон! — усмехнулся Роман. — И то, что она трахалась с особой королевских кровей это не измена мужу — это договор между двумя государствами?

Полина хлопала глазами, молча глядя на раскрасневшегося мужа, в нём будто всё клокотало от ярости, но она убей не понимала почему.

— Ты это о чём, Рома? Поясни в письменном виде, когда успокоишься, я прочту на досуге после развода, завизирую и печать поставлю. Вези меня, извозчик, до моего дворца, а потом собирай вещи и вали к другой Царевне Шлюхояне целовать ножки и животик!

— А ты тогда кто?! Королева Шлюха? — взревел Роман и ударил по рулю из всех сил.

— Малышку мою не бей, она ни в чём не виновата, — усмехнулась Полина. — Рома, ты за языком-то следи, когда обо мне говоришь. Я не Яна, за оскорбление и втащить могу с кулака, а дальше — будь что будет. Это у неё гордости ни грамма, всё та же девочка, как крепостная крестьянка, которая сама себя в цепи заковала и ходит ими трясёт.

— Ты мне изменила! — заорал Рома и Полина поморщилась, чуть не оглохнув от этой лжи.

— Не было такого, Рома, — твёрдо сказала она не пряча виноватый взгляд.

— Отель Four Seasons в январе! Ты была с ним! Я вас видел, как вы вышли из его номера, как он проводил тебя до лобби отеля, как вы целуетесь на прощание! Ты мне изменила!

— Было такое, Рома, только ты ошибся кое-в-чём, — хохотнула Полина. — Кроме нас в номере было ещё двое мужчин, они просто ушли раньше, а мы продолжили! Я тебе изменила с тремя мужиками! И закончилось всё в лобби отеля поцелуем в щёку с Арсом! Рома, а что ты там делал? Янку привёл порадовать видом из окна? Ром, ты дебил? Если всё так, как ты говоришь, ты мне за эту измену мстил что ли? За измену, которой и не было, я правильно сейчас суть уловила?

— Она была! Даже твоя мать о ней знает! — уверенно заявил Рома.

— Мать? Моя? Я с ней свои постельные дела не обсуждаю! Всё, Ром, хватит нести херню. Сам придумал — сам обиделся, я поняла. Мама то моя с отцом, правы были, впервые согласились на одном и том же, что ты не очень умный, мне придётся за двоих думать. Ну, не всем же быть умными, Ром, кто-то должен быть просто красивым, как ты. Теперь только мне это боком вышло, потому что даже своими остатками мозгов ты со мной об этом не поговорил! Мы бы всё обсудили и выяснили! Я бы своими мозгами всё разрулила! А ты просто проглотил мою измену, я правильно поняла? Принял жену блядь обратно домой с распростертыми объятиями?

— Я любил тебя, Полина! — закричал Рома и у неё опять заложило уши. — Я лучше сдохну рядом с тобой, чем без тебя! Так я думал! И я подыхал, каждый день, я любил тебя и подыхал!

— Ну не сдох же — вон какой цвет лица здоровый, — усмехнулась Полина.

Её взгляд вдруг потемнел, она сжала зубы и перешла в боевой режим. Она устала от лжи, от оправданий, от громких слов о том, чего между ними, похоже, никогда не было. Полина со всей силы толкнула его плечо обеими ладонями.

— ХВАТИТ! ХВАТИТ ВРАТЬ! — закричала она, выплёскивая всю ярость, что копила весь этот месяц. — Хватит это дерьмо любовью называть! Это не любовь, садист ты паршивый! Тебе нравилось унижать меня, нравилось унижать Яну! Ты мразь, Рома! Скотина! Тварь!

Она била его ладонями, пытаясь достать до лица и расцарапать ему рожу, в которую сначала влюбилась без памяти в двадцать семь лет, когда думала, что слишком для этого умна. Приглядевшись поближе Полина увидела в нём мужчину, который достоин того, чтобы его любили. Теперь она видела врага, лгуна и предателя, который не может даже признаться в том, что сделал и сказать хотя бы чёртово «Прости».

Они кричали друг на друга, потеряв всякое уважение, забыв о том, кем они были друг для друга, о своих детях, о всяких нормах приличия. Рома обзывал её так, как обзывал только Яну, Полина не отставала, кидаясь на него снова и снова, она всё-таки добралась до его лица и расцарапала щёку.

