Глава 9

После еды мы ждем, когда проснется Тимка. А после долго гуляем. В эти часы меня ничто не шокирует и не смущает, потому что Антон полностью занят сыном.

Мужчина везет коляску, а потом водит его за ручки по площадке. Они штурмуют какие-то горки и качели, к которым мы пока и не подходили. Тимоша весело хихикает. А я время от времени кричу - прошу быть осторожными. В ответ получаю закатанные глаза Троицкого. Мужчины…

Когда я отхожу в сторону поговорить с мамой, Антон сразу становится центром внимания. Нет, у нас во дворе вполне приличные замужние женщины. Одинокие мамочки тоже не бросаются на чьих-то отцов. Но смотреть-то им никто не запретит! И уж этой возможностью дамы пользуются от души. Как и награждают Антона улыбками.

Я и сама не могу не умиляться, глядя на них с Тимкой. Все же я молодец, что сказала правду. Иногда решительные поступки нужны.

А вот как женщина я смогла бы проявить такую же решительность? Смотрю на трапецию спины Антона, его сильные руки, обезоруживающую улыбку… Неужели когда-то я была так близка с ним?.. Сейчас это кажется каким-то прекрасным сном.

Хоть итог того времени вполне себе реальный.

Очень скоро он становится еще и законным. Дни до пятницы пролетают незаметно. Уже после обеда Антон звонит мне и сообщает - бумаги на Тимку у него. Нам остается только отметить это дело.

- Я договорилась с Зоей Львовной. Можешь заезжать за мной, как и договорились, в семь.

А пока я дорабатываю в адвокатской конторе. Еду домой на метро. Остается чуть более часа на сборы. Ох, давно я с таким волнением не одевалась!

Новое платье я решила не покупать. Да, Антон взял на себя расходы сына. Но это не повод для меня совсем расслабляться. Плюс, я похудела в столице. Так что легко влезу в прошлые наряды. Например, черное платье, которое я покупала как-то на новый год.

Оно с короткими рукавами. Лопатки обнажены и сверху от плеча до плеча идет полоска ткани. Ниже лопаток все закрыто. И декольте совсем неглубокое. Длина также вполне приличная - до середины колена.

Надеваю к наряду бежевые лодочки на низком каблуке и жемчужные серьги. С прической и макияжем заморачиваться совсем некогда… Обойдусь чистыми распущенными прядями и тушью для ресниц. В конце концов, у нас не свидание! Или…

Взгляд Троицкого в дверях в назначенный час повышает мое настроение.

- Ты потрясающе выглядишь! - выдыхает Антон без капли лести.

А взгляд просто не может оторвать. Я в полной мере понимаю смысл этой фразы. Мужчина говорит, а его глаза так и блуждают по моему лицу и фигуре.

- Я повидаю сына и едем… Здравствуйте, Зоя Львовна!

И все это, глядя на меня!

- Добрый вечер, Антон, - на заднем плане отзывается хозяйка.

Я обожаю смотреть на Тимку рядом с папой. Но сегодня… Сегодня мы уезжаем только вдвоем. Не по делам, не просто по пути. Целый вечер будет только нашим. Как бы я не уговаривала себя быть сдержаннее и умнее, живот подводит от предвкушения.

Антон проводит немного времени с сыном, а потом мы прощаемся. Едем в потрепанном лифте. Выходим из подъезда. И все это время в меня снова летят обалдевшие мужские взгляды. Троицкий даже чуть не забывает открыть мне дверцу авто.

- Хм, ты все-таки сегодня бесподобна.

Я довольно улыбаюсь.

- Приятно слушать комплименты, - решаю не кокетничать, - ты тоже красивый, как всегда.

Ой, меня потянуло на откровенность. Этот вечер уже кружит голову. Впрочем, чего стесняться правды? Отец Тимки как обычно шикарен в серых брюках и рубашке светлее на несколько тонов. Неброско, строго и не пафосно. И на его фигуре очень мужественно, конечно.

- Мне тоже приятно, - улыбается Троицкий, - едем. Возьми вон там черную папку.

