Глава 40

- Не смей меня жалеть! - вырывается у меня почти криком, и я толкаю его в грудь обеими руками.

Шиш мне с маслом. Он не двигается ни на миллиметр. Только крепче прижимает к себе, будто я маленький котёнок, который царапается.

- Яна, жалость, это последнее, что я к тебе испытываю, - его голос низкий, вибрирующий, проникает прямо под кожу. - Помочь, хочу. А пожалеть ты и сама себя сможешь, - он поднимает мой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть ему в глаза. - Полегчало?

Киваю, и его рука двигается вместе с моим подбородком. Он кривит губы в едва заметной улыбке, и я залипаю на них.

- Тогда накрываем на стол и по-взрослому отметим, - подмигивает он и наконец отступает на шаг.

Воздух резко становится холоднее. Немного теряюсь.

Если честно, думала, что он поцелует. Потому что он тоже пялился на мои губы так, будто хотел съесть.

Но я так же и понимаю, почему он этого не сделал. Я только что от страха тряслась как осиновый лист, как эпилептик в припадке.

Он увидел мою слабость, мою сломанность. И теперь, конечно, не полезет. Кто захочет целовать девчонку, которая чуть со страха не умерла от обычного шлепка по попе?

Но в этот раз паника как-то резко отступила. Даже удивительно. И дрожи в теле не осталось. Лишь горькое, тяжёлое понимание, что я точно его не смогу заинтересовать по-настоящему.

Ну и не надо. Вот переборю в себе это чувство и всё!

Он работать будет, а я со своими чувствами бороться бороться.

Я правда пока не понимаю точно, как это делать, потому что влюблённость такая у меня впервые. Но точно что-нибудь придумаю.

Стану холодной. Стану удобной. Стану той, кого не жалко будет отпустить, когда найдёт себе нормальную.

А сейчас и правда надо расслабиться.

А что расслабляет лучше вкусной еды? Правильно, вкусная еда. По крайней мере меня.

Мы слаженно распаковываем всё. Максим достаёт всё из пакетов, а я раскладываю по тарелкам закуски и стараюсь не смотреть на него. Потому что каждый раз, когда поднимаю глаза, вижу, как он наблюдает за мной. Спокойно, внимательно. Как будто изучает. И от этого всё внутри вибрировать начинает.

Дальше Максим достаёт бутылку шампанского из холодильника и два высоких бокала с полки. Открывает пробку, тихий хлопок, и пена лениво ползёт по горлышку. Разливает вино по бокалам и протягивает один мне.

Беру, пальцы дрожат совсем чуть-чуть. Мы делаем по глотку. Пузырьки щекочут язык, но напряжённость между нами так и витает. Она даже кожей чувствуется, словно тягучий кисель, в котором мы оба барахтаемся и не можем выбраться.

- Я хочу тебе объяснить. Про Юлю, - начинает он твёрдо.

Я мотаю головой так резко, что шампанское чуть не расплёскивается.

Вот вообще про эту женщину ничего слушать не хочется. И так себя чувствую ниже её уровнем. Ещё и слушать, как он с ней… нет, спасибо.

- Вы не должны мне ничего объяснять, - чуть ли не скороговоркой выдаю я, глядя в бокал.

Максим укоризненно смотрит на меня. Вздыхает.

- Куда "ты" делось? - вдруг спрашивает он.

Приподнимаю бровь, не ожидавшая такой резкой смены темы. Не понимаю, про какое "ты" он имеет в виду.

- С этой минуты зовёшь меня Максим. И на "ты". Ясно? - приказывает он.

- Я не могу так, - мотаю головой. - Это неправильно.

- То есть, по-твоему, мужу правильно выкать? - теперь он приподнимает бровь, и в глазах пляшут чертята.

- Ну… ну у нас же не настоящий брак, - выкручиваюсь я, чувствуя, как горят щёки.

И зачем ему приспичило, чтобы я к нему на "ты" обращалась?

Так дистанцию сложнее держать будет. Это близкие люди друг к другу на "ты" обращаются. А мы далеко не такие. И то, что мы целовались, жарко, глубоко, до дрожи в коленях, тут вообще значения не имеет.

Это была ошибка. Значит, забываем и не вспоминаем. Никогда.

- У тебя в паспорте штамп настоящий? - требовательно спрашивает Максим.

Приходится кивнуть. Максим тоже удовлетворённо кивает.

- Доказательства ещё нужны? Или аргументы? - опять спрашивает он, и в голосе уже слышится лёгкая насмешка.

- Но это же…

- Ясно, - он отставляет бокал, поднимается, и я в момент оказываюсь поднята со стула, будто пушинка. - Каждый раз, - продолжает он, смотря мне прямо в глаза, - как ты мне будешь выкать, я тебя буду целовать. По-взрослому. С языком и развратно, - хрипловато произносит он.

Его голос царапает где-то внизу живота. Горячо. Очень горячо.

- Э-это ваши аргументы? - почему-то шёпотом спрашиваю я, хотя хотела твёрдо.

- Нужны ещё? - хищно кривит он губы в ухмылке.

Я быстро-быстро мотаю головой. Потому что если он сейчас снова поцелует…

- Супер! Теперь расплата, - наклоняясь ко мне, заявляет он.

- Стоп! Стоп! Стоп! Это было до ва… твоего условия, - упираюсь ему в грудь ладонями.

Сердце колотится о его грудную клетку, будто хочет вырваться и остаться с ним навсегда.

- Мало похер, - ломая моё сопротивление одним движением, он накрывает мои губы своим.

И всё!

Мир сужается до его губ, до его вкуса, до его рук, которые впиваются в мои бёдра.

Он целует жёстко, властно, сразу проникая языком глубоко, будто наказывает и ласкает одновременно.

Пытаюсь отстраниться, но тело предаёт мгновенно. Колени подгибаются, внутри всё плавится, как масло на горячей сковородке.

Я тону в этом поцелуе, в его запахе, в том, как он прижимает меня так плотно, что я чувствую каждый твёрдый мускул под его рубашкой.

Руки сами тянутся к его шее, пальцы зарываются в волосы, и я отвечаю, жадно, отчаянно, словно это последний раз в жизни.

- Так лучше запомнится, - хрипло произносит он, оторвавшись от моих губ.

Чувствую, как меня ведёт от его поцелуя. Я даже мысли в кучу собрать не могу.

- А если нет? - слова вырываются сами, прежде чем я успеваю прикусить язык.

Максим хищно улыбается. Улыбка обещает всё и сразу.

- Будем использовать более убедительные инструменты, - протягивая мне бокал с шампанским. заявляет он.

Я прямо приказываю себе прикусить язык и не продолжать эту дискуссию. Потому что так и крутится на языке вопрос, какие инструменты он имеет в виду.

И я даже понимаю что он имеет в виду, но хочется знать конкретнее.