Эпилог
— Знаете, милая леди, я бываю на Кубе каждый год, но никогда ещё не пробовал такой изумительно пины колады? — улыбнулся сморщенный старичок-американец, поднимая бокал в честь барменши. — Сколько времени вам понадобилось, чтобы достичь такого мастерства?
— Полгода, — ответила ему искренней улыбкой темноволосая женщина, мешая коктейль следующему посетителю пляжного кафе.
Мистер Кейси разочарованно фыркнул:
— Преподавая математику, я, к своему, стыду не добился столь впечатляющих успехов у своих студентов и за годы моих усилий!
— Так и смешивать коктейли это вам не математика!
Они оба рассмеялись, что делали на протяжение последних двух недель ежедневно. Мистер Кейси оставлял хорошие чаевые и был приятным собеседником, леди Бармен делала отличные коктейли, каждый получал свою порцию удовольствия.
— Завтра уезжаю, сыграете со мной партию в шашки? Нашу традиционную?
— Конечно, буду за нашим столиком через пять минут, — кивнула ему леди Бармен.
Они сели в тени пальмы, подальше от изнуряющего солнца и разложили черные и белые шашки по своим местам. Леди двигала белые, джентельмен черные.
— Знаете, моя прекрасная леди, я ведь за всю жизнь так и не научился играть в шахматы, — вздохнул профессор Кейси. — А ведь умён! А вы, умеете?
— Да, но шашки мне кажутся намного честнее.
— Почему?
— Потому что здесь всё по-честному: если моя фишка побеждает вашу это называется «съесть». Победа одного игрока над другим это и есть процесс поедания, не правда ли? Все мы звенья одной пищевой цепочки.
— А вы ведь тоже умны не по годам, юная леди, — погрозил ей пальчиком старичок.
Юная леди усмехнулась — как легко быть молодой девушкой, когда тебе под сорок, если рядом мужчина под восемьдесят. Она взглянула ему за спину — в бескрайнюю синеву Карибского моря. Завтра и у нее рейс через залив, во Флориду, а оттуда дальше на запад к точке назначения.
Когда-то она играла одну занимательную партию в шашки, когда вдруг с удивлением заметила, что за двумя другими столами играют в гораздо более интересные шахматы. Нечестные и с обманом, но выиграли в итоге те, кто заслуживал пусть не победы, но счастья.
— Кстати, откуда вы родом, не узнаю ваш акцент? — в десятый раз за время знакомства спросил профессор математики.
— Отсюда, — ответила ему то же самое в десятый раз женщина.
— Да? Вы совсем непохожи на кубинку!
— Я родилась здесь заново всего полгода назад, — подмигнула леди Бармен. — Свободной от прошлого и с новым будущим.
— За это надо выпить!
— Уже несу!
Жаль, что профессор Кейси никогда не узнает, что для того, чтобы заново родиться ей пришлось умереть, а если она расскажет, он забудет на следующий день.
***
Полина умерла на той самой дороге, когда на неё будто обрушилась лавина правды и погребла под собой её бренное тело с головой. Какое-то время, она ещё пыталась стоять, медленно осознавая каждое слово, что сказал ей мужчина, которого она любила больше жизни. И чем больше она осознавала, тем туже становился ледяной ком боли где-то в районе солнечного сплетения, который будто скручивал её вокруг себя. Полина медленно сгибалась вперед, открывая рот в беззвучном крике.
Из-за деревьев робко выглядывала любовь, возвращаясь по своим кровавым следам обратно. Она тихо плакала, глядя на изувеченную словами женщину, в которой все ещё теплилась надежда. Что любимый за ней вернется и скажет, что всё это неправда. Он сожмет её в крепких объятиях и этот ледяной шар внутри растает, будто его и не было.
Сломленная женщина шептала посиневшими губами: «Вернись, пожалуйста, вернись за мной!».
Раз за разом её губы повторяли эту мантру...
Полина считала себя сильной, считала себя настоящим бойцом, но оказалось, чтобы сломить её как тонкую веточку об колено хватило всего четыре слова: «Ты им не мать».
Она согнулась пополам и закричала, похоронив свою надежду в снегу. Любовь опустила голову, отвернулась от женщины и пошла прочь.
Теперь уж точно насовсем.
