Глава 4

Карина

Звонок Антона раздается внезапно во всех смыслах этого слова. Я искупала Тиму и уже собиралась его уложить. Зоя Львовна рано ушла к себе смотреть телевизор. Собеседник из меня сегодня был плохой.

Прямо как мое настроение после ухода Троицкого. Оно опустилось ниже плинтуса. Он не сказал ничего обидного. Наоборот, проявил такт. Но его резкий побег как будто ударил под дых. Этот мужчина никогда не хотел семью и детей…

А вот теперь он звонит, пока я суечусь с ребенком, еле сдавливая в себе слезы.

- Да, - отвечаю и прокашливаюсь.

- Карина, не разбудил?

Он как обычно сама вежливость. Мотаю головой, потом спохватываюсь.

- Нет.

Умалчиваю, что возилась с сыном. А то он точно быстро скажет «до свидания». Меня же волнует цель его звонка. Как и сам звонок… Не важно!

- Я хотел поговорить с тобой.

Где-то я уже это слышала.

- Я тоже, как ты можешь помнить. Но не по телефону.

В успехе разговора я уже очень сильно сомневаюсь. Однако и молчать не вариант. Ох, нужно достать Тимошу из полотенца!

Я включаю на телефоне громкую связь. Дверь закрыта, и мы не помешаем хозяйке. Вызволяю своего мышонка из махрового уголка с ушками. Когда-то в магазине я не смогла выпустить из рук эту милую детскую вещицу - бело-бежевое полотенчико с капюшоном под мягкую игрушку.

- Помню, - вещает на всю спальню наш папа, - мы обязательно встретимся. Но сейчас я хотел спросить… Не нужна ли тебе какая-то помощь?

В комнате повисает тишина. Даже Тимошка лишь молча лупит глазенки.

- Что ты имеешь в виду? – наконец, отмираю я.

- Ты ведь одна с ребенком. Что у вас за жилье?

Да, он же пробил обо мне информацию. Только как-то не полностью.

- Меня позвала пожить к себе подруга бабушки, - отвечаю приглушенно, - она давно тосковала в одиночестве. Я немного плачу ей, она помогает посидеть с ребенком.

- Вам там комфортно? - в Антоне явно включился адвокат, желающий докопаться до сути.

Киваю. Вновь вспоминаю, что он не видит.

- Да… Нормально.

Зоя милая, у нее чисто, удобно и всё такое. Но, конечно же, я предпочла бы, чтобы мой сын рос в любящей семье! Говорить об этом с Антоном сложно.

- А денег тебе хватает на ребенка?

Троицкий прет напролом. У меня вспыхивают щеки.

- Нам… хватает. Немного помогли родители и друзья. Я и сама стараюсь. Фаина Филипповна платит неплохо.

У меня самая начальная ставка в зарплате. Но мы не голодаем! Антон не должен думать, что малышу плохо со мной. Он тем временем молчит.

Говоря с Троицким, я переодела его сына в голубую пижамку, и мы улеглись на мой диван. Она простой, но довольно широкий.

- Хорошо, я знаю Фаину, - проговаривает Антон, - в общем… Если что-то вдруг понадобится или случится, звони мне. Буду отключен - оставь сообщение на автоответчик. Я помогу.

Он произносит фразы как будто с трудом. Но так искренне, что я чувствую его волнение кончиками пальцев. Они даже начинают дрожать.

- Спасибо, - после дрожи меня окатывает жаркой волной, - и нам все же нужно встретиться. Даже если все будет в норме.

- Да, конечно.

Он не подумает, что я навязываюсь? Хотя после разговора он точно поймет мою цель.

- Спокойной ночи, - прощаюсь.

Хм, а когда-то мы могли говорить гораздо дольше, чем десять минут.

- Спокойной ночи.

Убираю мобильный. Тяжело дышу. Может, у нас все-таки получится решить все мирно?.. Ох! Думаю и вспоминаю о малыше. Хорошая мама! Нужно уложить маленького.

Поворачиваюсь к его стороне кровати и так и застываю с открытым ртом. Под голос своего ничего не знающего папочки Тимоша мгновенно заснул! Бывает же такое. Хм, нужно будет записать Троицкого на диктофон. Нервно смеюсь.