Это новое свидетельство о рождении… Троицкий Тимофей Антонович, как чудесно звучит. Я мечтала об этом, да. Но не могла уверенно рассчитывать.

- Спасибо, что сделал все так быстро.

Мужчина морщится.

- Не нужно благодарить за обычные вещи. Теперь осталось решить вопрос только с вашим жильем и регистрацией.

Сердце ухает вниз. Мы не поднимали эту тему в разговорах. Думаю, Антона, при всей симпатии к Зое, напрягает проживание сына в чужом доме. Он хотел бы другого. А вот чего бы хотела я?.. Лучше даже не пускать эти наглые мысли в голову. Но я бы не желала просто въехать в пустую, хоть и новую, квартиру.

- У нас есть регистрация, - говорю тихо.

Троицкий некоторое время молчит. Я тоже без слов смотрю на сцепленные на коленях пальцы. И в какой-то момент вижу, как их касается мужская рука. В меру большая, сильная и теплая. Это я уже чувствую.

- Давай сегодня не будем трогать серьезные темы… Мы ведь едем праздновать.

Судорожно вздыхаю.

- Да, ты прав.

Он еще некоторое время задерживает ладонь на моих пальцах. Чуть сжимает их. Но в следующий миг вынужден взяться за руль.

Чувствую разочарование. Но зато могу перевести дух и к ресторану подъезжаю уже более-менее спокойной. Только легкий приятный трепет. Как в самом начале. Он усиливается, когда по пути к входу Троицкий касается моей спины. Вроде дотрагивается еле заметно, но время от времени нежно поглаживает. Фу-ф…

Мы договорились, что Антон сам заранее сделает заказ. Как выяснилось давно, наши вкусы похожи. А я все равно не знаю кухню этого места.

- Я решил, что нам нужно съесть по куску хорошего мяса. Восполнить энергию. Еще здесь вкусные напитки собственного приготовления.

Антон открывает завесу тайны, пока идем с парковки. Ресторанчик и правда стилизован под старину. Это начинается уже с резной арки над входом и тяжелой железной двери с кованой ручкой. Внутри темновато. Но сразу видно, что интерьер выдержан в дореволюционных мотивах. Наверное, в таких местах отдыхали благородные господа и дамы много лет назад.

Ладонь мужчины так и покоится меж моих лопаток, когда мы заходим внутрь.

Столики круглые, черные. Стулья с изогнутыми ножками. Мягкие, но не слишком. На маленьких окнах тяжелые синие шторы. Стены какие-то темно-серые с множеством старых фотографий и картин. Старинные бархатные абажуры, тоже синего оттенка, висят так низко.

- Это твое любимое место? - широко распахиваю глаза.

Мне кажется, Троицкому должно нравиться что-то ультрасовременное.

- Это спокойное место, - усмехается Антон, - с хорошей кухней. А насчет любимого… Любимым место делает далеко не обстановка или количество звезд. Я, например, не чувствовал себя нигде счастливее, чем в одном уличном кафе. Совсем простеньком.

Я так и замираю. Щеки теплеют. Он про то место, где впервые меня поцеловал?! Или я надумываю сейчас…

- Да, ты прав, - выдавливаю из себя, - наверное, так и есть.

Когда молодой парень-администратор провожает нас к месту, и мы остаемся одни, Антон добавляет.

- А еще здесь получаются неважные фото для социальных сетей. Поэтому в пятницу не такая толпа народа. Просто же прийти и выпить здесь дорого.

Я хихикаю, прикрыв ладошкой рот.

- Мне всегда лень делать удачные фото, - признаюсь с улыбкой, - так что переживу.

- А у меня нет профиля.

Он тоже смеется, а моя радость на миг спадает. Вспоминаю, как искала его в сети. Ну да ладно… Мы ведь и правда пришли отдохнуть.

Нам приносят напитки, красивый холодный салат из дичи. На горячее Троицкий обещает мне пельмени по старинному рецепту. Мы ударяем бокалы. Окончательно отбрасываем скользкие темы. Как обычно беседа течет легко и бурно. Болтаем о работе, клиентах, мечтаем о будущем сына.

