Территория Техас, Дорога, недалеко от гор Сьерра-Невада. 27 число 6 месяца, четверг, 24:30
После окончания боя еще битых два часа разбирались в том погроме, который мы устроили на дороге. Освободили сидевших в кузове одиннадцать человек – они действительно были привязаны и выбраться сами не могли. Вытащили на дорогу застрявший «лендровер». Вытащили трупы из двух машин и кое-как с помощью добровольцев оттерли салоны. Не бросать же такое добро на дороге, как пять новеньких дорогих военных внедорожников. Собрали трофеи, люди разобрали свое оружие и вещи, отобранные бандитами. Пленного затащили в кузов грузовика и привязали. Сторожить его посменно взялись несколько мужчин.
Две женщины были изнасилованы, было двое легкораненых, им оказали первую помощь. Кое-как распределились по дополнительному транспорту, Джей-Джей и двое мужчин съездили за брошенными на дороге машинами охранения, собрали трофеи и там. Трупы оттащили с дороги, оставив почетную обязанность их погребения падальщикам, которые уже вились в небе как туча. Вдали, в траве, мы заметили целую стаю хрюшек, которые пока не подходили, опасаясь скопления людей.
В конце концов тронулись с места, дольше уже оставаться там было нельзя. На кровь и трупы начали слетаться целые полчища насекомых – так и до заразы недалеко. Трупы бандитов свалили за обочину и покинули место боя. Шли, почти не останавливаясь, до самого ночного привала. На привал остановились там же, где останавливаются все конвои и где ночевали мы вместе с «Ящерицами саванны» Джеймса. Организовались, выставили посты, зажгли костры. Нашелся в колонне и фельдшер, который более вдумчиво сумел заняться ранеными. Наконец и нам с Бонитой удалось остаться вдвоем.
– Как ты, Guapa? – спросил я, присев рядом у костра.
– Хорошо, – улыбнулась она. – Все удачно сложилось. С тобой можно воевать.
– Только воевать? – поддел я ее.
– Прекрати! Не только, но воевать тоже можно, если время от остального останется, – засмеялась Бонита и стукнула меня кулаком в плечо. Затем она спросила: – Что теперь?
– Хочу этого урода допросить по-быстрому. Мало ли что тут еще происходит?
– Да, надо, – согласилась она. – Ты не забыл, кстати, что я русского языка не знаю?
– Нет, не забыл.
– Я понемножку учить его начала, несколько фраз пока. Такая у нас будет официальная версия.
– Хорошо, – кивнул я решительно. – Буду учить со всей строгостью, как в техасских школах!
Я уже успел, к удивлению своему, узнать, что школы на территории Техаса практикуют битье учеников по мягкому месту неким деревянным веслом. Впрочем, в Техасе и в Старом Свете во многих школах это практикуется, а уж когда здесь проповедники стали определять законы, то такая практика стала обычной. Будут дети – отдам в школу подальше от Техаса.
– Я тебе дам «строгость», – зевнув, пригрозила Бонита. – Забыл, как я стреляю?
– Да уж, забудешь такое. Ладно, пойду. Ты со мной?
– Иди, я не хочу, – отмахнулась она. – Лучше здесь подожду.
Я поднялся от костра и пошел к грузовику, в кузове которого сидели связанный пленный и охранявший его мужчина с АКМ.
– Пить ему давали? – спросил я у охранника.
– Давали, – кивнул тот. – А кормить не стали – обойдется.
Я сел на боковую скамейку, посмотрел на пленного внимательно. На вид – классический мелкий уголовник с немелкими отсидками. Из тех, что успевают за ворота тюремные выйти, чемодан на вокзале украсть и обратно сесть. Руки как синяки, на пальцах «перстни» еще с малолетки. На худой груди, видной через распахнутый ворот «камка», тоже все было покрыто синими разводами «партаков». Тот еще гусь, в общем.
– Ну рассказывай, как ты, кто ты, что ты? – предложил ему я.
– С чего это? – притворно-равнодушно спросил он.
– А мне интересно, – усмехнулся я, – что ты за тварь такая.
– Душу, что ли, излить предлагаешь?
– Мне до твоей души как до дохлой крысы, – вполне честно ответил я. – Просто рассказывай.
– А мне что, за этого типа скидка будет? – Впервые в его голосе проскочил какой-то интерес.
– Пожалуй, что и будет, – кивнул я. – Насчет жизни не обсуждается, тут ты по-любому в пролете, но можно обсуждать, как проживешь оставшееся время – тихо и мирно или плохо и больно.
– Куда везете? – проглотив слюну, спросил пленный. На его худой шее дернулся кадык.
– В Аламо. Там допросят, потом – к судье, – не стал я ничего придумывать.
– И как тут судьи? – Снова какой-то интерес.
