Глава 1

— И представляешь, что он заявил в конце? –Катька шумно высморкалась в вымоченный слезами платок.—  Он не любит толстых!

 Я скрутила губу трубочкой и тихо добавила:

 — Печальненько…

 Встала из— за стола и протиснулась к закипающему чайнику, стараясь не задеть старенькую мебель нашей малогабаритной кухни. Хрущевка, а за съем платим так, будто во владении пентхаус, а не двушка, больше похожая на собачью будку. И по размерам и по состоянию.

 — Знаешь, а я всегда говорила—  отношения нужно начинать с правды.—  Я разлила по бокалам крутой кипяток, себе добавила молока. — Вот сказала бы ему сразу, что расположенность у тебя к полноте. Если понравилась—  принял бы какая есть. А нет—  пусть катится лесом и время драгоценное не отнимает. А то ходила почти два месяца, в корсеты пряталась. 

 — Вик, ну ты дура, а?—  уставилась на меня Катька, и даже плакать перестала.—  Какой нормальный мужик примет бабу, какая она есть? С фигурой где не хватает, а где уже лишнего, с ногтями ломкими, с волосами секущимися, с ногами волосатыми, а про закидоны характера я вообще молчу!

 — Ты прямо бабу— ягу какую— то описываешь,—  подняла я бровь.

 — А мы такие и есть! Это наши слабости нас такими делают. Я вот конфеты люблю, и что из меня эти сладости сделали? Слоника? А ты? 

 — А что я? 

 — В кого ты превратилась со своей работой? Тебе же двадцать семь, а дружбу водишь с сорокапятилетними женщинами!

 — Это мои коллеги.

 — Коллеги—  уборщицы. Они полы моют от безвыходности, а ты на кой черт два диплома дома держишь?

 — Нравится,—  буркнула я.

 — Зато ты никому не нравишься. Вик, взгляни на себя со стороны, твоя любовь к свободе делает тебе дурное одолжение. Ты же боишься на нормальную работу устроиться, боишься ответственности, а со своими тряпкомахательными ставками совсем в бабку превратилась. Да кто на тебя такую взглянет?

 Ну спасибо Катька за правду— матку, не ожидала от тебя таких комплементов.

 Я зло зыркнула на напряженное лицо напротив и перевела взгляд на окно за спиной соседки. Под уличными фонарями медленно кружились снежинки. Через пару дней новый год, а снега выпало совсем ничего.

 — Полы тоже нужно кому— то мыть.

 — Но не тебе, угробившей лучшие годы жизни на университет. Ты же гордостью факультета была, и что с тобой стало?

 — Ничего, просто живу дальше.

 — А вот неправильно ты живешь. Будь красивой взрослой женщиной, а не убитым куском плоти.

 — Кать, вот ты мне столько щас обидных вещей наговорила, что на год вперед хватит. Ты поругаться со мной решила?

 — Нет Викуль, я решила, что одной бороться за внимание мужчин сложно. Подстегиваю тебя на серьезные перемены. Я худею, а ты из замученной женщины превращаешься в прекрасную девушку. Будем друг друга поддерживать!

 — Тебе грех жаловаться, я и так тебя во всем поддерживаю.

 — А вот и нет, ты смотришь на мой второй подбородок и говоришь, что это нормально, мол гены не исправить. Лучше б замок на холодильник повесила, а не по головке гладила.

 — Ах так? Значит я плохая подруга?

 — Да, Вик, ты такая хорошая, что уже плохая! Нет бы делать меня лучше, а ты всем моим слабостям потакаешь.

 — Потому что ты хороший человек, КА— ТЯ! И если эти гребанные конфеты делают тебя счастливее—  ешь их хоть тоннами.

 — Вот в этом вся ты. Я тебе говорю, что хочу мужчинам нравиться, а не конфетами в одиночестве давиться.

 — Думаешь с парочкой лишних килограммов ты себе мужика не найдешь? И я со своей работой и внешним видом тоже? Тогда пари! Я найду себе миллиардера до нового года, которому плевать будет на то как я выгляжу, который будет рядом только потому что я это я. И в отличие от тебя я буду с ним честной с первого дня. Рост, вес, бородавка на мизинце, растяжки на бедрах. Даже то, что его деньги меня интересуют не меньше его самого—  скажу сразу! Только про пари не скажу, а то совсем неинтересно будет, вдруг он мне подыграет.

 — Ну удачи тебе!

 — Нет, Кать, если я выиграю, то ты больше не будешь ныть мне про некрасивая — несчастливая, ты поверишь в себя и примешь такой какая есть.

 — Ага, уже за конфетами побежала, буду наедать себя настоящую.

