Глава 9: Вишня.

Возможности вздремнуть у нас не было, сегодня начинался отбор женихов. Мне же очень хотелось послать их на х... по домам и уснуть в нежных объятиях своего мужчины. Только это было не возможно, так что нам удалось лишь позавтракать вместе, а потом начались сборы. Эльф одел свои шаровары, маску, повесил ножи на пояс, закинул мечи за спину и он и готов.

Мне же требовалось больше времени. Ведьмочки завили мои волосы, теперь моя черная копна волос была кудрявой. Заколов пряди у висков, мне открыли лицо и нанесли стервозный макияж. Пришло время натереть меня лосьоном, чтоб кожа сияла.

Не стесняясь, я скинула халатик и предоставила свое тело служанкам. Девчонки покосились на моего эльфа, раньше он ни когда не оставался на утренние процедуры. Но решив, что мужик уже всё видел, да и я его не стесняюсь, приступили к своим обязанностям.

Бедный Ласс, какого ему было наблюдать, как тело его обнаженной женщины натирают две полуголые девицы. Я пыталась сдержать улыбку, наблюдая за его ошалевшим взглядом и оттопыренными шароварами. Однако не удержалась и захихикала, мои ведьмочки давились от смеха, но держали лицо.

В этот момент меня навестила матушка и веселье закончилось. Осмотревшись глава ко́вена презрительно скривилась.

- Ты действительно используешь его как мужчину. Глазам не верю. Он пытался убить меня и убил твоего брата, - холодно напомнила мне матушка, забыв упомянуть погибших мужей.

- Меня тогда ещё на свете не было, так что брата я не знала. А приручить того кто пытался устранить Верховную ведьму почётно. Так что мой престиж возрос, - улыбнулась я.

- Я тогда была беременна тобой. Если бы он убил меня, то убил бы и тебя. Одень сегодня платье, которое я тебе прислала. Жду на трибуне, - огорошив меня, глава ко̀вена удалилась.

***

Замерев, я стоял как громом поражённый. Неужели это правда или Верховная ведьма решила поиздеваться. Если Наго́йя не соврала, то я мог убить свою любимую женщину. Когда я шёл убивать главу ко́вена, то намеревался не вредить другим женщинам кроме Верховной. Но то, что Наго́йя может быть беременна, я почему-то не подумал.

Моя ведьмочка стояла бледная, её молочная кожа стала ещё светлее. Розовые сосочки и водопад черных завитых волос ярко выделялись на белой коже. Видно, что девушка в шоке и не решается взглянуть на меня.

С замиранием сердца я ждал пока служанки закончат одевать свою госпожу. Что она мне скажет, после такой новости? Почему я не задумывался об этом раньше, а просто наслаждался обществом желанной женщины. Если бы я убил Наго́йю, то моя прекрасная ведьмочка бы никогда не родилась.

Но Банэ́фа была в утробе своей матери именно в тот момент когда мой меч прошёл в сантиметре от живота главы ко́вена. Я помню тот момент, Наго́йя увернулась чудом, а потом в бой вступили её мужья. Быть может, в тот вечер я убил отца своей возлюбленной.

Наконец девушки вышли. Банэ́фа была ослепительно прекрасна, хотя она всегда красива. На ней было нежно голубое платье, состоящее из легкого шифона и сотни золотых цепочек. Одежда была полностью прозрачной и ни чего не скрывала. Матушка решила продемонстрировать прелести дочери.

Моя ведьмочка медленно подошла ко мне, я не решился смотреть ей в глаза. Если она откажется от меня, как я буду жить эти два года. Быть рядом и знать, что любимая ненавидит меня.

Эта женщина проникла мне в сердце, стала частью моей души. Возможно она моя истинная пара, но рабский ошейник не даёт это определить, блокируя магию истинности. У рабов нет иной судьбы, кроме служения хозяину.

Подойдя ко мне вплотную, Банэ́фа уткнулась лбом мне в грудь.

- Не думай об этом. Что было, то было. Прошлое не изменишь, - поцеловав меня в грудь, она обняла меня.

Обхватив любимую, прижал к себе. Наслаждаясь её объятиями и её доверием, я благодарил Богов, за то, что двадцать лет назад всё сложилось именно так. А ведь сидя в тюрьме, я жалел, что не дотянулся до Наго́йи и проклинал тот момент, когда поскользнулся на ягодах вишни.

Вишня! Вишня в сахаре. В пылу борьбы был перевёрнут столик, среди прочих десертов, там была вишня в сахаре. На ней я и поскользнулся. А сейчас я люблю женщину, что пахнет цветами вишни. Во истину пути Богов неисповедимы и всё что не случается всё к лучшему.

- Спасибо, милая, - я поцеловал свою ведьмочку в макушку.

Она подняла на меня свои чистые зелёные глаза. В них не было укора, недоверия или презрения. Моя женщина мне верила и не судила за прошлое.

- Я не подведу тебя, Банэ́фа. Обещаю, - поклялся я, а она подставила губы для поцелуя.