В этом крике двух обезумевших людей, каждый из них понимал — они любят друг друга, от того так больно. Невыносимо! И они продолжали делать больно друг другу снова и снова, потому что каждый хотел быть не любимым, а правым, но никак не виноватым.

Бедная, всеми забытая любовь, забилась испуганной мышью под кресло, заткнула уши и тихо плакала, пока гордыня и задетое самолюбие загоняли её пинками под кресло всё глубже и глубже...

Она терпела. Терпела долго. Молча сносила удары, и ждала, пока кто-то выкинет белый флаг и объявит перемирие тихим «прости, я был не прав»...

Но вместо этого её просто добили. Роман и Полина хотели победы!

Потеряв всякий человеческий облик, Полина стала похожа на злую ведьму, с растрёпанными волосами, которые выбились из под красного шарфа, она сверкала заплаканными глазами, в которых было столько злости, что хватит на десятерых.

— Ты ничтожество, а не Бунтарь! Когда женщина изменяет — это конец, а не любовь! Да, мужская и женская измена это разные вещи! У мужской всегда есть оправдание — устал, меня не замечают, меня не хотят, а у женской оправдания нет! Если женщина изменила, значит, она больше не уважает своего мужчину, не любит и не хочет его! Её измена — это конец! Ты должен был поступить, как мужчина! Арс — мужик, он свою блядь-жену пинком из дома отправил в чём была! А ты поплакал и меня обратно принял?! Ты дебил, Рома?! И логика твоя дебильная, как и любовь! Ты никогда меня не любил, как и себя! Ты ничтожество! Я тебя ненавижу! Ненавижу! И буду ненавидеть до конца жизни!

— Ненавидь! Это всё, что ты умеешь! Я всё делал ради тебя, Полина, принцесса голубых кровей, а ты только принимала всё как должное! — закричал Рома. — Ты только себя любить умеешь!

— Изменял с моей лучшей подругой тоже ради меня? Сколько их было за годы брака, ловелас? Признавайся, уж чё тут скрывать?! Всё с тобой понятно! У хорошего мужика должно быть много любовниц, да?!

— Десять! Двадцать! Тридцать! Всех не вспомню! Довольна?! У нас в постели было не протолкнуться — как в автобусе в час пик!

— Будешь ездить на автобусе до конца жизни, Серебряков! Я отниму у тебя всё! Детей ты больше не увидишь! — яростно выпалила Полина. — Я тебе отомщу! Твоей подстилке я уже отомстила. Хотя ты сам хорошо отомстил. У тебя будет ребёнок от шлюхи. Шлюхояна — твой потолок, один с тобой уровень, на который ты сам себя поставил! Не я! Я хотела быть с тобой на равных! Пилот и штурман — одна команда! Я хочу выйти прямо посреди трассы! Следующая остановка — развод!

— Ну так выходи, дорогая — двери открываются! Посмотрим, сколько принцесса проживёт на улице в мороз, когда некому будет выполнять её прихоти! — Роман, что есть силы толкнул её в плечо и Полина ударилась спиной о дверь. — Ты и так отняла у меня всё! Я перестал себя уважать, когда с тобой связался! Потому что ты стала смыслом моей жизни и я потерял сам себя!

Полина сморщилась от боли, ударившись о дверь, она хотела ответить ударом на удар, но вдруг ей прилетел самый страшный удар. Смертельный.

— Детей у меня отнимешь?! Нет, Полина, не отнимешь! Потому что они не твои и твоими никогда не были! У тебя не может быть детей! Никогда! И когда я узнал твой приговор, я сделал всё, только чтобы королева Полина не плакала! Лишь бы она была счастлива! Твоя мать помогла, потому что она тебе всю жизнь в задницу дула! Своей любимой Полиночке! Полина хочет пони на день рождения — получи! Феррари на совершеннолетие — пожалуйста! Детей — подавись, только будь счастлива! А теперь пошла на хер Полина!

Она не шелохнулось, не сказала ни слова, только в глазах её будто что-то умерло окончательно и бесповоротно. Полина безропотно подчинилась, когда он силой вытащил её из машины. Он сунул ей в ледяные руки её сумочку и она не сказала ни слова, пока он продолжал её бить словами.

