Глава 24

Марина

— Марин, — вторгается ко мне в ванну Богдан, как раз тогда, когда я переворачиваю аптечку в поисках обезболивающего. — Что случилось? Тебе плохо? — спрашивает он, подходя ближе и прикрывая за собой дверь.

— Богдан Борисович, вас стучать не учили? — продолжаю перебирать гору таблеток.

Ну хоть что-то у меня должно быть?

Зубная боль нарастает, как и мое разочарование.

Нет, никто не виноват. Мне никто ничего не обещал. Мне никто не лгал, никто не клялся. Дело вообще во мне. Я очаровалась. Да что там, если быть честной – влюбилась. И очень неприятно осознавать, что влюбилась я в женатого мужчину.

Да откуда вообще взялся у него этот штамп? Получается, Богдан лгал о разводе? Я настолько очаровалась, что верила ему безоговорочно.

Наконец нахожу нужные таблетки.

— Марина, что случилось? — настойчиво спрашивает Богдан. — У тебя что-то болит?

Смотрите, какой обеспокоенный.

Пусть идет переживает за свою супругу. Настоящую.

Молча выпиваю таблетку, запивая ее водой.

Он пытается обнять меня за плечи, но я вырываюсь, отходя на расстояние. Богдан делает шаг ко мне, но я выставляю руки вперёд. И это уже не наша забавная игра в догонялки. Он прекрасно это понимает, поэтому останавливается.

— Я понимаю, у тебя есть вопросы. Пойдём домой, поговорим, — спокойно предлагает он.

— У меня болит зуб. И мне совсем не до разговоров. Спасибо тебе. Вот искренне, спасибо за помощь. Но, как видишь, всё, спектакль окончен. Я останусь дома. Вещи заберу завтра, — выпаливаю ему, прикладываю ладонь к щеке со стороны больного зуба и прикрываю глаза. Острой боли не чувствую.

Но нет ничего хуже монотонно ноющего зуба.

— Марин, прекрати вести себя как ребёнок. Пойдём, всё обсудим.

— Нет. Не хочу. Всё, — мотаю головой и снова прикрываю глаза, морщась от боли.

— Собирайся, поехали! — командным тоном выдает Богдан и пытается взять меня за руку. Резко отвожу руку за спину.

— Куда?

— К стоматологу.

— Какой стоматолог в девять вечера?

— Я найду. Поехали.

— Нет. Таблетка сейчас подействует, — мотаю головой.

— Марина, прекрати. Тебе нужен стоматолог.

— Да что это вы тут раскомандовались, Богдан Борисович? Всё. Кино закончилось. Аплодисменты. Моего мужа играть больше не нужно. Больная я очень вредная и раздражительная. Прям сука. И если не хотите скандала, покиньте мою квартиру! — повышая голос, указываю ему на дверь.

— Марин. Я же силой уведу тебя. Наша история не закончится, пока мы не поговорим.

— Богдан… — устало выдыхаю я. — Не надо. Оставь меня сейчас. Пожалуйста, — прикрываю глаза.

Понимаю, что действительно веду себя как ребенок. Ну что поделаешь. Я инфантильная дурочка.

— Ты женат, и я не могу… — сдавленно произношу, сглатывая непрошеные слезы.

Чего это я тут реветь собралась?

Нет! Зажмуриваюсь.

— А может, ты сначала меня выслушаешь, а потом будешь рубить головы? — зло ухмыляется.

— Нет, — отворачиваюсь. — Уходи!

Богдан еще какое-то время прожигает мне спину взглядом. А потом шаги, звуки открывающейся и закрывающейся двери. Слышу, как он говорит с моей матерью, но слов не разбираю. Зуб по-прежнему ноет, но хуже больного зуба – ноющее ощущение в груди.

Ну я же спрашивала у него, почему он развелся с женой?

У Бережного был шанс сказать правду. Но он промолчал.

Всегда осуждала женщин, которые спят с женатыми мужчинами. Постоянно очень нелестно высказывалась о таких дамах и говорила, что нет им оправдания. А теперь я на месте этих женщин. Судьба та еще сучка. Нельзя никого осуждать, не побывав в его шкуре.