 Вызов был принят, и на следующее утро я уже клеила объявления по остановкам. Еще вчера я, конечно, поняла что погорячилась, не один миллиардер на мою персону даже вскользь не взглянет, но найти хоть какого— то мужика, с нормальной работой и без дырок на черных носках было нужно, потому что проигрывать Катьке жуть как не хотелось. А потому я решила, что ловить буду на чувство юмора, слава богу, папа у меня тот еще остряк и жизнь с ним научила смеяться в любой ситуации и когда весело и особенно когда грустно тоже...

 Оттого мое объявление не могло не вызвать улыбку у читающего:

 «Ищу миллиардера 

 для личных встреч и исполнения заветных желаний.

 В жизни захотелось сказки и надеюсь на помощь твоего кошелька.

  О тебе: счет в банках нескольких стран, яхта, пентхаус на верхнем этаже элитной многоэтажки (можно в Европе), личный водитель и никаких заразных болячек.

 О себе: худощавая дылда 176 см, 58 кг, лицо круглое, улыбка широкая. Стиль одежды—  свободный ( в смысле одежда свободного покроя). Интересы—  подстроюсь под твои, особенно если это бездумная трата денег. Телефон для связи…»

 Посмотрела на обуваемое декабрьским ветром объявление и ужаснулась—  по такому только псих позвонит…или маньяк… или из наркодиспансера. А последнее вероятнее всего. Нужно будет смотреть, чтобы входящие номера городскими не были. Ну все, жду тебя, моя судьба.

 Глянула на часы — упс, уже на работу опаздываю!

 А на работе все как обычно: красно— оранжевая форма в тон пестрым стеллажам, швабра, и не какая— нибудь там деревянная, таких уже не делают, а СУПЕР навороченная, потому что СУПЕРмаркет у нас, а не магазинчик с торца дома.

 Работать в больших магазинах мне нравилось, тут всегда люди суетились, пахло свежей выпечкой, салатами, курами—  гриль. Эх, слюной можно подавиться. А я всегда, даже летом представляла, что все эти люди готовятся к новому году. И шампунь не себе выбирают, а в подарок, и пять куриц берут не на день рождения, а для шашлыка, которыми в полночь закусят выпитый до дна бокал шампанского. Вот такая я фантазерка, вечно ждущая праздника.

 В подсобке к рабочему дню готовились мои коллеги, коих было пятеро. Но дружила я больше всех с Тамарой Михайловной, женщиной супер клевой. Мама троих дочек, младшей из которых семнадцать, швея по образованию, отличная повариха. Как же я любила с ней поболтать в свободное время.

 — Я вчера, девочки, тюль шила,—  начала она.—  Ткань—  дорогущая, все молилась, чтобы руки не дрогнули, а то ведь выплачивать из своего кармана. Но нет, все обошлось. Все же не готова я к таким заказам. Волнуюсь очень.

 — Тамара Михайловна, я вот думаю, ну зачем вы здесь работаете, все же у вас призвание есть, а вы тут зря время тратите.

 — Это я Викуль на тебя смотрю и думаю, что ты— то забыла. Ладно я, детей нарожала, всех одень, обуй, выучи. Без двух работ никак. А ты вольная птица, шла бы секретаршей хоть какой, рост у тебя подходящий, лицо приятное. А то машешь с нами тряпками, а молодость проходит.

 — А мне нравится,—  честно призналась я. – Конечно эта работа не навсегда, но я просто себя еще не нашла, а здесь работаю потому что кушать что— то надо.

 — Поздно себя искать,—  вмешалась баба Света,—  раньше думать надо было, а теперь берись за любую сидячую работу. Тебе еще детей рожать, а ты таскаешь эти ведра по всему залу.

 — Тебя к чему тянет— то?—  Тамара Михайловна посмотрела на меня с интересом.

 — Ну вообще я счет люблю. У меня и первое образование—  финансист.

 Женщины вскинулись на меня разом, не веря своим ушам, но я к такой реакции уже привыкла.

 — Да, цифры это мое. Но еще я от рождения человек справедливый, закон уважаю, поэтому в вечерку на юриста окончила. Но вот от всей этой терминологии голова болит, так что юристом я точно никогда работать не буду.

 Сказала повседневно, но женщины продолжали на меня смотреть с глубоким удивлением, и только баба Света не растерялась.

 — Ну и дуреха ты Вика. Теперь жаловаться на тебя буду, чтоб быстрее выперли. Глядишь, на нормальную работу потом устроишься. Ну и молодежь пошла.

 Я лишь пожала плечами. 

 — Вика,—  услышала по громкой связи, что установили в нашей коробчонке.—  Иди в молочный отдел, там пакет с молоком протек.

 Ну вот, посетителей еще не впустили, а работа уже нашлась.

 — Мне пора,—  сказала я, и подхватив «рабочие инструменты» зашагала в торговый зал.