Не проникся товарищ еще местными реалиями – чувствуется, что и вправду на что-то рассчитывает. Это он зря: тут другие правила, особенно если с поличным взяли.
– Нормально, – показал я ему большой палец. – Подумает и изречет: «Вы будете повешены за шею и провисите на веревке до тех пор, пока не наступит смерть». Потом вывезут из города, выберут дерево, петлю перебросят, к фаркопу машины веревку привяжут и подтянут тебя повыше. Потом падальщикам бросят.
Кадык на грязной шее опять дернулся.
– Это какой вариант? Плохой?
– Хороший, – отрицательно покачал я головой. – Почти идеальный.
– Хорошие у вас варианты, – нервно усмехнулся пленный. – А плохой тогда какой?
– Допросят. Будут пытать. Потом продадут конфедератам. Там проживешь еще сколько-то – будешь в болотах плотины строить. Будут бить, кормить впроголодь, чтобы не подох, а потом начнешь от болотной сырости гнить заживо и загнешься. Когда работать больше не сможешь, даже под палкой, – пристрелят.
– Я, по-твоему, зону не топтал? – чуть даже возмутился он.
– Там не зона, там – рабство, – поправил я его. – Зона по сравнению с этим – лагерь «Артек». Ты в этом мире сколько?
– Месяца три примерно, – ответил он, подумав.
– Дольше, чем я, а ума не набрался, – укорил я его. – Нет тут ни «зон» тебе привычных, ни адвокатов, ни сроков даже. Тебя взяли на дорожном грабеже, убийствах и изнасилованиях. А это означает, что ты вне закона, правил и прочего. Каждый поступит с тобой по своему обычаю. Тебя уже нет, ты теперь вроде вредного насекомого, не человек. Тебя никто не защитит, не простит и не пожалеет. А мне за тебя еще премию выпишут. Оружие, что с вас взяли, – тоже мое. Я на тебе уже заработал, и что с тобой будет – мне все равно. Тьфу – и растереть.
– А чего тогда сидишь здесь? – спросил он.
– Хочу узнать кое-что, – ответил я. – Расскажешь мне здесь – не придется рассказывать после, когда тебя в розетку воткнут и уговаривать начнут. Тебя везут знаешь куда? Как раз к ним в город, к тем, кого вы захватили и как баранов продавать везли. Думаешь, они не знают, что их ждало? И что ждет теперь тебя?
– A с чего ты взял, что продавать? – пошел он в отказ.
– За дурака меня держишь? – спросил я его. – Даже отвечать лень.
– Беспредела не боитесь, значит? – с некой угрозой спросил пленный. – Кроме меня люди есть, спросить могут.
Я засмеялся – искренне, от всей души. У пленного даже глаза на лоб полезли от удивления.
– Дебил ты, ей-богу, – сказал я, отсмеявшись. – Это там, в той жизни твои кореша сила еще какая-то, пока вам дышать дают. Потому что тамошние законы вас защищают непонятно зачем. Не людей от вас защищают, а вас от людей. Без защиты закона вы вообще никто. И здесь вы – пустое место. Ну взяли вы этих людей подлостью, не ожидали они, лопухнулись. А если бы не лопухнулись, то они всю вашу кодлу бы на куски порвали, даром что там одни торговцы.
Пленный ничего не ответил – лишь зло посмотрел исподлобья. Но я его нежную душу, равно как и блатную гордость, щадить не собирается:
– Посмотрел я на вас в бою – вам только у школьников конфеты тырить, а не с оружием по степи гонять, – продолжил я. – Хуже баранов, дерьмо, ничто. Пустота. Две девчонки и один мужик, а вас сколько было? Семнадцать? Тыловой заслон они оставили, курам на смех… встали на дороге и в носу ковыряются. Знаешь, за сколько мы их перещелкали? Секунд пять, я даже рожка одного до конца не расстрелял. Спросят за него… Не смеши.
Я посмотрел на злобно пыхтящего пленного. Разумеется, я несколько преувеличивал, но – на пользу делу. Поэтому продолжат оттаптываться на его достоинстве:
– Такие кореша в Порто-Франко было завелись, так мы их на глазах всего города ногами топтали и в окна выкидывали, – вспомнил я эпизод с сутенерами. – Потом отобрали все, что они нажили, – и из города погнали. И кто за них спросил? Пока мы из города не уехали, носа на улицу не высунули. Ты понял? В этом мире любой ребенок, родившийся здесь, стреляет в десять раз лучше и быстрее, чем ты. Если взять школьника лет десяти и тебя – я на школьника поставлю сто к одному и выиграю.
Я еще помолчат, потом добавил:
– Мы тебя даже отпустить можем. Прямо сейчас, хочешь? Иди на все четыре стороны, не проблема. Гуляй.