Вот только если в нашу следующую встречу я скажу ему о сыне, реакция может быть совсем не убаюкивающей. Антон может ответить мне совсем не в тоне колыбельной. Он явно будет в шоке.

Пока принимаю душ, думаю о будущем разговоре. Эмоции раздирают самые противоречивые.

Троицкий вроде бы так же восхищает меня. Это его предложение о помощи… Много бы кто из мужчин вызвались помогать женщине с чужим ребенком? Да еще не имея на нее личных планов.

Но одно дело - благотворительность. Совсем другое - собственная семья. А ее Антон не особенно хочет. Сейчас его проблемы улеглись, карьера в расцвете. Не удивлюсь, что имеется и женщина под стать ему. Новость о ребенке разрушит идеальную схему жизни Антона Троицкого.

Мои же дни сейчас напоминают день сурка. С одним различием - выходной или будний. Ложась спать, вспоминаю, что завтра суббота. Зоя Львовна собиралась поехать к дочери. Мы с Тимкой останемся вдвоем. Что ж, совсем неплохая компания.

Однако чисто семейного выходного у нас не получается. Хотя, как посмотреть… Когда я ближе к обеду выкатываю коляску из подъезда, вижу как раз прямого родственника Тимоши. Вот только мне он никем не приходится. Сегодня он не соблюдает строгий дресс-код, одет в джинсы и светлую футболку. Прямо как я.

- Карина! Здравствуй…

Антон громко привлекает мое внимание. Но его голос тут же срывается. Я улыбаюсь немного криво, взмахиваю рукой.

- Мм… Привет.

Везу коляску в его сторону. А как иначе?

- Извини, что приехал без звонка. Просто… Не был уверен, что получится. Как раз хотел набрать тебе.

Пояснения звучат натянуто. Адвокат привык демонстрировать отличные манеры. А тут приперся как незваный гость. Мне хочется хихикнуть. Впрочем, это явно от волнения.

- Ничего страшного. У меня не было планов, кроме как заниматься сыном.

На этих словах Антон смотрит на малыша. Тима развернут лицом к нему, мужчина подмигивает.

- Привет, друг.

Тимоша замирает и расплывается в беззубой улыбке. Губы Троицкого слегка дергаются. Спустя секунду, он уже берет себя в руки и отвечает ребенку тем же.

До меня внезапно доходит, зачем он мог появиться.

- Прости, но поговорить сегодня не получится.

Тима маленький и еще ничего не понимает. Но мне все равно хочется, чтобы в напряженный момент он был вдали и безопасности. Я не могу знать, как поведет себя мужчина.

- Я приехал не за этим.

Ого. Мои брови взлетают. Чуть не ляпаю - а зачем? Но вовремя вспоминаю о вежливости.

- Может быть, тогда ты погуляешь с нами?

Мне приятна его компания… Ненужное сейчас чувство, но это так! Хочу я возродить прошлое, где нам было так хорошо и весело, или просто устала от забот молодой мамочки, я не знаю. Но всей душой и телом хочу просто прогуляться с ним, поболтать.

А еще нужно бы наладить хорошие отношения. Как с отцом моего ребенка.

- Да, с удовольствием, - его голос звучит так искренне.

Жестом приглашаю Антона шагнуть во дворы. Там я обычно катаю коляску по дорожкам. На одной из детских площадок выпускаю Тимошку из коляски. Находясь все время рядом, конечно.

Зоя живет в старом районе. Территория тут чисто городская, детские площадки без наворотов. Зелени тоже маловато.

- Тут не так красиво, как возле бабушкиной квартиры, - беззаботно говорю и прикусываю язык.

Горло мгновенно пересыхает, становится как-то горько на языке.

- Да, там чудесная аллея.

Мы много там гуляли. Ох, лучше бы сейчас не вспоминать те минуты. Но легкая дрожь все равно пробирает.

- В большом городе такое редкость, наверное, - поддерживаю разговор.

Антон задумывается.

- Возможно. Но парки здесь тоже имеются. А в новых районах делают красивые пешеходные зоны. Целые городки для детей. У меня под окнами такой.

Интересно, Тимка хоть раз там побывает? Что-то я еще больше загружаюсь.

