Глава 26 — Разлитое масло
Чалкина немного подфеячила Зайца тональным кремом и телесного цвета пластырем. И все не так уже страшно выглядит, как на самом деле обстоит.
— Как чувствуешь себя?
— Норм…
В машине Зоя стаскивает мои сигареты с панели. Открывает окно. Прикуриваю ей и себе.
— Осуждаю… — выпускает дым в окно.
— Да перестань… Все взрослые люди. Я же ее не насилую.
— Она уйдет от нас, как только вы разбежитесь. Чалкина не та женщина, что останется в одном пространстве с бывшим любовником. Ранимая… А мне она нужна. И мне она нравится. Поэтому — осуждаю.
— Ну вот такой я эгоист… — психую я, натягивая ухмылку и затягиваясь поглубже.
— Дурак ты…
Сидим молча курим.
Думаю, в нашем случае не она поранится. Да и все равно исчезнет из Центра, как только найдет себе подходящую семью. Там будет куда вкладываться.
И это правильно…
Ну и папенька ее сам же мою кандидатуру категорично забракует, когда пробьет детали. Так что…
Надо наслаждаться друг другом в той степени, в которой это возможно. А потом — без обид… — настраиваю себя.
А так, моя лично совесть чиста, я за свой базар отвечу, Чалкину и без детей готов взять. Но… ей выбор дам во всем. И в сторону отойду, чтобы жизнь не портить.
— В Центр?
Включает на экране переписку, показывает мне.
— Заедем? Поговорим с чуваком?
— Поехали… А что там? Не понял ситуацию.
— Старенькая трехэтажка. Стенки — картон. В подъезде живут только глубокие старики и инвалиды. Два месяца назад заселился молодой мужик. Купил клубные колонки. Вырубает тяжёлую музыку, не давая им жить. Хамит. Доводит. Соседку снизу увезли с сердечным приступом после скандала с ним. А одного деда толкнул плечом, того увезли с переломом шейки бедра. Человек не встанет уже в таком возрасте, конечно. Когда соседка напротив написала на него заявление, ночью распылил ей в замочную скважину нейропаралитический газ. Человек отравился. Саянов говорит, доказать ничего нельзя. Старики беспомощны…
— Ух ты, какой предприимчивый мудак. Поехали…
Кто-то же должен за стариков мазу держать.
Дом и правда старенький под снос. А машина у подъезда под его балконом стоит дорогая, хорошая.
— Его машина?
Зоя сверяет номера.
— Да, его.
— Заяц… Так он же их выживает. И скоро появится какой-нибудь агент который за бесценок предложит им выселение в ебеня.
— Скорее всего.
Делаю круг, паркуя машину в соседнем дворе.
— Чё, пошли?
Забираю из багажника короткую биту. Прячу под пуховик. Опускаю балаклаву на лицо.
— Разумно только… Не подставляйся.
— Да я в полном дзене.
У Зои магнитный ключ от подъезда. Мы входим тихо.
Я поднимаюсь на пролет выше, вставая к стене. Из квартиры орет адовый "Слипкнот".
Зоя натягивает на нижнюю часть лица тонкий снуд.
Сначала звонит, потом тарабанит. Разворачивается спиной и несколько раз бьёт пяткой берца в железную дверь.
Музыка выключается.
Дверь открывается.
— Здравствуйте. Я досудебный медиатор. Хочу поговорить с вами от лица всех ваших соседей и найти возможность для урегулирования конфликта.
— Пф… Всё — через суд.
Дверь захлопывается у нее перед носом.
— А теперь давай я.
Отправляю Зою вниз, подождать у подъезда.
Вежливо стучу к нему битой, прикрывая глазок.
— Я что неясно сказал?! — открывает он дверь.
Ловлю его за шею, выдергивая в подъезд в чем есть. В шортах и босиком. Захожу в квартиру, закрываясь изнутри.
Разношу за минуту все что бьётся и имеет ценность. Технику, стекла, зеркала, люстры. Огромные колонки летят с балкона. Смотрю вниз, как они эпично раскалываются. Вторая — разбивает капот его тачки.
Чувак вылетает из подъезда.
— Вызовите полицию, — орет Зайцу. — В мою квартиру вторглись!
— Извините, но у меня села трубка, — вежливо пожимает она плечами. — Постучите к соседям…
Он бежит обратно в подъезд.
Я ставлю замок на защёлку. И, выходя, захлопываю дверь.
Ну, давай теперь, реши свою проблему без соседей.
Спускаюсь мимо этой охуевшей рожи.
Он щемится от биты, вжимаясь в стену. Игнорируя его, выхожу из подъезда. И ухожу в соседний двор. Туда, где припаркована тачка.
Через полчаса приходит Зоя.
— Как там у нас дела?
— Бегал по улице, просил вызвать ментов. Я Ника Саянова попросила приехать…
— Хе-хе…
— Приехал. Берет показания…
Набираю Саянова.
— Ну что там наш пострадавший?