— Звони своему настоящему мужчине Арслану и пусть он тебя спасает! Будете вместе воспитывать НЕ твоих детей, с которыми я просто позволял тебе играть в маму! Пошла к чёрту, Полина! Я свободен! От тебя и от твоей чёртовой любви! Как камень на моей шее висит

Её машина с бывшим первым пилотом за рулём рванула с места, полноприводный джип занесло на повороте, но умелой рукой Рома вывернул руль и выехал на дорогу. Задние огни авто давно скрылись за поворотом, слёзы застыли на лице маской из стекла, её красный шарф сполз по плечам ей под ноги, а она всё стояла на месте, глядя в пустоту.

Порыв сильного ветра взметнул её волосы, а красный шарф пополз змеёй по асфальту. В кронах деревьев завыл ветер, Полина не произнесла ни звука. Всё уже сказано и сделано.

Где-то в лесу, оставляя кровавые следы на снегу, уходила любовь, которой больше не осталось места между двумя людьми. Теперь там только ненависть...

Четыре дня спустя

Человек, что стучал в дверь, будто бил Романа по больной голове. Он застонал, переворачиваясь грязной немытой кучей человечины с боку на спину. Всё тело болело, будто после двенадцати раундов боёв без правил. Каждая косточка сломана, черепу досталось больше всего. Он медленно встал и направился к двери.

— У вас закончилась оплата номера, продлевать будете? — спросила строгая администраторша мотеля.

Рома сунул ей деньги в руки и рухнул на кровать обратно. Пить больше не хотелось, и так чуть не умер от алкогольной интоксикации. Никогда в жизни он столько не пил. Ему понадобилось три таблетки аспирина, два литра воды и часовой контрастный душ, чтобы к вечеру прийти в себя. Надо было принимать последствия своих поступков, а не прятаться в алкогольной коме.

Он вышел из мотеля, сел в свою машину и поставил телефон на зарядку. Ему некуда было торопиться. Просто некуда. Родители по головке не погладят. В его квартире, которую он купил до брака с Полиной жили посторонние люди. Родители сдавали её и Рома заставлял их забирать деньги себе. Подачек от сына они не брали.

У него теперь только его машина, даже не гоночная. Их с Полиной тачку он оставил в гараже. Её машину заботливо загнал в гараж, и забрал только свою, чтобы уехать и разбиться где-нибудь о бетонное заграждение.

Рома даже не смог зайти в дом, чтобы попрощаться с детьми, не забрал свои вещи, оставив их Полине, чтобы сожгла с чистой совестью. Детей она оставит себе, даже не смотря на всё, что вывалил на неё Рома, Полина их мать — а они её сыновья. Отец просто пойдёт нахрен после своего вранья и предательства.

Он включил телефон, который сдох ещё два дня назад, когда он пьяный пытался дозвониться Полине и сказать ей всё, что забыл. Полина не взяла трубку, в фантазиях Романа она вовсю развлекалась с Арсом. Теперь уже можно не скрываться, строя из себя благородную женщину.

Роман пролистал пропущенные — много от Яны, несколько звонков от родителей, сообщение от старшей сестры, много звонков из офиса, несколько от няни и ни одного от жены. Его телефон зажужжал в руках, снова няня.

— Извините, Роман Викторович, а когда вы приедете домой? Завтра Новый год, у меня вечером билеты, а никого нет дома, не могу уехать.

— Что, значит, никого нет дома? Где Полина?

— Я н-н-не знаю, она сказала в тот день, что вы поздно вернётесь, но никто так и не приехал. Что-то случилось?

Рома до последнего не верил, что так оно и есть. Он гнал на всех парах к дому, собирая штрафы на прямых участках дороги, вспоминая как вообще добрался до мотеля и не убился по пути.

В гараже всё также стояла её машина, ровно на том месте, где он её оставил. На выпавшем снегу не было никаких следов, что кто-то въезжал в ворота и в них входил. Рома дошёл до ворот особняка, потом к входной двери, затем обратно к гаражу. Он набрал номер Полины, один гудок, второй, а потом он услышал звук её телефона. На заднем сиденье её машины.

Дрожащими от похмелья руками он взял в руки её большую сумку с заднего сиденья, где нашёл её документы, бутылку воды, несколько протеиновых батончиков, игрушки детей, кошелёк с деньгами, визитницу и телефон.

Рома у ужасе смотрел на собственное фото на экране телефона жены, которую он оставил зимой на обочине дороги посреди леса без телефона и денег, с разбитым сердцем в руках...