От ноющей боли мысли путаются. Умываюсь холодной водой, выпиваю еще одну таблетку и выхожу из ванной.

Прохожу в гостиной мимо матери, которая убирает со стола.

— Вот, я же говорила тебе, — начинает она свою песню недовольным тоном. — И в кого ты у меня такая… — качает головой.

— Да, ты была абсолютно права. Всё. Закрыли тему. Все умные. Я дура. Смирись. У тебя дочь недалекая! — нервно выдаю я.

— Нет. Ну я не понимаю. Как ты хотела меня обмануть? — возмущается мать, продолжая собирать грязные тарелки в стопку.

— Я не хочу больше об этом говорить! — почти кричу, отчего боль становится сильнее. Разворачиваюсь и ухожу в свою спальню, запирая дверь.

Кутаюсь в плед, ложусь в кровать и закрываю глаза, пытаясь расслабиться и не думать ни о чем.

Через полчаса монотонная зубная боль становится все тише и тише. Засыпаю.

***

— И как Лаура Эдуардовна отреагировала? — интересуется Слава, распахивая глаза.

Зубная боль, слава богу, не вернулась. Но странное ощущение остаётся. Может, это уже не от зуба. Я жутко боюсь стоматологов. И наивно надеюсь, что меня пронесёт.

— Как-как, — скептически поджимаю губы. — «Я тебе говорила. Я была права. Марина, ты дура» и бла-бла. Но утром, как ни странно, и слова не сказала. Даже сырников мне приготовила. Довольная тем, что Богдан не мой супруг. Вот ты мне скажи. Мне кажется или моя мать удовлетворена, только когда я одна? — выгибаю брови, отпивая кофе.

— Похоже на то, — вздыхает Слава, подпирая рукой подбородок. — А Богдан что?

— Ничего, хотел поговорить, но я не стала слушать.

— А почему?

— Да ты слышала, что я сказала? Женат он! Я с женатыми мужиками не сплю!

Зуб опять начинает ныть.

— Так уже переспала, — усмехается Слава. — Твоя совесть проснулась поздно. Всё, гореть тебе в аду, — смеётся.

— Не смешно! — шлёпаю ее по руке. — Я не знала. Точнее, Богдан Гад Борисович не счёл нужным мне сообщить, когда затаскивал в кровать.

— А ты втрескалась, да? — прищуривает глаза.

— Нет, — качаю головой и отпиваю еще кофе. Горячая жидкость попадает на зуб. И эта зараза начинает снова ныть у меня во рту.

Я не хочу к стоматологу. Я боюсь.

— Да-а-а-а, — тянет Слава. — И что теперь, будешь молча театрально страдать? — скептически цокает.

— Да, буду. Какие у меня варианты? Пойти сказать ему: «Какая, право, ерунда ваша супруга, давайте будем трахаться, закрывая на это глаза?» Так?

— Ой, от кого от кого, а от тебя этой драмы не ожидала. Ей-богу, как в дешевом сериале. Я не буду его слушать. Выгоню и буду гордо страдать в одиночестве. Аж тошно, — фыркает Слава.

— Есть варианты? — кривлю губами.

— Ты и правда дурочка, — закатывает глаза Слава.

— Приятно познакомиться, — киваю головой.

— Вот смотри. Переехал твой Бережнов примерно месяц назад?

— Да, но он не мой.

— Один переехал? Женщины рядом не наблюдалось? В квартире следов женщины тоже не обнаружено?

— Ну нет? И что?

— Ночевать он всегда приходил домой. Так?

— Так!

— Какие надо сделать выводы?

— Да ну прекрати. Может, поругались с супругой или она куда-то уехала. А этот парнокопытный ловелас решил гульнуть налево. Знаешь, какая он обаятельная сволочь. О! А знаешь, как он правдоподобно лжёт? Он так пел моей матери, что я сама поверила в то, что придумала!

— А рот у тебя для чего? — возмущённо спрашивает Слава.

— При чём здесь мой рот? Не поняла! — мы почти ругаемся.

Я уже говорила, что когда больная, то сука?