- Здорово, - только и могу выдавить из себя.

Троицкий идет рядом, но разворачивает корпус и оглядывает меня от макушки до ног.

- Я реально не спутал твои планы? Может, ты хотела с кем-то встретиться и побыть одна? - он понял мое настроение по-своему.

Резко машу головой.

- Нет! Прости… Я немного загрустила о доме, - говорю частичную правду.

Антон молчит какое-то время. Раздумывает. Мы тем временем подходим к площадке, где есть малышковый паровозик.

- Не помню, испытывал ли я когда-нибудь такое, но в целом тебя понимаю, - выдает ответ Троицкий, - однако большой город даст тебе и твоему сыну лучшие перспективы.

Улыбаюсь благодарно. Поеживаюсь.

- Надеюсь на это.

- Все будет хорошо.

Встречаюсь взглядом с его глубокими глазами. Они смотрят ободряюще. Задумываюсь, провожу языком по нижней губе и опешиваю… Как быстро выражение лица Антона из приятельского превратилось в хищное. Он медленно проводил глазами мой жест. Глаза его еще сильней потемнели от расширяющихся зрачков.

Уф, прячу свой язык во рту. Хорошо, Тимоша разряжает обстановку своим писком.

- Он хочет играть, - объясняю Антону.

Сын обожает этот потертый красный паровозик. Сидеть внутри на стульчике. Пытаться встать рядом. Тянуться ручонками к рулю. Мое дело - поддерживать малыша.

- Я думал, в таком возрасте им нужны только погремушки, - усмехается Троицкий, глядя на нас.

Тоже смеюсь.

- Окружающий мир ребенку интересен. И очень даже сильно.

Тимка как будто подтверждает мои слова, рвется вбок. Там идут женщина и маленькая собачка. Я не успеваю схватить его даже за комбинезон.

- Осторожней, парень.

А вот большая ладонь Антона оказывается рядом. Тима плюхается на нее животиком. Лыбится, снова пытается встать.

- Спасибо, - благодарю мужчину.

- А он упорный! - в голосе Троицкого проскакивает восторг. - Смотри, пытается шагать в сторону этой собаки. Эм… Вы не разрешите ребенку посмотреть?

Блондиночка-хозяйка мигом теряет напыщенный вид от широкой улыбки Антона. Не просто останавливается, а разворачивается и тянет песика к ним с сыном.

- Только осторожнее! - прошу я.

Собачка размером меньше кошки. Дрожащая, на тонких лапках. Но все равно это животное.

- Мы не полезем в пасть этого монстра, - со смехом обещает Антон, - идем с нами.

В жизни малыша должен быть папа, разрешающий шалости. Ну или хотя бы желателен. Наверное, этот момент становится последней каплей для моего решения открыть правду.

Догоняю Антона с Тимкой и кокетливую блондиночку.

- Чиха, не бойся! Этот мальчик хороший! - тянет она.

И почему-то смотрит прямиком на Антона.

Совсем ни к месту ощущаю укол ревности. Фу-ф… Блондинка мила к моему сыну и совсем не заслуживает негатива от меня! Но главное - с чего ради во мне проснулось чувство собственности к Антону?! Этот мужчина мне не принадлежит и никогда не принадлежал.

Троица из блонды в шортиках, Антона и Тимошки довольна жизнью. О чем-то переговариваются, хихикают. И только мы с Чихой не наслаждаемся ситуацией.

Малюсенькая собачка терпит поглаживания Тимки и Троицкого всего лишь несколько минут. Уже скоро она открывает свой крошечный ротик и… изливается звонким лаем. У меня сердце в пятки уходит.

Не куснула ли она Тимку, не сильно ли он испугался?! Я сглупила! Хотела, чтобы они побыли вместе с папой. Поучаствовали в приключении. А теперь, не дай бог, пострадает психика малыша… Или я себя накручиваю.

Кидаюсь к сыну и только сейчас вижу - Антон подхватил его на руки. Как успел? Да еще отошел подальше. Тимошка же вцепился пальчиками в его футболку, а сам не спускает глаз с собачки. Даже весь подался в ее сторону. Блондинка оттащила песика с площадки на тротуар.

- Родной мой, ты не испугался?

