Глава 9 — Лирика

Устроившись на напольных подушках, мы сидим по-турецки перед низким круглым столиком.

Красные ковры, шкуры, ароматный дымок и звук варгана, придающий происходящему объем и атмосферу.

— Здесь очень классно, — признаюсь я.

В глиняном чайнике нам подают прозрачный чай, с лёгким зеленоватым оттенком.

— Что это? — делаю глоток с подозрением.

— Саган-Дайля.

— Не зелёный чай?

— Нет. Трава.

— Хорошо. От зелёного мне плохо.

— От зрелого всегда лучше, — иронично поджимает губы.

— Тихомиров… веди себя прилично. И вообще тебе жениться пора. Ты явно озабочен.

— Женюсь… когда-нибудь.

— Наслышана про твой райдер к невесте.

— И чо говорят? — тянет к себе вазочку с хворостом.

— Говорят, что нифига ты не женишься с таким райдером, — тяну вазочку обратно к себе.

— Ну буду значит, волонтерить на вольных хлебах.

— Папа! — радостно вскрикивает через столик от нас мальчишка лет пяти.

Мы синхронно переводим туда взгляды. Молча наблюдаем за семьёй с детьми, переставая улыбаться.

Мне в такие моменты разрыдаться всегда хочется.

И я растерянно хлопаю ресницами.

— Ладно, не реви, Светлячок, перевернется и на нашей улице грузовик с пряниками. Надо кайфовать от того, что есть сейчас.

— Да я не реву…

Бросает взгляд на мой телефон, вспыхивающий сообщениями. На экране всплывает иконка с сайта знакомств.

— О-о… Удаляй приложение. Пока приключений на задницу не нашла.

— Нет! Я уверена, там может быть хороший человек.

— Ну, давай, я фильтрану, — машет мне требовательно пальцами. — Показывай переписки.

— Прямо вот так?!

— Ну а кто тебе глаза разует? Давай-давай. Иди сюда с телефоном.

Ну а… пусть! — вдруг неожиданно для себя решаю я.

Кобель кобеля видит издалека, всё-таки.

Пересаживаюсь в его подушки. Открываю переписки.

— Ну смотри… Это Иван, бывший военный, в процессе развода, жена оставила ему дочь и…

— Нет. Удаляй.

— Почему?? Ты даже не читал.

— Тут все женатые "в процессе". Фоток нет даже в личку. И у тебя не попросил. Значит, глубоко женат. А жена его пасёт наверняка на этих сайтах.

— Ладно, он мне все равно не очень… А это вот Константин. У него двое детей.

Пробегается взглядом по переписке.

— Удаляй.

— Да почему??

— Неделю облизывает тебя, ни разу в реал не пригласил. Только фотки выпрашивает. Дрочер какой-то.

— Ну, а если он просто занят?

— Для чашки кофе занят? Херня… Мужчина хочет встретиться сразу. Ему переписки нахер не упали. Он хочет потрогать. Удаляй. Дальше давай.

— Это — Валерий.

— Да я его знаю! Это же механик с шиномонтажки.

— Нет! Он работает финансовым консультантом.

— Чалкина… Он мне колесо вчера чинил. У него жена работает там же, кассиром.

— Боже… Как красочно врёт, гад!

— Атож… Дальше давай.

— Ну, этого мы уже забраковали, — перелистываю я. — Вот. Павел ещё. Мне больше всех импонирует пока.

— Ну-ка…

Читает, морщась как от кислятины. Улыбаясь, изображает "рука лицо".

— Стихи? Серьезно?

— Что в этом такого?!

— Это диагноз, Чалкина!

Отбираю телефон.

— Нормально это. Вот про минет вопросы женщине задавать — это диагноз! — шиплю на него, пытаясь защитить хоть одну версию будущего.

И вообще, зачем я ему эту переписку показала?? Там уже вообще-то не привет-пока, есть и личные моменты.

— Чалкина, но это же откровенно плохие стихи!

— Ну… Это творчество, оно не может всем нравиться, — развожу руками.

— Ну-ка, дай-ка сюда! Может он правда охуительный, а я не понял, — отбирает телефон.

— Свет!

— Давай, говорю.

Копирует стих, вставляет в поисковик.

— Да он их ещё и спиздил на форуме начинающих поэтов!

— Может он там его и выложил.

— Антонина Уточкина? Ха-ха… Всех в бан, Чалкина. Осуждаю.

Закатываю глаза, падая на подушки на спину.

— Бань… Ну их к черту.

— Да не расстраивайся. Хочешь, я тебе стихи почитаю?

— "Я достаю из широких штанин"? — скептически уточняю я.

— Владимир Владимирович — это, конечно, классика.

— А ты знаешь что-то ещё?

— Конечно! "Чайки стонут перед бурей, — стонут, мечутся над морем… И гагары тоже стонут…" — с выражением.

— Аха-ха-ха… Тихомиров! Все у тебя стонут!

— Плохо? — усмехается. — Я ещё один знаю. "Вдох поглубже, ноги — шире. Не спешите, три-четыре…"

— Руки! Там были руки!

— Это Владимир Семёнович просто опечатался.

— Лирику давай!

— "Груди плавно качнутся в ночи… Слышишь, как моё сердце стучит?.." — напевает он "Сектор газа".

— Ой, всё!

— Ну это же "Лирика". Чё опять не так?

Поднимаюсь, засовываю в рот ещё веточку хвороста.

— Ладно, теперь ты рассказывай, что там у тебя со смотринами?

— Глухо как в танке.

— Ой, ладно! Полно же женщин с детьми. И хороших. И красивых.

— Полно…

— И что тебе не так?

— Не влюбляюсь…

— Ну, здесь или шашечки или ехать! В нашем с тобой случае, — развожу руками. — Чувства могут прийти и позже. Главное, чтобы человек хороший был.

— У мужчин не могут. Или сразу вштырило или уже не вштырит. Члену про уважение к хорошему человеку не объяснишь, — разводит руками.

— Влюбляются не членом, а сердцем! — дёргаю надменно бровями.

— Но… с его благословения, — ведёт пальцами по моей шее, трогая серьгу в мочке.

Оглушенно вздрагиваю от того, как сжимается между бедер.

Уворачиваюсь.

— Руки! — выдыхаю я, стараясь строго и категорично.

— "Шире"? — смеётся он.

— Так, всё!..

Ещё одну хворостинку в рот. Отряхиваю руки. Запиваю чаем.

— Поехали домой.

Провокатор…