И кажется, ничто не может омрачить этих счастливых минут.

Я реально впервые за долгое время расслабляюсь. Могу сказать о том, что давно накипело по карьере. Спросить совет. Обсудить способности своего малыша, которые, положа руку на сердце, могут быть интересны только родителям. В общем, с Антоном мы как всегда говорим взахлеб.

Под беседу и хорошую инструментальную музыку улетают одно за другим вкусные блюда. Я даже начинаю подумывать, как мы скоро покинем кафе и пойдем прогуляться. Не верю, что Троицкий так просто отпустит меня. И его взгляды становятся все более жадными…

Атмосферу слегка разрушает звонок мобильного. Сначала я не придаю значения.

- Да! Нет, я не дома... В городе… Что? Какая больница?

Антон явно держит себя в руках, но вена на его шее набухает.

- Да, я приеду.

Я до боли прикусываю губу.

- Что-то случилось?

Троицкий на миг касается висков.

- Моя тетя в больнице. Она потеряла сознание вечером и долго не могла прийти в себя. Скорая сочла нужной госпитализацию. Нужно поехать… Все там разрулить. Мать в шоке. Даже не помню, когда в последний раз тете нужна была помощь врачей. Разве что прививку ставила от клеща.

В первый миг у меня сжимается сердце от сочувствия. Не дай бог с близкой родственницей Антона случится беда! Я подозреваю, что его мама и тетя не в восторге от появления нас с Тимкой… Ведь они даже ни разу не захотели взглянуть на внука. Но все равно я не желаю Антону утраты! Не хочу, чтобы он страдал.

- Да, ты должен сделать все, что нужно!

Говорю искренне и только сейчас понимаю - наш вечер заканчивается. Тут же меня накрывает огромное разочарование. Вязкое, с противным привкусом безысходности на губах. Вот почему я такая невезучая?!

- Карин, я бы хотел, чтобы ты поехала со мной.

У меня голова кружится от смены сильных эмоций. Теперь это удивление.

- Я?..

Антон уже нажимает на кнопку вызова официанта и объясняется по ходу.

- Просто не представляю, что сейчас посажу тебя в такси и… И всё. Да, это будет совсем не развлечением. Но я так хочу, чтобы ты была рядом.

Простая фраза из нескольких слов заставляет почувствовать больше, чем все его вожделеющие взгляды. Так, надо бы дать ответ.

- Да, конечно! С удовольствием… То есть… Ну в общем ты понял. Я поеду с тобой, хотя и сожалению о случившемся.

Троицкий лишь молча кивает. Он явно не собирается придираться к словам. Официант тем временем нас рассчитывает.

- Зоя Львовна ведь отпустила тебя надолго? - уточняет Антон, пока мы идем на парковку.

Мужчина держит меня за локоть.

- На всю ночь, - двусмысленно звучит, но чего уж, - Тимоша уже уснул. Зоя мне написала.

Антон снова быстро машет головой.

- Хорошо. Поехали.

Мне хочется спросить по дороге об отношении его родни ко мне. Но решаю, сейчас не время. В конце концов, даже лютая ненависть с их стороны не помешала бы мне поддержать Антона. В больницу я еду только из-за него.

А вот сам Троицкий касается данной темы на подъезде к клинике.

- Карин, я заранее прошу прощения, если произойдет что-то обидное для тебя. Если честно, я уже не знаю… Может быть, стоит отпустить тебя домой. Я поддался порыву.

- Я пойду с тобой! Антон, я не маленькая. Я, в конце концов, юрист и семейных сцен насмотрелась. И тебя я не брошу. Идем, не будем терять время.

Машина уже встала.

- Хорошо. Спасибо.

Мужчина говорит отрывисто. Внутри здания мгновенно становится тем самым Антоном Троицким, блестящим адвокатом. Один его тон заставляет всех работать как следует.

Причем он не хамит и не ведет себя словно хозяин мира. Антон общается с администраторами вежливо и адекватно. Но так твердо, что становится ясно - не получив своего, он не уйдет. А за любой косяк работников последует строгая ответка.