— Чтобы говорить, Монро. И уши – чтобы слушать. А так – как хочешь. Продолжай изображать из себя гордую героиню из второсортного сериала с выдуманными из воздуха проблемами и страдай все триста восемьдесят серий. Раз тебе так нравится, — отмахивается Слава.

— Вот знаешь, за что я тебя иногда не люблю? — выдаю подруге.

— За прямоту!

— За то, что ты всегда права, — усмехаюсь я, стараясь игнорировать ноющий зуб. — Только я вчера его уже прогнала, и мой характер суки не позволит прийти первой.

— Ой ты боже! Не мне тебя учить. Инициируй встречу. Пришла, когда он дома, за вещами или вернуть ключи. Слово за слово, и вот он уже оправдывается, а ты, богиня, надменно его выслушиваешь и только потом делаешь выводы.

Хочу ответить Славе, но замолкаю, когда замечаю, как к нашему столику приближается партнёр и друг Богдана. Кажется, Руслан. Распахиваю глаза, когда он подходит к Славе, берёт ее руку и целует. А та, коза такая, позволяет ему, хитро щурясь.

— Добрый день, моя госпожа, позвольте отобедать в вашем чудном заведении, — усмехается он. — Я принес вам дары, дабы добиться вашей благосклонности, — и вынимает из-за спины не большой, но очень красивый букетик цветов, похожий по композиции на свадебный. И цветы экзотические, я даже не знаю названия.

Богдан Гад Борисович ни разу не подарил мне и цветка.

— Спасибо, Руслан Владимирович, но напрасно, — пафосно отвечает Слава, но цветы принимает. Лиса. Слава всегда такая. Всегда делает вид, что не заинтересована в мужчине. Но на самом деле, если подруга приняла цветы, значит, очень даже заинтересована. Наблюдаю за ними с открытым ртом, забывая про ноющий зуб. — Присаживайтесь, Руслан Владимирович, вас обслужит наша новая официантка Яна.

— Не хочу Яну. Я хочу Ярославу, — ухмыляется Руслан. — А желания клиента – закон. Будьте добры, почтите меня своим величественным вниманием.

Веселое кино. Пока я играла свои спектакли, здесь, оказывается, развернулась параллельная пьеса.

А почему я не в курсе?

Перевожу вопросительный взгляд на Славу.

— Даже не спрашивай, — отмахивается она, когда Руслан отходит.

— Так, ты мне не съезжай. Что у вас происходит?

— Просто флирт происходит. Развлекаемся от скуки, — а сама улыбается.

— Прямо-таки просто? — прищуриваю глаза.

— Руслан ходит каждый день обедать, — шепчет мне Слава. — Цветочки, конфетки носит. Заигрывает, зовет на свидания.

— А почему ты не соглашаешься? Мужчина вроде ничего, — скашиваю взгляд в сторону Руслана. — Маринуешь? — усмехаюсь. — Нормальный мужчина. Партнер Богдана. Только паспорт посмотри на наличие жены.

— Бабник он редкостный, — фыркает Слава.

— Это он сказал? — смеюсь я.

Ну как она могла это узнать за неделю?

— Я таких любителей собирать коллекции сразу считываю. Ну и соцсети о многом могут рассказать.

— О, Ярослава Андреевна провела расследование. Точно зацепил тебя Руслан, — подмигиваю ей.

— Ой, всё! — отмахивается она, встает и идет к столику Руслана.

А я снова вспоминаю, что мне надо к стоматологу. Ибо зуб, зараза, ноет, а обезболивающие я уже принимала утром.

За что мне это?

Со стоном кладу голову на руки, которые лежат на столе. Прикрываю глаза, пытаясь расслабиться, но выходит так, что, наоборот, сосредотачиваюсь на больном зубе.

— Поднимайся, детка, поехали к стоматологу, — вдруг раздаётся голос Богдана где-то совсем рядом.

Поднимаю голову. Нарисовался. Как всегда, привлекательный и весь такой вкусно пахнущий. Я ведь только вчера дышала в его шею, глотая мужской запах… Закусываю губы, чтобы этот гад не понял, что я рада его появлению.

Слава права. Надо разобраться. Триста восемьдесят серий моих страданий никому не нужны.