Глава 21

Я вытираю пот со лба, засовываю пылесос в чемодан и наконец выдыхаю. Квартира на окраине, типичный заказ. Пыль везде, крошки под диваном, волосы в ванной.

Руки гудят, спина ноет, в голове крутится только Варя.

Уже третий день почти прошёл, а я не могу выкинуть из мыслей её маленькое личико. Она такая несчастная была с гипсом на руке.

Как она там? Болит ли? А Максим... он, наверное, сходит с ума от этих проверок опеки.

Я честно пыталась не думать о них. Но мысли сами каждый раз возвращаются к этой парочке.

Не твои проблемы, - твержу себе неустанно. Однако переживаю, словно это на меня опека накинулась.

Варя вцепилась в меня, как в спасательный круг. А я... я просто уборщица, которая случайно оказалась в их жизни.

Телефон вибрирует в кармане. Вытираю руки и достаю его.

Голосовое от неизвестного Максима. Сердце ёкает, в надежде что это Максим. Мы так и не обменялись номерами. А на уборку он меня так и не вызвал. Даже узнать не могу как у них дела.

Нажимаю воспроизвести, и низкий голос Максима заполняет тишину квартиры.

- Яна, это Максим. Нужно поговорить. Позвони, когда сможешь, - его голос звучит как приказ.

Внутри закипает раздражение. Ну что за фигня? Мог бы и по-человечески объяснить.

Однако переживания и любопытство сильнее. А если с Варей что-то? Или опека решила забрать её?

Тороплюсь набирать его номер. Он отвечает сразу, словно только этого ждал.

- Яна? - резко произносит он.

- Да, я. Что случилось? С Варей всё в порядке? - не здороваясь, сыплю вопросами.

В моем голосе слышно волнение, и я злюсь на себя за это.

- С ней всё нормально. Гипс не мешает, спит уже. Нужно встретиться. Поговорить, - твердым голосом заявляет он.

- О чём? По телефону нельзя? - пытаюсь выудить хоть намёк.

Сердце колотится. Вдруг тест ДНК пришёл, и что-то не так? Или опека уже нагрянула? Я представляю Варю в каком-нибудь холодном учреждении, с её облезлым зайцем, и от этой мысли тошно становится.

- Нельзя, - отрезает он. - Встретимся. Сейчас.

- Что значит "нельзя"? - возмущаюсь я, внутри всё кипит. - Скажите прямо! Я волнуюсь за неё!

- Яна, приезжай ко мне. Объясню всё.

К нему домой? В десять вечера?

Ну нет! Это слишком. Он, как всегда, командует, а я... я не хочу снова поддаться. Варя смотрит на меня как на спасительницу. А он... смотрит по-другому. От его взгляда мурашки бегают, и это пугает.

- Нет, - произношу твёрдо. - Давайте в кафе. Или завтра.

- Сейчас. Такси тебе вызову, - парирует он, не терпящим возражений тоном. - Варя спит. А в кафе... в другой раз тебя свожу. Вместе с Варей.

Слова повисают в воздухе, а внутри теплеет. Он думает о Варе. О нас?

Яна, не ведись, - останавливаю себя.

Но судьба малышки... Я не могу игнорировать. Если могу помочь, то помогу.

- Ладно, - сдаюсь. - Жду такси. Слышу удар в трубке, словно по столу ударили. Даже интересно, это он от радости по столу треснул или от того что пришлось меня уговаривать?

- Адрес диктуй, - требовательно произносит он.

Я тут же называю улицу и номер дома.

- Номер и марку машины скину, - бросает он и отключается.

Смотрю на экран своего видавшего виды мобильника, а в груди ком. Почему он не сказал по телефону? Хорошие новости не скрывают. Так ведь?

Сердце ёкает от страха за Варю. Она мне не безразлична, чёрт возьми. Эта кроха в душу так запала, что уже ничем оттуда её не вытравить.

Закончиваю быстро уборку, собираю чемоданы.

Приходит смс от Максима Игоревича. За мной приедет черный хендай и номер машины.

Время уже десять, на улице темнеет, фонари тускло светят. Выхожу из квартиры, запираю дверь, спускаюсь вниз.

Как только открываю дверь подъезда, холодный осенний воздух бьёт в лицо. Фонари тускло светят. Холод пробирается сквозь куртку.