— Ну что… Очень ему сочувствую. Остерегаю, что в следующий раз могут и санфаянс во рту битой снести. Или машину поджечь. Уточняю — есть ли у него враги. Советую примириться. Или приходить, когда убьют. Соседи ничего не слышали, не видели… Наём медиатора для разрешения конфликта дружно отрицают.
— Висяк?
— Однозначно…
С чувством удовлетворения выкуриваю сигарету.
Отвожу Зою в центр.
Переписываюсь с Чалкиной, смущая ее пошлостями и отправляя ей картинки с провокационными асанами, предлагая выбрать самую интересную на следующий наш запил.
Улыбаюсь в экран.
Шизотеричка: Чем занят?
Преподобный: Ищу справедливость…
Шизотеричка: Бог в помощь.
Преподобный: Боюсь мои методы ему не зайдут.
Шизотеричка: За тебя добрые люди помолятся.
Преподобный: Надежда только на это!
Шизотеричка: Хочешь, я тебе ужин приготовлю?
Преподобный: Нет.
Боюсь к хорошему привыкнуть? Не знаю… Не хочу переходить на какие-то более плотные вещи. Всё-таки секс — это секс. А… прорастать друг в друга на всех планах — это потом полный пиздец. Я уже прорастал… Сейчас она счастлива замужем и двое детей. Обиды нет. Я её выбор понимаю и одобряю. Чувства все отпустили. Кроме одного. Чувство неполноценности все ещё со мной.
Развожу оставшуюся гуманитарку. Еду на продуктовую базу, порешать вопросы по своему магазину. Вспоминаю ещё разные дела. Лишь бы не ехать домой…
Ну пару дней ты можешь не липнуть к Чалкиной. Хоть какую-то дистанцию надо держать…
Зоя сегодня остаётся у ВаленинВанны, и я могу спокойно спать дома.
Уже поздно вечером я заезжаю в Центр.
У стола с Зоей и ВалентинВанной разговаривает какой-то мужик. По атмосфере считываю "свой".
— В общем, девчонки, выручайте, нужна помощь…
— Добрый вечер, — тяну ему руку.
Пожимает.
— Демьян.
— Светозар.
— Демьян нам в прошлом году помогал возить инвалидов на праздник, — напоминает мне Зоя.
Мы с ним лично не пересеклись тогда.
— А-а… Помню, да, — крепче сжимаю его руку. — Микроавтобус у тебя.
— Да.
— Светлячок, привет! Зоя…
Вздрагиваю.
Прижав телефон к уху, Зоя говорит с Чалкиной.
— У нас такая ситуация… Может, ты сможешь? Короче, один хороший человек в процессе развода и деления детей. Счета заблокированы, деньгами решить проблему не может. Ему надо помочь с дочками, пока он отцовство свое докажет. Иначе, их опека сейчас отожмет в ребцентр, оттуда их заберёт мать, и поедут девчонки вместе с ней и отчимом в Эмираты. А оттуда их уже не выцарапать. Отчим — мусульманин и не самый адекватный человек. Для девочек это может стать катастрофой. Надо, в общем, помочь, девчонок здесь оставить.
Мне хочется сорваться на Зайца. Да почему, блядь, Чалкина-то?!
— Поможешь? Спасибо, дорогая.
Смотрю на Демьяна чуть иначе…
Внутри все переворачивается от чувства протеста.
Лет тридцати пяти… Внешне вполне себе достойный мужик. За детей вот бьётся, инвалидам помогает…
Идеальный кандидат, да?
Заяц обменивает их контактами. Демьян уходит.
Разминаю переносицу.
— А у нас там больше никто стариков не обижает? Чёт мне мало как-то…
Чего бы ещё разнести?!
— Чего психуешь?
— Я? Да нет… — облизываю пересохшие губы. — "Где же небо… Где же ветер… Где же радость впереди?" Пам-пам… — стучу пальцами по столу.
— По домам?
Заяц пока без машины.
— Давайте я вас отвезу.
Пока жду их в тачке, пишу Чалкиной.
Преподобный: "Хочу ужин…"
Нет у меня "пары дней".
Шизотеричка: "Какой ты непостоянный!"
Потерпишь… Может, и недолго осталось.
Преподобный: "Зато у меня член большой, и я стихи читать умею", — отшучиваюсь я.
Пишу ей голосовое: "Лежишь, мечтаешь как придушишь… И тело спрячешь в гараже… Тут — бац! И свадьба золотая… Уже." (автор Дмитрий Купревич)
Шлёт смеющиеся смайлики.
Покупаю ей опять "цветочек аленькай", бельгийский шоколад, вино.
А ещё батарейки, поменять ей на пультах. Продукты. Капсулы для кофеварки. Какие-то ещё мелочи…
Хочется успеть ей отдать чего-то такого, чего у меня дохера к ней… Но это же все равно в магазине не купишь. И на стол не поставишь.
Остановись, Тихомиров.
За пару дней ты этот роман все равно полноценно не проживёшь. А “Аннушка уже разлила масло”.
Лови дзен…
Как будет, так будет.