Глава 31

С трубами все дела заканчиваются ближе к трем. Дорофеев попадает на деньги, и чтобы не будить зверя в соседках-бабушках, он платит за замену трубы во всем подъезде, ну и мне за потолок.

Уставшая, я возвращаюсь домой и еще какое-то время лежу на кровати. Не знаю, как отключаюсь, просыпаюсь от входящего мамы.

– Сегодня Оля подняла на уши всю нашу родню, – мама даже не здоровается. По тону голоса понимаю, она не в духе. – Говорит, ты всех пытаешься надурить за деньги.

– Какая она догадливая, – хмыкаю, потянувшись.

– Все-таки провернула свою аферу? А что, если…

– Все будет нормально, мам. Разве что мое сердце пострадает, но это дело десятое, – уверяю ее, а сама мыслями уношусь в тот момент на улице. Донской так бежал к этой своей Лане. Бедный, едва не навернулся.

– Влюбилась в него, да? – догадывается мама. Хотя стоп? Я разве влюблялась? Не припомню. Да, красавчик, да, целуется отменно. Но вроде на этом пока все. Вроде?

– Нет, просто… – мешкаю. Черт, да неужели втрескалась? Из-за одного секса? Или дело вообще не в нем? Не понимаю…

– Надя, я могу бесконечно затыкать всей родне рты, но ты же сама потом будешь страдать. Этот мужик поиграет с тобой и вышвырнет.

– Я уже взрослая девочка, и сама с кем хочу, могу поиграть.

Эти слова срываются даже для меня неожиданно. Они становятся для меня стимулом стиснуть зубы и поверить, что ничего ужасного не произошло. Подумаешь, по пьяни разок случился. Так у некоторых бывает секс по дружбе. Секс без обязательств. Я, может, дама и с принципами, правилами, убеждениями, но и… мне иногда охота развязки.

Точно… Так и скажу Диме. Чтобы не выглядело слишком унизительно. Как говорится: бей первой, пока остальные зевают.

– Надя, ты…

– Отключаюсь, мам, – и сбрасываю вызов.

Поднимаюсь с кровати, иду в ванную и привожу себя в порядок.

– Васька, до завтра, – чешу кота за ушком, на что получаю недовольное “мяу”. – Прости, всего два месяца. Ты же подождешь?

***

Стою перед дверью Диминой квартиры, крепко сжимая пакет с овощами и мясом. Пальцы второй руки дрожат, пока нажимаю на звонок. Сердце колотится так, будто хочет выскочить из груди. Я заставляю себя улыбнуться, хотя внутри все переворачивается. “ Не дрейф, Надя”, — шепчу себе как заклинание.

Надо просто сказать, что ночью был просто секс. Развлечение. Ничего серьезного. Но в горле ком, а в памяти — его руки, томный шепот, взгляд, от которого я таяла. Бесит.

Дверь распахивается почти сразу. Дима стоит на пороге все еще при параде, словно и не ходил на свидание со своей бывшей, а только собирается. Ревность бьет ключом, но я заставляю себя ни о чем не думать. Мы – хорошие знакомые. Между нами… контракт. Вот это важно. Точка.

Глаза Донского на секунду загораются, когда он меня видит, но тут же взгляд его гаснет, становится холодным, отстраненным. Будто я чужая.

— Пришла? — голос резкий, почти грубый. Может, он не рад, что я вернулась? А вдруг… она здесь? Может, они вообще потрахаться собирались? Или… ну нет. Было бы тупо вести в квартиру женщину, зная, что я еще не съехала.

Блин, блин… как же сложно.

— Да, пустишь? — стараюсь говорить легко, шутливо. — Дела дома были. Представляешь, потоп случился.

— Вот как? — он приподнимает бровь и отступает, пропуская меня.

Вхожу, ставлю пакет на пол, стараюсь выглядеть непринужденно, но в мыслях полный бедлам. Интересно, они снова вместе? Ей нормально, что ее мужик спит с другой? Господи, Надя, завязывай. Тебе не пятнадцать, пора бы мозг включить.

— Ага, сосед сверху затопил, — говорю быстро, чтобы заполнить тишину. — Стиралка у него сломалась. Я в шоке была.

Дима молча сверлит меня взглядом, скрестив руки на груди. Его лицо напряжено, губы сжаты. В глазах что-то странное — злость? Боль? Да ешкин кот! Поди разбери этих мужиков!

