Глава 8

Тихон

— Она не хотела вернуться?

— Разумеется, хотела. Но я такого не прощаю. Как мать, Ксюша сыновей бросила, как жена меня предала. Кого принимать?

— А мальчики не общаются с мамой?

— После того, как я ее послал, она сказала, что не хочет иметь с нами ничего общего, — о том, что Ксюша просила денег за встречи с детьми умалчиваю. Незачем петлять глухими дебрями.

— Просто обычно дети остаются с мамой… — тихо шепчет Стефания. В каждом ее вопросе бесячее недоверие. Ясно, что жизнь у девчонки не сахар, но я то тут причем?

— Не наш случай. Я сделал тест на Арса, он подтвердил, что сын мой. Я купил ей квартиру, переехал сюда и мы больше ничего друг другу не должны.

— Зачем, если она такая… — Стеша мнется. — непорядочная.

Я прыскаю. Даже сукой не назвала, правильная какая. Вязание бы тебе вместо винца.

— Она родила мне детей, не могла работать, потому что сидела с сыновьями. Я посчитал, что так правильно.

— Отомстить не хотелось?

— Кому? Женщине? — я усмехаюсь. — Месть — полная хуйня. Пусть Ксюха сама в своем говне варится. В итоге в минусах осталась именно она. Коуч отправился ретритить других, Сэм не хочет ее знать, Арс на улице мимо пройдёт — даже не поймёт, кто перед ним. Не знаю, стоило ли её желание тех последствий, что она получила.

Он проводит ладонью по щетине, будто смахивая лишние мысли.

— Если бы она хотя бы с пацанами общалась — мне б полегче было. А так… попробуй, научи двух мужиков уважать женщин, когда первая женщина в их жизни их же и кинула. Херовая арифметика, не находишь?

Вопрос мой — риторический, и Стефания это сразу считывает. Молчит, не лезет. Умная. Не сказать, что вот так — нараспашку — мой стандартный режим. Скорее, побочка, что у Стеши за плечами собственный шкаф со скелетами — развязывает язык. Я тоже хочу позадавать вопросы, а за откровенность надо платить.

— А у тебя как с доверием?

— Паршиво. На членоносцев аллергия развилась.

— Как на амброзию?

— Угу, чихаю страшно. Аж задыхаюсь.

То, что задыхается, когда страшно — это я заметил. Но детей моих защищать бросилась. Смелый воробышек.

— Но в квартиру ко мне пошла, — озвучиваю отсутствующий в своей голове пазл.

Вот это вообще не сходится. Нет, случалось, конечно, когда жертвы насилия, убегая, ловили первую попавшуюся машину, и садились в нее, на адреналине наплевав — женщина за рулем или мужик. Но тут-то другой случай. Или нет?

— А куда мне деваться? — переводит на меня прямой взгляд и в возмущении вскидывает бровь. Всем своим видом она бросает мне вызов, обвиняя в вопросе. Или путает. — Брат на работе, у них закрытый завод, я при всем желании туда не попаду.

— За водой вышла и дверь захлопнулась? — намекаю на ее платье. Платье и все. Ни куртки, ни пакета, телефон за все время ни разу не достала. И это её спокойствие… слишком ровное. Будто вовсе не ждёт, когда брат вернется с суток.

— За мясом на суп, но в целом да. Затупила, — и руками разводит. А после поднимает бокал в известном Леонардовском жесте, и отпивает, не отводя взгляда.

— С чем?

— А?

— Суп, говорю, какой варить собиралась?

— А, гречневый. Его Денис очень любит.

— Денис — это брат?

— Ага, старший. Отчитывает меня перманентно за невнимательность. Вот обрадуется, когда узнает.

А вот эта часть рассказа звучит довольно правдоподобно. И имя, и уточнение деталей характера. Бля, может у меня паранойя? Как там девчонка сказала? Служба головного мозга.

— А здесь ты чем занимаешься?

— Работу ищу. Месяц пока освоилась, присматривалась. Но уже и надоело дома сидеть.

— Образование?

— Педагогическое, но училась я очень так себе и не совсем сама, — и потирает указательный палец о большой. В прозрачном намеке.

— Мда уж, за бабки — это не образование.

— Согласна, но в дипломе такого не напишут, — Стефания победоносно улыбается, я с улыбкой качаю головой.

А потом меня как током грохает. Черт! И чего я сразу в эту сторону не отмерз?!

— А ты няней поработать не хочешь?

Стефания как раз делает глоток вина — и тут же едва не захлебывается от вопроса. С грохотом ставит бокал на стол, закашливается. Я похлопываю её по спине, одновременно прикрывая глаза от абсурдности ситуации.

— О боже нет! — хрипит, как зомби из фильма.

— Такая реакция, будто у меня в квартире два кракена, которых я вот-вот выпущу.

— Ну знаешь… Истину глаголят не только младенцы, — многозначительно намекает она.

Хохочу, представляя всё её глазами: оставили на пару часов с чужими детьми — в итоге у одного физиономия в кровищи.

— Они не всегда такие, — оправдываю собственных отпрысков. Но потом сдаюсь: — большую часть времени они в саду и в школе.

Стефания смеется и я снова подвисаю. Красивая. А Карине я так и не позвонил.

Может, я бы и действовал, но переживаю, что после своего горького опыта рыжий воробышек расчихается в мою сторону со своей аллергией. Наше общение имеет явный товарищеский флер, который каждый мужик шкурой чует и считывает. Такую надо завоевывать. А я после брака еще не готов купаться в новых обязательствах. На потрахаться — всегда рад, а холить да лелеять — увольте.

— Я, пожалуй, пойду спать, — Стефания встает из-за стола, явно подобравшись. Пожалуйста! Я только подумал о посягательствах в ее сторону, а воробья уже ветром сдуло.

— Спасибо за компанию, Стефания.

— И спасибо, что уступил мне свою кровать. Это очень мужественно.

— Я тот еще рыцарь, — подмигиваю перед тем, как она скрывается за дверью кухни.

Мда, проблем в моей жизни явно прибыло. Женщина на корабле — не к добру.