Глава 8

Богдан

— Жан, не подскажешь мне, почему наши документы о разводе утеряны? — как можно сдержаннее спрашиваю я. Обвожу глазами кухню когда-то нашего общего дома.

Дома, который построил сам.

Я мечтал о том, что здесь будет жить большая семья, у каждого ребенка своя комната. Но там теперь, вместо детских, спортзал и гостевая комната.

Никого не виню, у нас с Жанной оказались совершенно противоположные цели и приоритеты. Жаль только, что изначально я этого не понял.

— Не наши, а твои, — отмахивается она, продолжая варить кофе в турке, как я люблю. И варила она его всегда божественно. Вот только одного кофе мне оказалось мало для будущего с этой женщиной. — Я на развод не подавала.

Моя бывшая супруга еще в шелковой пижаме и с помятым лицом.

Да, именно бывшая. Развод обусловливается не штампом в паспорте или бумажкой. Мы разошлись. Всё.

Посматриваю на часы. Почти час дня, а Жанна только встала с кровати. Ничего не имею против того, чтобы женщина не напрягалась и баловала себя долгим сном. Только ее заспанный вид и плохое настроение определили вот те две пустые бутылки мартини, которые стоят возле кухонной тумбы.

Не комментирую. Я сейчас могу дать только совет: взять себя в руки и не топить горе в алкоголе. И я его давал, она не прислушалась. Пусть так, это ее жизнь, и она вольна проживать ее, как хочет.

— Жанна, ты же понимаешь, что это всего лишь формальность? Окей, я проживу и со штампом в паспорте. Но положение дел это не изменит. Ты можешь посредством отца терять эти документы, аннулировать, да хоть сожгите загс! Супругами мы от этого больше не станем.

— Не остыл еще, значит, — равнодушно выдает она, ставит передо мной кофе и сливки, как я люблю. Садится напротив, тоже добавляя сливок в чашку. — Давай поговорим спокойно, — предлагает слегка хриплым голосом, который прокурила. И я ведь всегда запрещал, но она курила втайне от меня, словно я не чувствовал запах табака. Но теперь это тоже не мой предел. — Я прощаю тебе твой срыв. Давно простила.

Не оправдываюсь, я сорвался на эмоциях. Некрасиво.

— Спасибо, что прощаешь, — выдыхаю, проводя пятерней по волосам. Не лукавлю. Как бы оно ни было, я не имел права оскорблять ее и швырять. Надо было просто собрать вещи и уйти. Лучше молча. У меня не получилось… Слишком больно было.

Жанна улыбается и кивает. Но она снова неправильно меня понимает.

— Так вот, я признаю свою вину и готова на твои условия. Я пересмотрела жизненные ценности.

— Ммм… здорово, — скептически произношу я. — От этого ты бухаешь и куришь?

— Прекрати! — повышает голос, переходя на истеричные ноты. — Ты меня бросил, ты ушел, ты подал на развод! Я тоже имею право на срыв. Я брошу пить и курить. Начну пить витамины, мы сходим в центр планирования семьи, и я рожу тебе ребенка, как ты хотел.

Когда сообщают, что хотят родить мужчине ребёнка, делают это с более воодушевленным лицом, а не кидают раздраженно. Только детей она от меня не хочет. В принципе никогда не хотела.

— Нельзя завести ребёнка, как собаку, чтобы кого-то порадовать. Нельзя растить ребёнка в семье, где мать родила вынужденно. Это так не работает, увы… — развожу руками.

— Да почему вынужденно! — снова психует, отодвигая от себя чашку. Кофе расплескивается на белый стол. Втягиваю воздух, стараясь держать себя в руках. Скандалить нужно со своей женщиной. Жанна уже не моя. И меня не трогают ее истерики. — Тогда я была не готова. А сейчас всё поняла!

Молча беру бумажную салфетку, вытирая кофе со стола.

— Нет, Жанна, найди в себе силы признать, что ты хочешь вернуть меня ребёнком. Он просто инструмент. Не хочешь ты детей. А даже если гипотетически предположить, что это так... Всё. Нас больше нет. Роди другому мужчине и будь счастлива. Нас давно не стало. Тот вечер просто был последней каплей.

— Как ты смеешь так говорить! — уже орет на всю кухню. — Как ты смеешь говорить, что нас нет?! Ты хочешь довести меня до срыва?! Из чувства мести?! Так ты уже почти добился своего!

Закрываю глаза, дышу ровно.