– Все… нормально? Ты… злишься на меня?

– Я звонил тебе.

– Да? Когда? Погоди… – вытаскиваю мобильник и ахаю – реально звонил. – Я не видела. А может, это было тогда, когда сантехники пришли? Точно, Гера этот как раз на кухне остался. Стой… – дальше уже докручиваю в голове. Вызов помечен как принятый, значит, Дорофеев ответил. Ох, мамочки. Вот же паразит эдакий.

– Мужик взял трубку какой-то, – уже спокойнее говорит Донской. – Сказал, что Надя занята и просил больше не звонить.

– Это сосед новый. Вот же паразит! Мало того, что затопил меня, так еще и телефон взял без спроса. Сволочь! – сокрушаюсь, сжимая кулаки. – Завтра буду дома, выскажу ему все. Это ж сколько наглости!

Беру пакет, вхожу в кухню и начинаю вытаскивать овощи. А когда Дима вдруг дотрагивается до моего плеча, замираю сглотнув. Нервничаю. Понимаю, что разговора не избежать. Может… стоит начать первой? Ну, правда, кто-то должен убрать возникшую между нами неловкость.

– Надя, – зовет мягче Донской. Поворачивает к себе лицом, и у меня все – ноги подкашиваются, сердце заводится волчком, щеки наливаются краской. Нет, так дело не пойдет. Если он сейчас заявит, что ночь была ошибкой, то я почувствую себя униженной. Не хочу этого. Только не от этого мужчины.

– Слушай, насчет вчерашнего, – господи, кто бы знал, как тяжело мне даются слова. Я почти задыхаюсь, когда выдаю каждое из них. – Было и было, угу? Это все водка, – и следом я бью Диму по плечу, с намеком на дружеский жест.

– Водка? – переспрашивает он, как-то странно поглядывая на меня при этом.

– Вообще-то, – я волнуюсь так, что начинаю нести полную ахинею. – У меня такого никогда не было. Я если пью, всегда контролирую себя. А тут перебрала так, что… В общем, мы же друзья? – и для пущего эффекта подмигиваю, растянув губы в фальшивой улыбке.

Дима отводит взгляд в сторону, ощущение такое, что он пытается понять, как реагировать. Блин, а может, я… ошиблась? Нет, не может быть. Иначе бы Донской при таком параде не бежал к своей Лане. Может, спросить про нее? Нет, скажет еще, что я слежу за ним. Будет совсем неловко.

– У меня тоже, – наконец, отвечает он. – Но было круто.

– А? Ну… да, неплохо, – смущенно хлопаю ресницами, кусая губу.

– Тогда, – Донской обходит меня и берет из пакета помидоры. – Покрошу салат.

– Окей, а я… мясо поставлю тушить.

И вроде все должно наладиться, но атмосфера между нами становится еще более натянутой. Что-то однозначно не так. Мы молчим. Нет шуток. Глупых разговоров. Только звуки ножей, чьи лезвия бьют по разделочным доскам.

Когда с ужином готово, садимся за стол.

– Кстати, а что это за сосед такой? – неожиданно спрашивает Донской.

Вспоминаю Дорофеева и понимаю, что не могу толком описать его.

– Да на днях заехал. Чудак какой-то…

– Чудак? – мы переглядываемся.

– Как я поняла, он наследник корпорации Дорофеевых и заехал в наш дом спора ради. Говорю же, чудак. Представляешь, – кажется, я снова волнуюсь и несу то, что не стоило бы. Остановите кто-нибудь мой рот. – Вместо денег сперва предложил позавтракать в ресторане.

– А ты? – в тоне Димы сквозит что-то холодное, леденящее.

– А я… послала его. Ремонт денег стоит, – здесь я не лукавлю. Каким бы красавчиком не был мужик, если он накосячил, я не спишу ему грехов за лицо. Не богачка ведь. Пусть за свои ошибки платит его кошелек. – Да и не в моем он вкусе. Смазливый больно, – отмахиваюсь, наливая сок в стакан.

– А какие в твоем? – голос Димы звучит тихо, но в нем есть что-то, от чего у меня внутри все замирает.

– Что? – я поднимаю взгляд, чувствуя, как сердце делает лишний удар.

– Говорю, какие мужики тебе нравятся? – повторяет он, словно ждет не просто ответа, а чего-то большего.

Стоп! А что если… той ночью между нами не было ошибки? Почему после его вопроса, я начала сомневаться?