Впрочем, дежурный врач, к которому мы отправляемся первым делом, оказывается профессионалом. Мы втроем стоим в коридоре возле ординаторской. Я и Троицкий молчим. Высокий русоволосый молодой доктор докладывает обстановку.

- Приступ мы купировали. Жизни вашей тети сейчас ничего не угрожает, - врач немногословен, - хотя, конечно же, такой глубокий обморок – ненормальный симптом.

По лицу Антона пробегает тень.

- Спасибо вам, - искренне говорит он, - потребуется долгая госпитализация?

Врач дарит нам добрую усталую улыбку.

- Настаивать я не могу, но рекомендовал бы для начала стандартные десять дней. Прокапаться, сделать кое-какие обследования.

- Есть свободные платные палаты? - хмуро интересуется Антон.

- Да, - кивает доктор, - завтра сможем ее перевести.

- А сейчас можно пройти к ней? - Троицкий не наглеет.

- Только недолго, - врач идет навстречу, - уже поздно.

Я отхожу. Антон, кажется, благодарит врача не только словами. Ведь по правилам нас бы скорее всего послали. Велели бы явиться в положенные часы.

Когда мужчина подходит ко мне, я ежусь.

- Давай, я подожду тебя внизу?.. Твоей тете нельзя волноваться.

Почему-то я уже практически уверена, понервничала родственница Антона из-за меня. Что могло спровоцировать приступ.

- Это на этаж выше, - морщится Антон, - там наверняка есть сидения. Но если ты хочешь…

- Идем.

Я ведь не собиралась отсиживаться. В палату нос не суну. Встречу Троицкого после в коридоре.

- Да, идем, - рассеянно соглашается Антон.

Мы преодолеваем ступеньки, держась за руки. Троицкий ведет меня к нужному номеру палаты. Медленно отпускает мои пальцы. Я даже на ощупь чувствую, как он напряжен.

Дверь палаты приоткрыта. Антон осторожно заглядывает туда, чтобы никого не смутить. Но на него мало обращают внимание. Кто-то лежит под одеялом и недомогает. Те, кому получше, уткнулись в книжки или телефон.

Лишь маленькая худенькая женщина у одной из кроватей оживляется. Заметив это, я быстро отхожу к белому жесткому дивану у торцевой стены. Нервно опускаюсь на него. В больничной тишине я могу отчетливо все слышать.

- Слава богу, ты здесь, Антон! Я и подумать не могла… Была занята заказом всю неделю. Проглядела Лизу! Она и спала, и питалась в последнее время как попало! Да еще нервное истощение…

Судя по всему, с Троицким сейчас разговаривает его мать. Я знаю состав его семьи. Немного о детстве.

- Доктор сказал, сейчас нет ничего опасного. Но обязательно нужно пролечиться.

- Ох, она завтра уже собралась домой.

Женщина трясет русой шевелюрой, в которой под лампочками блестит седина.

- Да, собралась!

А это звучит уже совсем другой голос. Пусть хриплый, но до невозможности уверенный и жесткий. Сразу видно, кто в семье Антона является «плохим полицейским».

Тетя Троицкого похожа на его мать. Но полнее, даже коренастее. В темно-синем плюшевом костюме она сейчас как огромная туча взошла среди ослепительного белого больничного коридора. И явно планирует разразиться громом и молниями.

- Тетя, побереги себя, - устало просит Антон.

Маленькая ростиком тетка вздергивает на племенника подбородок.

- Разберусь сама! Ты ведь хозяин своей жизни. Вот и я поступлю также.

Троицкий вздыхает.

- Кому станет лучше от такого поведения? - спрашивает он. - Ты ведь очень любишь свою работу, путешествия, жизнь, в конце концов. Разве ты хочешь превратиться в развалину?

Можно представить, чего стоит Антону этот спокойный тон. Скандалить с теткой, естественно, не место и не время. Но Троицкий старается не выдать волнение, не вестись на манипуляции. Однако его тетя так просто не сдается.

- Уж лучше развалиться самой, чем смотреть, как рушится твоя жизнь!