Смотрю по сторонам, такси вот-вот должно подъехать. Замечаю машину через дорогу. Чёрный джип, тонированные стёкла. Двигатель урчит тихо. Сердце убегает в пятки.

За рулём тот мажор из бара. Ухмыляется, глаза блестят злобно. Он смотрит на меня через стекло, и мир вокруг плывёт. Чемоданы выскальзываю из пальцев и падают на асфальт с гулким стуком.

Страх парализует, ноги наливаются свинцом. Не могу пошевелиться, дыхание перехватывает.

Меня накрывает воспоминаниями.

Мне было восемнадцать, когда это началось. Я только закончила школу, работала на ферме родителей, помогала с животными.

Егор Игоревич, председатель колхоза, всегда мелькал перед глазами. То на собраниях, то на поле. Сначала он казался просто строгим дядькой, который шутит с отцом о урожае.

Но потом... Потом всё изменилось. Он стал дарить мне подарки. Я находила шоколадку в кармане куртки, комплименты, когда я проходила мимо.

- Какая ты выросла, Яночка, - говорил он, и его взгляд скользил по мне, как по вещи.

Я отшучивалась, думала, это просто так. Но он не отставал. Начинал преследовать. То "случайно" окажется у дома, то позвонит поздно вечером, якобы по делу отца.

- Прогуляемся? - предлагал он, и в его голосе сквозила та липкая настойчивость.

Сначала всё было невинно. Он брал за руку, якобы помогая перейти дорогу, или обнимал за плечи на каком-то празднике в деревне. Я краснела, отстранялась, а он смеялся.

- Что ты, Яночка, я же как отец.

Ложь. Я это чувствовала. Это давило на меня. Его взгляды на отцовские вообще не были похожи.

Потом стало хуже. Он стал загонять меня в угол. В на ферме, на дискотеках, или вообще, меня к себе в кабинет вызывал, под предлогом "помочь с бумагами".

Его руки становились смелее. Касания бедра, шеи, попытки поцеловать.

- Ты моя, Яна, - шептал он. - Скоро всё будет по-настоящему.

Я вырывалась, кричала, но он только ухмылялся.

- Кто тебе поверит? Твои родители?

Последний раз... он подкараулил меня у реки. Я шла домой одна. Он подъехал на своём огромном белом джипе.

- Садись, подвезу, - приказал он тогда.

Я отказалась и пошла быстрее подальше от него. Но он догнал, схватил за руку, и затолкал в машину..

- Не упрямься, - рычал он, прижимая меня к сиденью.

Его дыхание - тяжёлое, с запахом перегара и дешёвого парфюма обжигало лицо. Руки рвали одежду, он зажал меня коленом, чтобы я не дёргалась.

- Ты будешь моей женой, так что привыкай, - шипел он, разрывая мое платье.

Я билась, царапалась, кричала, но он только сильнее прижимал, лапал везде. Сердце колотилось так, что казалось, разорвётся.

Он разрывал на мне трусики, с каким-то маньяческим удовольствием. Я была полностью обездвижена. А он доставал свой..

В какой-то момент, мне удалось ударить его лбом в лицо. Я выскочила из машины. Бежала босиком по дороге, вся в слезах, до дома.

Влетела к родителям, вся дрожа, рассказала всё, Как он меня схватил, как чуть не... Они посмотрели на меня, как на сумасшедшую. Мама отмахнулась.

- Не выдумывай, дочка, он же уважаемый человек, наверное, пошутил.

- Не наговаривай на Егора Игоревича, - пробасил папа, - он нам дотации выбил, без него наша ферма накрылась бы медным тазом.

- Яна, ну что ты? - начинала мама. - Егор Игоревич хороший человек, обеспечит нас. Мы уже договорились о свадьбе. Это он так свои права предъявил, мужик есть мужик.

Отец кивнул:

- Не позорь нас, дочка. Через месяц свадьба, и всё наладится.

Я стояла, как громом пораженная. Они выбрали деньги, дотации для фермы, а не меня. В ту ночь я собрала вещи и уехала. Решив, что никогда больше не вернусь.

Воспоминания душат, я стою на месте, не в силах пошевелиться. Мажор открывает дверь машины, выскакивает и быстрым шагом надвигается на меня.

Его глаза горят злобой, а я не могу сдвинуться с места от парализующего страха.