Не оглядываясь.
Он за ней не вернулся.
Оправдания провинившейся стороны больше некому слушать.
Одинокая женщина на дороге, медленно разогнулась, смирившись с правдой жизни — нельзя кого-то так сильно любить. Потому что когда он уходит, он забирает с собой всё...
У Полины остался только красный шарф, который перекатывался по дороге кровавым пятном. Она подняла его, отряхнула и обернула вокруг шеи, накинув на голову, надела перчатки, засунув замершие руки в карманы.
Штурман застыл на разделительной полосе, не зная, какой проложить маршрут? Позади — мать, которая её предала по словам предателя мужа. Впереди — долгая дорога. Но зато вперед, а не назад. Полина сделала свой выбор — прямо.
Она шла, не чувствуя холода и ветра, словно ходячий труп на свободном выгуле. Не было ни мыслей, ни желаний, только рефлексы. На них она прошла почти два километра, пока рядом с ней не остановилась машина каршеринга, откуда на неё во все глаза смотрел мужчина лет пятидесяти.
— Девушка, вы что здесь делаете? Одна?! — с легким южным акцентом спросил он.
— Гуляю... — ответила Полина, не останавливая своё движения.
— Куда гуляете?! До ближайшей деревни много километров! Вы не дойдёте! Садитесь, я вас довезу!
Полина плюнула на все меры предосторожности и села на пассажирское сиденье, всё заднее было забито баулами. Мужчина по имени Хасан оказался рабочим в одном из домов посёлка, где жила мать Полины. Он включил печку на полную и рассказал, что едет в Москву к брату, а завтра домой, впервые за три года. Везет много подарков своим пятерым детям и жене.
— Вот, взял машину, доеду до города, оставлю на стоянке, удобно. Вас куда довезти?
— Домой... — тихо сказала Полина. — Я хочу домой.
Нет никакого дома, вдруг поняла она. Есть стены, в которых её предавали каждый день.
Хасану позвонила жена, он включил видео и начал весело с ней болтать, на ломаном русском, чтобы не пугать пассажирку, как догадалась она сама. Его жена щебетала тонким голосочком обо всём, что произошло за день — про каждого ребенка, всех соседей, скотину в сарае. Хасан слушал и улыбался. В этом разговоре было столько простой и понятной любви, что сердце мертвой Королевы всколыхнулось.
На секунду, а потом замерло вновь.
— Она ещё не знает, что я домой еду. Хочу сюрприз сделать! — поделился секретом Хасан. — Вот она удивленная будет! Так обрадуется.
Полина подумала, что лишь бы его сюрприз удался и муж не застукал жену с соседом. Водитель отвез её точно туда, куда она попросила.
— Спасибо вам, Хасан, с наступающим. Простите, у меня нет денег, вот возьмите, подарите своей жене.
Полина сняла с себя помолвочное кольцо, затем браслет, серьги и кулон, часы и протянула ему.
— Это дочкам. Это просто безделушки — на вб купил за копейки. Простите, больше ничего нет. Денег тоже.
— Да что вы, какие деньги. Главное вы не замерзли.
Хасан кинул безделушки в чемодан, а дома раздал детям и счастливой жене. Обратно в Россию через месяц его не пустили за нарушение миграционного законодательства. О поисках исчезнувшей женщины Хасан так и не узнал, лишь блеск кольца на руке жены напоминал о странной женщине с мертвыми глазами, которую он встретил на пустой дороге. Хасан все ещё сомневался, что она была живой.
***
Полина вышла из машины чуть более свободной, чем в неё садилась. Она прошла два квартала и дошла до своей старой квартиры. В подъезде было темно, как будто кто-то покрасил его в черный и забыл добавить рисунки фонарей на стенах. Она поднялась до своего этажа на ощупь, также на ощупь дошла до квартиры, вставила ключ, который чудом оказался в её косметичке и вошла в такую же черную квартиру.
В ванной она нашла единственный источник света — ароматическую свечку, которую зажгла зажигалкой, что лежала рядом. С этой свечкой она дошла до шкафа и переоделась в спортивный костюм, который когда-то оставила здесь, надела теплые носки и кроссовки.
Следующим делом она ограбила свой же сейф, о нём не знал даже Рома, как не знал о том, что она здесь хранила.