Нет, мне небезразлична ее истерика. Только я всё больше забочусь о ней по привычке. Ничего очень личного и интимного у меня давно к этой женщине нет.

Наблюдаю, как Жанна демонстративно встает, открывает холодильник, вынимает уже початую бутылку белого вина и наливает себе в бокал. Видимо, чтобы успокоиться. Кто-то пьёт валерьянку, а Жанна – алкоголь. Так было всегда.

— Я хочу, чтобы ты взяла себя в руки, привела в порядок и занялась делом. Нашла себя в чем-то, завела мужчину. Ты красивая, умная женщина, думаю, тебе это не составит труда. И просто была бы счастлива в своей концепции мира. А мы… — тоже встаю из-за стола. — Пациент, скорее, мертв. Всё, труп. Давай его похороним и будем воспринимать это, как опыт. Я подам новые документы через адвоката. Подпиши их, имущество делить не буду. Всё твое.

Разворачиваюсь, ухожу.

— Богдан, вернись! — кричит она. — Если ты не вернешься…

Даже не дослушиваю ее «если».

Не хочу!

Нас давно нет.

Я нашел в себе силы признать это, а она не нашла.

***

— Добрый день трудящимся! — заходит в наш кабинет Рус. И падает в свое кресло. Да, у нас общий кабинет, так удобнее работать. Церемонии и передасты в виде секретарши нам не нужны.

— Как там? — отрываю глаза от монитора.

— Даже не спрашивай, вокруг одни идиоты и дегенераты, — отмахивается Рус. — Пожимают плечами и апеллируют тем, что тачки застрахованы и мы ничего не теряем. А мы теряем, сука, время и репутацию. Пять кроссоверов ждут уже завтра. И кто должен платить неустойку? Страховая? Хрен там. Мы! Так что продаем мы эту партию с оху*нной скидкой и тысячами извинений, — психует Рус.

— Расторгни договор с этим перевозчиком, — констатирую я.

— Так уже. Я сказал: «Идите на х*й!» Достаточно убедительно? — усмехается Рус.

— Достаточно, документально подтверди мне этот посыл на х*й.

Замолкаем, потому что в дверь раздается стук.

— Войдите! — разрешаю я. В кабинет входит Дина. Секретарша. Да, она у нас всё-таки есть. Но больше девочка на побегушках и кордон для посетителей. Документы и дела ей, конечно, никто не доверяет. Для этого у меня штат грамотных специалистов.

— Руслан Давидович, ваш кофе, — девушка вышагивает, стуча каблуками, подавая Чернову кофе. — Я корицы добавила, как вы любите. Правильно? — заигрывает она с ним, строя глазки.

— Нет, — хмуро отвечает Рус. — Давай ты не будешь проявлять инициативу.

— А… — теряется Дина, хлопая ресницами. — Сделать другой? Печенье принести? Миндальное? Или кокосовое? — тараторит. А я закатываю глаза.

— Ничего не надо, оставь кофе и вернись к работе! — грубо отшивает ее Чернов.

Девушка быстро выходит, обиженно поджимая губы.

— Рус, ты в курсе, почему я не одобряю служебные романы? — выгибаю бровь, покачиваясь в кресле.

— Да какой роман? Так, трахнулись по-пьяни. Я бухой, она не против, почему нет? Всё.

Делает глоток кофе, тоже откидываясь в кресле.

— Ну это в твоей концепции жизни так. В ее же это большая и чистая любовь, — усмехаюсь я. — А теперь твое «потрахались по-пьяни» там, — указываю на дверь, — размазывает сопли и тормозит мне работу. Или исправь это, или уволь ее.

— Ну увольнять, потому что я сволочь, тоже как-то… — разводит руками.

— А не хрен трахать всё, что движется.

— Будто ты так не делал, — натягивает циничную улыбку.

— По молодости – да. Сейчас – нет. Предпочитаю спать с одной своей постоянной проверенной бабой. Не хочу грязи и последствий в виде заболеваний или истерик.

— Ну это ты чистоплюй. Кстати, о бабах, — переводит тему. — Пойдем пообедаем в «Магнолию»?

— Не далековато?

— Я узнал, что там работает подруга твоей соседки, — ведёт бровями.

— Снова «большая и чистая», но одноразовая любовь? — усмехаюсь. — Там дамы боевые и малость не в себе. Если Дина обиженно надувает губы, то та девка тебе яйца оторвёт на твое «потрахались и забыли».

— Так это же прекрасно. Заводят такие игрища. А то скучно стало. Поехали.