Глава 37

– Мам, – Дима возвращается, садится за стол и берет пирожок. Крутит его в руках, скептично смотрит. – Слушай, ты домой собираешься?

– Нет, – слишком быстро отвечает она.

– Как это? А отец?

– А что отец? Бытовой инвалид, что ли? – хмыкает она и забирает у Димы пирожок, перекладывая его в мою руку. – Попробуй, Надюша. Я старалась.

– Он сам себе яйцо пожарить не может.

– Ну пусть макароны сварит, – отмахивается Ольга Никитична. Дима закатывает глаза.

– Ладно, но вечером я тебя не повезу. Устал. Вызову такси или отца.

– А меня не нужно везти, – Ольга Никитична поворачивается к сыну. – Я у вас заночую.

– У меня лишней спальни нет.

– Конечно, нет. С Надей поспишь, ерунда какая. Надюшенька, ты же не против? – и следом так глазками хлопает, что я уже отсюда чую – коварный план в действии. Знала бы его мать, что мы и так уже переспали разок. С другой стороны, а может… ну… рискнуть? Что я теряю? Ну… кроме наследства.

– Что вы… – смущенно отвечаю, не глядя на Диму. – Конечно, мы только рады.

– Мы? – переспрашивает Донской, и я прямо чувствую его обжигающий взгляд на себе.

– Сынок, а ты когда вообще дарил женщинам цветы?

– Какие еще цветы?

– Розы или хризантемы, ну что там, в моде нынче? Сейчас посмотрим, – Ольга Никитична достает телефон, проводит пальцем по экрану и говорит. – Алиса, скажи, какие нынче цветы дарят мужчины женщинам.

И умный интеллект сходу отвечает:

– Мужчины часто дарят женщинам цветы, которые символизируют любовь, страсть, нежность или уважение. Среди вариантов — розы, тюльпаны, хризантемы и орхидеи.

Дима выхватывает у мамы телефон, выключив Алису.

– Я в курсе, какие дарят цветы. Так и скажи, что отец накосячил, и ты пришла ко мне, чтобы я…

– Вот скажи, сынок, Надюша красивая? – спрашивает она, чем явно вводит в ступор сына. А я наоборот жду реакции. Хотя уверена, Дима скажет “да”. Он так-то и до постели говорил мне, что я видная женщина.

– Конечно, что за вопросы? – ожидаемо, чеканит Донской.

– А цветов вокруг нее я не вижу. Вспомни, как Алла Борисовна пела, – и Ольга Никитична запела сама. – “Миллион, миллион, миллион алых роз”.

– Все, хватит, – Дима поднимается и выходит из кухни. В этот момент Ольга Никитична мне подмигивает и идет следом за сыном.

– Ты прав, я так себе пою. Сейчас! Алиса, – командует она голосовым помощником. – Включи-ка нам Аллу Борисовну.

И с песней семенит за Димой, который видно уже раздражается.

– А еще женщинам нужны колечки всякие, платья красивые. Так, запоминай!

Дальше их разговор я не слушаю, убираю со стола, да и в мыслях своих вся. Может, права его мама? Может, мне надо как-то понаглее быть? Она же явно лучше своего сына знает. С другой стороны, охота, чтобы мужчина добивался меня, а не наоборот. И цветы. И конфеты. И свидания. Все как полагается. Разве это так много для них?

Когда заканчиваю с уборкой, слышу, как захлопывается входная дверь.

– Не переживай, вернется, – отмахивается мать Димы, заглядывая в дверной проем. – Вообще-то оставаться я не планирую, сейчас тоже поеду. Но ты, Надюша, про белье подумай. Мужики они, знаешь ли, падкие на такие штучки.

– Спасибо вам, Ольга Никитична, за советы и пирожки, – тепло улыбаюсь ей, подходя ближе. А затем она еще и приобнимает меня, похлопывая по плечу, словно мы реально родные.

– Буду держать за тебя кулачки. Если Димка обидит, ты только свисни. Я ему все волосы повыдергиваю!

Ольга Никитична уходит, оставив после себя легкий аромат духов и ощущение тепла. Все-таки она классная, таких редко встретишь.

После ее ухода проходит час. Димы все нет. Интересно, куда он ушел? Может, обиделся, что я поддержала его мать? Может, не надо было… Эх…

Я брожу по дому, не в силах найти себе место, а еще то и дело, поглядываю на пакет с бельем. Снова беру его. Оно тонкое, почти невесомое, с изящными кружевными узорами.

Признаться по правде, я такого никогда не носила. Слишком смело, слишком... не мое. Но пальцы сами тянутся к ткани, гладят ее, а в голове крутится: «А что, если?...»

Я оглядываюсь, будто кто-то может меня застукать, и иду в спальню. Все равно никого нет. Неизвестно вообще, когда вернется Донской и вернется ли.

Закрываю дверь, хотя в квартире пусто. Раздеваюсь, бросая одежду на кровать, и, затаив дыхание, надеваю белье. Оно сидит идеально, облегая тело, словно для меня сшито.

Подхожу к зеркалу, кручусь перед ним, чувствую себя одновременно неловко и... дерзко. Словно это не я, а какая-то другая Надя — смелая, уверенная, готовая охмурить любого мужика. Правда все рушится, когда за мой спиной раздается скрип и на пороге появляется Дима.

Блииин! Я даже толком не слышала, как хлопнула входная дверь и повернулась ручка в спальню!

Сердце ухает в пятки. Я хватаю халат с кровати, спешно накидывая его на себя. Делаю пару глубоких вдохов и только после замечаю в руках у Донского букет роз.

Не просто букет! Огромный, невероятных размеров, как будто он ограбил цветочный магазин. Там штук сто, если не больше. Уверена, это стоит целое состояние.

– Это… что? – не нахожусь даже, как реагировать.

– Букет, – сходу отвечает Дима, я ловлю его взгляд, который, кажется, заметил кружево белья, что мелькнуло из-под халата. Тут же поправляю все, пытаясь принять расслабленный вид. Блин… как неловко-то.

– А, это… из-за твоей мамы? Так она ушла, не переживай. И…

– Да при чем тут мама? – Донской подходит ко мне и протягивает букет, который держит двумя руками. – Это тебе.

– Мне? Если ты из-за мамы…

– Ты мне нравишься, – вдруг выдает он, и от этих слов у меня ноги подкашиваются. Хорошо еще рядом стул, хватаюсь за него рукой, чтобы позорно не рухнуть в обморок. – И я бы хотел, чтобы у нас все было по-настоящему. И отношения, и завтраки, и секс, и цветы, и все, что там полагается в серьезности мужских намерений.

– Дима… – я смотрю на мужчину напротив, такого сильного, мужественного, и такого необходимого мне, важного, самого важного, и не могу поверить, что он признается мне в чувствах.

Это… Точно не сон? Пусть будет реальность. Пожалуйста, пожалуйста. Я пару раз зажмуриваюсь и когда открываю снова глаза, ничего не меняется. Фух. Не сплю. Тогда… Офигеть!

– Ты… согласна стать моей женщиной, Надя?

Несколько раз хлопаю ошарашенно ресницами. И отвечаю какую-то ерунду.

– У меня… честно сказать, такое первый раз спрашивают.

– Это же не повод послать меня на три весёлых?

Издав смешок, я беру у Донского охапку роз, чуть не падаю с ней, ведь цветы оказываются безумно тяжелыми. Они так вкусно пахнут.

– Конечно, нет. Ну… давай попробуем, Дима.