Перехватываю взгляд Антона, он на секунду замирает. Потом словно приходит в себя.

- Я вроде успел его убрать, - говорит мужчина, - да и псина мелкая.

Тимка тем временем машет собачке ладошкой.

- Но громкая, - вздыхаю, - ладно, будем надеяться, что все в порядке.

Смысл теперь истерить? Да и вид сына на руках у папы меня так резко успокаивает.

- Ну если что, в тридцать лет он проработает этот случай со своим психологом.

Не сразу понимаю, что Антон шутит. А потом прыскаю от смеха.

- Антон!

Троицкий чуть наклоняет голову вбок. Смотрит мягко.

- Зря смеешься, в итоге они обвинят во всем тебя. Крайними остаются родители.

Ты тоже родитель - чуть не вырывается у меня. Хм… Я решилась сказать, но все же это должно произойти не так вот внезапно.

Что я заговорю раньше, чем предполагаю, я пока не могу даже подозревать. И мы просто гуляем по нашему району. Как обычно у нас бывает с Троицким, не можем наговориться и расстаться. Как обычно… Неужели всё вернется? Ведь я даже приглашаю его на борщ, а он не отказывается.

Вместе мы проводим весь день. Стараюсь не анализировать этот факт, иначе сойду с ума. Но он остается фактом - мы вместе и не можем наговориться. Я рассказываю Антону, как жила время после него. Обходя тему с отцовством… Он объясняет, насколько зыбким был его мир, даже когда его преследователей посадили. Адвокат еще полгода жил в режиме предельной осторожности.

А когда убегал из нашего городка, думал только об одном - чтобы нашу семью не тронули. Чтобы никак не пострадала я.

Боже, у меня все сжимается внутри от этого признания. Хоть он и не говорит ни о каких романтических чувствах.

- Пора на вечернюю прогулку с Тимошкой, - говорю, когда приходит время.

Втайне надеюсь, Антон отправится с нами.

- Хорошо, после я поеду домой.

После! Чувствую совершенно детский восторг. Так я раньше не хотела расставаться с лучшими друзьями или любимыми родственниками. Хотя на эти два определения Троицкий совсем не подходит! У меня к нему далеко, далеко не дружеские чувства…

Мне не хватает его. Мы оторвались в разговорах, но… Как хочется просто подойти к нему и прижаться. Ну ладно, не только это. Все тело ломит от желания вновь почувствовать силу его рук. Жаркое дыхание возле уха. Глотнуть его поцелуй…

- Вывозить коляску? Карин?

Пока я изнываю, Антон предлагает помощь. Мычу что-то в согласии. Хватаю ртом воздух.

- Тогда погнали.

С Тимошкой они уже совсем спелись. И сын сегодня совсем другой - веселее, но при этом спокойнее что ли. Расслабленнее. А может, наши курсы массажа, наконец, помогли. Кстати!

- Прости, - говорю, уже когда идем от двора, - мне нужно позвонить.

Быстро связываюсь с массажисткой. Договариваемся о встрече. Антон катит коляску и, когда заканчиваю разговор, читаю в его глазах вопрос.

- К нам на дом ходит девушка. У Тимки немного повышен тонус в мышцах. Зоя Львовна посоветовала дочку своей приятельницы.

Антон вдруг хмурится.

- Может, стоит обратиться в клинику, а не к надомникам?

Теперь морщусь я.

- Это дорого. В столице услуги стоят запредельно. Да ты и сам знаешь.

Он как-то объяснял, почему юридической помощью проще заработать в больших городах.

- Я же спрашивал, нужна ли какая-то помощь!

Уф, я расслабилась и сказала обо всём откровенно. Теперь чувствую себя загнанной мышкой.

- Мм… У нас хорошая массажистка!

- Карина!

В голосе Троицкого впервые за день звенит металл.

- Ну что, Антон?.. - выдыхаю обреченно.

Мы останавливаемся. Пока Тимка лупит ладошкой по перекладине коляски, смотрим друг другу в глаза.

- Я узнаю у детных друзей, куда лучше обратиться. И сам оплачу. Или ты сама искала клиники?