Паспорта страны карибского бассейна на новую личность, свою, детей и мужа. Всё, как папа ей завещал: «Однажды наступит день, когда надо будет бежать. Он всегда наступает. Ты должна подготовить пути к отступлению — деньги самое важное на этом пути. Их мы храним в самой безопасной стране и её банках».
Её отец очень боялся, особенно, в конце своей жизни, что за ним и за его богатствами кто-то придет. Из-за его мнительности и увлечения теорией заговоров, у Полины не было никаких отпечатков в бюрократической системе. Загран паспорт — только старого образца, без биометрии. Папа тщательно подтирал ее следы, чтобы ее не нашли, когда надо будет раствориться в толпе.
Деньги ей помог вывести на счета в Швейцарию Арслан и его брат. Та тайная встреча в отеле стала будто началом её жизни и концом другой, с мужем.
Полина выгребла сейф подчистую. Она действовала, как робот, который исполнял лишь код, написанный опытным программистом. Без багов и задержек. Сухой язык команд и функций. Полина подчистила за собой все следы своего пребывания, надела белый парик, который лежал в сейфе со всеми вещами и поехала в аэропорт, выкинув старые вещи в мусорку у заправки. Она взяла билет на ближайший рейс во Франкфурт, оттуда доберется куда ей надо и залижет раны. Потом будет думать, как ей жить дальше и есть ли ради кого.
Спустя полгода
Женщина стояла возле окна шале, затерянного среди швейцарских Альп, но не забытого доставкой продуктов раз в две недели и стабильным интернетом. Полина благодаря ему поставила себе диагноз — депрессия. Она похудела на пятнадцать килограмм и стала похожа на скелет, обтянутый кожей, глаза на лице провалились в глазницы, а скулы резались острее ножа. Но хуже всего были собственные мысли, которые каждый день отсекали от неё кусочки плоти на живую. Она больше не сопротивлялась им, как в первое время, когда ещё пыталась взять себя в руки, а потом опустила. В тот день, когда в швейцарской клинике ей подтвердили, что она никогда бы не смогла стать матерью. Рома сказал правду...
С тех пор она узнала многое, когда есть счет в швейцарском банке, перед тобой открываются возможности. Для всего. Полина узнала, что мать ей не мать, а Рома не герой её романа, а подозреваемый в её убийстве. Ни одна из этих новостей из Росиии не всколыхнула гладь мертвого горного озера внутри неё.
Она больше ничего не чувствовала. Ничего не хотела. Каждый день она ела только чтобы были силы встать с кровати, добрести до окна, сесть на подоконник, укутавшись в плед и смотреть вперёд. День за днём она смотрела на горный пейзаж, который менялся каждый день — от погоды, потом от смены времени года, а Полина будто застыла в арктических льдах.
Пока не пришёл мужчина и не принёс ледоруб.
Полина впервые со дня своего исчезновения расплакалась на груди у Арслана, который в отличие от всех остальных знал, кого надо искать. Оба их отца готовили своих детей к побегу от своих деяний. У Арслана тоже был секретный паспорт в сейфе.
— Я не мог приехать раньше, это было бы подозрительно, — хрипло сказал Арс, поглаживая её по спине и пересчитывая каждую косточку ребра. — Черт возьми, Полина, что ты здесь с собой делаешь?!
— Я больше не Полина, она исчезла, а потом умерла, — тихо сказала она. — Нет меня, Арс, я сломалась.
Он не дал ей сломаться окончательно и следующие несколько месяцев Полина провела в клинике и лечилась от депрессии и анорексии. Постепенно её тело приходило в норму, но голова всё ещё не поддавалась лечению. Однако, её все равно выписали, потому что она начала плохо влиять на выздоровление других пациентов. Полина вернулась в знакомое до боли шале и заняла свое почетное место караула возле окна. Тогда Арслан приехал снова:
— Ты собираешься возвращаться обратно?
— Нет.
— Почему?
— Потому что у русской интеллигенции есть такая старинная забава — отойти в сторону и просто посмотреть, что будет дальше, — слегка улыбнулась Полина. — Без меня.
— Я думал, ты тут план мести вынашиваешь.