Я махнул рукой куда-то в ночную саванну.
– А в чем проблема? – насторожился пленный.
– Сколько ты так протянешь, пока тебя на куски не разорвут и не сожрут, вот в чем проблема, – заявил я. – Час? Полтора? Два не протянешь, точно. Без оружия – не протянешь. С оружием чуть больше. Или меньше, если отбиваться начнешь от гиены, например, и только подранишь. А убить ее у тебя умения не хватит. А она тебя и убивать не станет – ей с такой мелочью возиться лень. Живьем жрать начнет. Как перспектива? Здесь даже опытный человек пешим и в одиночку не выживает. Никогда. Отпустить тебя?
– Чего хочешь? – спросил он.
– Расскажи все как есть, – ответил я. – И будет тебе спокойная жизнь оставшееся время, и легкая смерть.
– А без смерти никак?
– Ну ты чего, шутишь? – удивился я. – Без смерти за тебя не заплатят ни фига. Премия только за покойников дается. Ну или в Конфедерацию, плотины строить. Но это хуже смерти. Выбирай.
Я решил, что это он должен понять, – и угадал. Такое объяснение до пленного дошло. С его слов получалась следующая картина. Большинство этих уголовников забрали прямо из колонии строгого режима около четырех месяцев назад. Продержали в каком-то доме две недели, одели, подкормили, после чего закинули в «ворота». За воротами их встретил «мусор вот с такой ряхой» и всех отвез в Порто-Франко, а оттуда с конвоем и под охраной их повезли в Новую Одессу. Там их тоже встретили и сразу определили в «бригаду» к местному авторитету, который, как оказалось, и оплатил завоз пополнения из Старого Света. Оказались они старыми знакомцами с главным, которого я застрелил из винтовки, и тем, который был в тыловом заслоне. Призвали их в преддверии великой войны за передел нефтяного терминала.
Но что-то пошло не так, как ожидалось, терминал от нефти просто отрезали из-за криминальности обстановки, и тогда из Москвы подъехала «кодла мусоров», забрали верховного авторитета неизвестно куда, многих постреляли. Остальные схватили, что смогли, и банально ушли в бега. Причем к банде новичков примкнули несколько помощников исчезнувшего авторитета, которые и организовали новый бизнес с дорожным разбоем. Связались с кем-то в Порто-Франко – похоже, что с тем самым «мусором с ряхой», тот дал им наводку на конвой, перегоняющий новые внедорожники для какой-то из маленьких европейских армий. Судя по всему, этот самый «с ряхой» и рекомендовал бандитов конвою в попутчики.
Мне подумалось, что слишком часто этот самый «с ряхой» мелькать стал в самых поганых делах. Похоже, что зажился на свете полковник милиции Силаев, зажился.
Конвой нападения изнутри не ожидал. Бандиты вырезали охрану, разжились дополнительным оружием и новой техникой. Один из «советников» придумал комбинацию с фальшивым конвоем. Они проехали через весь Север Новой Земли, набирая людей в конвои, идущие в никуда. Сначала они убивали всех, а машины и прочее продавали через того же Силаева в Нью-Рино. Потом у Силаева появились новые партнеры, которые покупали еще и людей, поэтому конвои вместе с пленными стали отводить «куда-то к реке, на восток, там горы еще» – и продавать другим покупателям. Эти покупатели приезжали «целой кодлой на тачках, волын как у дурака фантиков, по-нашему ни слова». Похоже на каких-то очередных «революционеров» из-за гор.
В предпоследнем конвое они обнаружили скрытый груз – «дури всякой мешков пять». И решили продать ее сами в Нью-Рино. Поэтому взяли опять людей под охрану, получили с них плату, довели конвой до Нью-Рино и никого не тронули, «чтобы не пылить – за дурь лавэ и так отслюнили без базара». Ну а потом их уже никто не сдерживал, и следующий конвой должен был разделить судьбу предыдущих. Но тут они вдруг все умерли. Больше он ничего добавить не мог. Имен толком не знал, все связи из Новой Одессы с ними же и ушли разбойничать.
Ну даже информации по Силаеву хватало. Я уточнил, как они встречались с покупателями, и он ответил, что тот их будет ждать в течение десяти дней «у реки, в низине, где еще гора такая двойная». Я спросил насчет этого места у охранника, тот подумал и однозначно сказал, что это в Углу, где Проход через горный хребет и откуда появляется здесь большинство банд. Только там «революционеры» могут перетащить машины через горы и отход легко прикрывать, поэтому за ними туда и не гоняются особо.
Ну что же, у «минитменов» появляется шанс потрепать бандитов, а вот Силаевым лично я очень интересуюсь. Настолько интересуюсь, что посмотрел бы на него в прицел повнимательней.