Что-то я не могу даже мычать. Ничего нет странного, если папа оплатит сыну массаж. Но Антон-то не знает, что он папа! Касайся дело меня, я бы сразу отказалась. Отмахнуться же от помощи Тимке у меня не поворачивается язык.

- Я всё решу, - подводит итог Троицкий.

Нужно поблагодарить. Но я успеваю только собраться с силами и открыть рот, как раздается радостный крик.

- Кариша! Это я вернулась!

Зоя Львовна вылезает из такси. Она с пакетами и очень довольной улыбкой. А при виде Антона глаза пожилой женщины вспыхивают крайним любопытством.

- Как съездили? Думала, вы останетесь до воскресенья, - ляпаю я.

Зоя заговорщицки качает головой.

- Прости дорогая, мы с Анжелкой снова разругались из-за воспитания Ильи. Чтобы не усугублять, я решила смыться.

Внук Зои шкодит, а дочь, тоже с характером, не приемлет советов в материнстве.

- Понятно. Ну ничего, помиритесь.

Зоя машет рукой.

- Конечно, не в первый раз. Извини, что не дала тебе отдохнуть! - снова хитрый взгляд на Антона.

- Ой, да что вы…

- Ладно! - прерывает женщина мой лепет. - Давай, я с Тимкой догуляю. Подышу, а то укачало что-то. Вы тоже можете пройтись.

Она чуть ли не подмигивает. Тут же берет у Антона коляску и уносится, завидев одну из своих соседок-подруг. Я только теперь понимаю, что даже не представила ей Троицкого.

- Пройдемся немного, и я поеду, - нарушает тишину Антон.

А у меня внутри вдруг всё переворачивается. Как при решимости нырнуть в холодную воду. Прямо так, бомбочкой. Прямо сейчас!

- Идем… - соглашаюсь для начала. - Антон, мне нужно кое-что тебе сказать.

Сегодняшний день был самым счастливым за последние месяцы. Если не считать рождение Тимошки, конечно. Но и тогда вместе с эйфорией я ощущала тревогу. Сейчас же мне так тепло и хорошо.

- И что же ты хотела сказать? Еще о чем-то промолчала? Карин, пожалуйста, не стесняйся. Мне и правда не стоит огромного труда…

- Тимоша - твой сын.

Мы останавливаемся на тротуаре, и город как бешеная карусель начинает крутиться вокруг. Совсем в другой обстановке я ожидала признаться. За столиком в тихом кафе или в кабинете мужчины. Но захотела именно здесь и сейчас.

- Хм. Ты вроде никогда не любила шутки.

Столько разных его ответов я представляла себе за эти месяцы. Но вот такой - ни разу.

- Что? Это… не шутка. Когда ты уехал, я оказалась беременной. Родился наш сын.

Шоковая информация, видимо, не дошла до него сразу. Разжевываю. Смотрю на Антона пристально.

Боже, что с его лицом?! На нем ни удивление, ни радость и ни злость. Его словно судорогой свело от боли. Почему в темных глазах сейчас такой всепоглощающий траур?

- Я не могу иметь детей.

Теперь мне нужно пару секунд, чтобы переварить. Поднимаю брови.

- Значит, можешь.

Как иначе? У меня не было интима два года до него. И после никого не было. А в зачатие от порыва ветра я, простите, не верю.

- Карина, зачем ты так?..

А ты?! Мне хочется закричать именно это. Но он выглядит таким убитым и грустным, что злость не может даже раскрутиться внутри.

- Антон, ты стал отцом, - только и могу подвести итог я, - не знаю, что там за проблемы у тебя были до этого. У нас были опасные контакты, ты сам знаешь.

У нас сносило башню. По-другому это не назвать.

- Нет… - он в прострации качает головой. - Нет… Это невозможно!

Дергается как от оплеухи, разворачивается. Пошатываясь, идет к своему авто. Его как будто избили.

Потому он и не планировал семью… Такой поворот полностью выбивает меня из колеи. Я даже не успела еще что-то сказать или спросить. Да и у кого? У этого большого, красивого, но такого убитого морально мужчины?

Крепко-крепко сжимаю веки. Мешаю выкатиться слезам. Я не могу сейчас просто стоять и рыдать. Мне нужно идти к своему ребенку. И думать, что же теперь делать с его «невозможным» отцом.