— Кому? Роме? — нахмурилась она. — Он сам себе отомстил, Арс. И детям своим тоже, а Леонида просто будет одна. Что я ещё могу сделать? Добить умирающих? Я почти свободна, а они живут в своей тюрьме. Мне просто надо до конца прожить свою боль.
— Твои дети ждут маму!
— Арс, они не мои дети, и ты как мужчина должен меня понять. Когда ты оказался в аналогичной ситуации, ты поступил также, как я, — холодно сказала Полина. — Рома просто позволял мне с ними играть и привязаться. Я наигралась, больше чужими жизнями играть не хочу и не буду. Я сделал для них всё, что могла. У меня осталась только моя собственная жизнь. Тратить время на глупую месть я тоже не буду. Но у меня есть к тебе просьба. Можешь меня убить, чтобы для них всё закончилось, пусть похоронят меня и забудут? Деньги пусть забирают себе, у меня ещё много, на три жизни вперёд, а им пригодятся. Может, где-то совесть им продадут по дешевке, они прикупят.
Арслан потёр подбородок сильной рукой и без раздумий сказал «да».
— Даже если меня раскроют, это сделает Филин, а с ним я смогу договориться.
— Почему не хочешь договориться сейчас?
— Потому что мой брат говорит, что он и так хранит слишком до фига чужих секретов и слишком много на себя берёт. Я справлюсь сам, Север меня прикроет без вопросов.
— Спасибо, Арслан, ты настоящий друг.
Полина снова осталась одна и боль понемногу отступила, обнажая под собой настоящую Полину. Всё ещё сильную духом, пусть сломленную местами, но так и не сломавшуюся. Если бы она начала мстить, то это точно был её конец. Как человека, и как женщины. Значит, она не такая сильная, как хотела бы о себе думать, а мелочная и вздорная баба с короной Королевы на голове. Да и что она могла сделать против бывшего мужа и женщины, которая её воспитала, кроме того, что уже сделала?
Она отняла у них себя.
Дальше сами, без штурмана и во тьме.
***
После своих похорон Полина начала собираться в путь, ей надоели горы, захотелось к океану, выбрала Кубу. Там она узнала, что у неё нарисовалась родная сестра. Полина нет-нет подглядывала в замочную скважину за своей прошлой жизнью, которая больше не вызывала в ней никаких эмоций, будто это уже чужое кино. Актрису просто поменяли. При других обстоятельствах Полина хотела бы узнать эту Анну, которой было, наверное, также одиноко как и ей. Но та решила пожить её жизнью, что ж, пусть живёт, ходит в её ботинках и не жалуется. Анна была ближе по крови к тем, кого Полина оставила, а не к родной сестре. У Полины осталась только Полина, которую теперь звали Люсиль.
Больше Люсиль в замочную скважину не подглядывала, закрыла эту дверь, чтобы открыть для себя другую. Свою собственную.
***
На Кубе Полина сняла с себя корону, которую ей надели на голову родители, а потом и муж. Никакая она ни Королева. Все люди лишь пешки на разных досках. Кто их расставляет, тасует между собой, сталкивая фигуры — неизвестно. Как совершенно непонятно, какое решение самое верное? Влезть всеми правдами и неправдами обратно на доску, когда пешку оттуда грубо столкнули? Или найти в себе смелость и принять поражение, опустив голову? Надо ли искать следующую доску или смысл игры в жизнь как раз таки в том, чтобы выйти из этого круговорота чужих шахматных партий?
Пешка не знала ответа ни на один из этих вопросов, пусть сама и вышла из игры, оставив поле боя тем, у кого есть запал его продолжать. У нее впереди горело марево заката, прямо по курсу, через всю прерию. От востока до запада. В руках дорожная карта с метками. Теперь она и штурман, и первый пилот. Она сильная. Она справится, что бы ни случилось.
***
Женщина опустила красный платок на плечи и сняла темные очки, включив фары её кабриолета поярче. Через сто километров дешевый мотель, а после него еще сотни километров дорог, которые она проедет первым пилотом. В конце маршрута её ждала автомастерская, где восстанавливали старые авто. Она надеялась получить звание младшего механика и надеть рабочий комбинезон. Таков был её путь — уехать в закат и никогда больше не вернуться обратно. Это её жизнь и её правила, по которым она не играла, а просто жила...