Я начинаю мелко дрожать. Возможно, Антон был прав, и мне стоило посидеть у выхода…

- Эта тема закрыта, - в этот момент Троицкий мрачно отвечает тетке, - а что касается тебя, то доктор рекомендовал пройти нормальный курс лечения. Завтра тебя переведут в одноместную палату. Там будет все необходимое.

- У вас не получится запереть меня здесь! – «туча» громко взвизгивает. - На носу госы в университете! Здесь я вообще сойду с ума!

Мама Антона пытается обнять сестру.

- Ты никогда не брала больничный. Они справятся без тебя. Лиза, побереги себя ради нас!

Даже со своего места вижу, как поджимаются губы тети Лизы.

- Антон теперь отрезанный ломоть. Он самому себе-то не принадлежит! А ты играйся во внука. Если тоже веришь в этот ошибочный тест на отцовство!

Мама Антона ахает. Что-то бормочет в ответ. Ее сын говорит громче.

- Так, всё! Я ухожу, - он ловит взгляд матери, - все организационные моменты я уладил. Ни о чем не беспокойся.

Он разворачивается. А я на автомате резко встаю. Хочется скорее убежать отсюда! Понимаю, Антон не ведется на мнение тетки. Но все равно так неприятно и обидно! Ведь это кровные родственники моего сына!

В своих эмоциях не замечаю, что привлекла к себе внимание. И «туча» шагает от своей сестры в мою сторону. Быстро нагоняет Антона. А еще истощена, по словам сестры.

- Это она?! - интересуется тетка поистине дьявольским тоном. - Нарядилась в черное в надежде, что я уже отбросила коньки?

Антон сразу поворачивается, закрывая меня спиной.

- Иди в палату.

- Это она… - женщина выдыхает. - Имей в виду, дорогая, на чужой беде ты своего счастья не построишь!

Мои глаза становятся круглыми. Она вообще в себе?! Антон взрослый, свободный и вполне отдающий отчет своим действиям человек.

- Ваш племянник счастлив, что у него появился сын, - качаю головой, выдерживая злющий взгляд напротив. Хорошо, Елизавета и Антон совсем не похожи внешне. Ни лицом, ни глазами. - И вы тоже порадуйтесь за него. Отцовство реально! Доказано в суде. С диагнозом вышла ошибка.

Перевожу дух.

- Ты купила эту бумажку, - выплевывает в ответ пожилая женщина.

Антон шумно выдыхает.

- Послушайте… - он смотрит на мать и тетку. - Вы меня вырастили, но… Но я никому не позволю трогать самое ценное, что есть в моей жизни. И уже тем более не собираюсь никому ничего доказывать. Карина, идем.

Теперь его тетка замирает так, как будто ее саму поразила молния. Видимо, такой тон она еще не слышала от племянника. Или ее обезоружили слова о самом дорогом? В любом случае она просто молчит.

- Тоша!

А вот мама Антона шустро семенит за нами. Пытается просить прощения. Но я не смогла бы выдавить сейчас из себя и звука. Даже если бабушка Тимошки настроена не так негативно, как ее сестра.

- Мам, поговорим потом, - отрезает Троицкий.

Он быстро уводит меня к лестнице, по которой мы буквально слетаем вниз. Так же стремительно покидаем больницу. Отъезжаем молча, лишь под тяжелое дыхание.

Я уточняю только, в состоянии ли он вести автомобиль. Но Антон уверяет, что да. Верю и не мешаю ему успокаиваться.

Меня же мучает один вопрос. Наверное, совершенно неуместный после всего, что сейчас было. Ведь мое дело - позволить себя отвезти и не напрягать больше ничем мужчину. Не пытать.

Но в голове так и вертится его фраза про самое дорогое… Что конкретно он имел в виду? Тихо кусаю губы.

Антон мне тоже больше ничего не говорит. А что тут добавишь? Позиция его тетки и его ответ ясны. Мама явно пытается угодить всем или просто сдержать баланс. Да и характером явно помягче, чем Лиза. Все понятно, нечего обсуждать.