Глава 29

Несмотря на первоначальное желание заявить, что ей, разумеется, будет все равно, потому что его личные дела — это его личные дела, Лара отчетливо понимала, что правды в этих словах не найдется. Факт угрозы жизни знакомого ей человека она не сумела бы проигнорировать. Выяснила бы подробности, при необходимости вмешалась и помогла. По-другому просто нельзя.

Существуют происшествия, на которые человек с бьющимся сердцем и работающей головой, реагирует априори. Нельзя пройти мимо потерявшего сознание прохожего и не вызвать «скорую», не отвести заблудившегося в торговом центре ребенка к стойке администрации и не дождаться появления его родителей, не расстроиться (в их профессии — только в тайне от самого себя) при столкновении в ленте новостей со случившейся где-то трагедией. Не выдающееся, а нормальное поведение порядочного, неравнодушного человека. Таким Дима и был.

Логику его суждений Лара понимала, но внутренний дискомфорт не угасал. Неотвратимо считываемая — не в словах, а в остроте его реакций — забота ей не понравилась. Она тревожила. Разрушала безопасность. Раздражала до пощипывающего кожу желания накричать на причину этой совсем не вовремя возродившейся уязвимости. Тихо разгоравшаяся в Ларе злость, из-за которой согласиться с позицией Димы было невыносимо, не имела разумного объяснения. Его вопрос вытащил на свет много больше информации к размышлению, чем ожидалось на первый взгляд. Ларой уж точно.

— Я бы беспокоилась, ты прав, — ответила она наконец и нехотя кивнула, признавая его правоту, вместе с тем осознавая про себя, какие изменения претерпела их связь.

Теперь было глупо отрицать, что выставленные в начале границы не сдвинулись с места. Предлагая в январе Диме секс без обязательств, Лара опрометчиво надеялась, что их отношение друг к другу не изменится значительным образом, что они останутся лишь случайными знакомыми, подобно время от времени пересекающимся в пределах одного здания коллегам.

Она не рассчитывала, что эта авантюра продержится больше двух-трех месяцев, однако до мая оставалась пара недель и о завершении их ни к чему не обязывающих встреч речи не шло до сих пор. Между ними установились неожиданные, но удобные отношения, определить природу которых уже не было так просто.

Задумавшись, Лара внимательно рассматривала стоявшего перед ее столом Диму, гадая, не поздно ли она спохватилась, не чересчур ли они увлеклись, позабыв о предусмотрительной, безопасной отстраненности? Допустимы ли в их ситуации подобные сегодняшнему разговоры?

Казалось, ничего действительно губительно-неправильного в их общении не проявлялось. Просто хорошее приятельство, в котором разрешается переживать о другом. Чуть больше, чем Лара собиралась получить изначально, но негативных последствий, вероятно, можно не ждать, если впредь не отказывать себе в наблюдательности на всякий случай.

— Вот, — Дима, еще напряженный, но переставший после ее слов хмуриться, порывисто взмахнул рукой, — тогда ты понимаешь, почему мне не нравится твоя бравада, — подойдя ближе, он наконец уселся в кресло для посетителей. Правда, сразу же, совершенно нескромно придвинулся на нем впритык к столу, как будто приготовился вести долгий и муторный допрос. — Расскажи, в чем дело. Я готов помочь.

Лара даже не стала реагировать на его покровительственный тон. Уверившись, что пределов собственных договоренностей они не превысили, она расслабилась. Откинулась на спинку кресла и настроилась удовлетворить неизбежное, тревожное любопытство обеспокоенного, малопонимающего в произошедшем Димы.

Она объяснит ситуацию, докажет, что реальной опасности нет, и он успокоится, поставив галочку в колонке напротив словосочетания «моральный долг». Проще простого.

— Спасибо за предложение, — начала она со встречной вежливости, — но все действительно под контролем. Представитель противоположной стороны любит поиграть в девяностые, но ключевое здесь слово — «поиграть». Обычное моральное давление. На следующей неделе финальное заседание, после которого он утратит к нам интерес. Денис — это мой босс — участвует в процессе вместе со мной и полностью в курсе ситуации, так что, как видишь, я не такая безбашенная, как тебе могло показаться, — Лара закончила, уверенная, что прояснила все, что требовало пояснений.

Дима, вопреки ее ожиданиям, прищурившись, смотрел на нее с подозрением.

— Да? С кем ты сегодня поедешь домой? Кто завтра тебя встретит? Кто проверяет, что с тобой ничего не произошло? — Вопросы лились из него потоком.

— Я сама отлично справлюсь, — теперь Лара чеканила слова, — это рядовая ситуация.

— Эта — рядовая? — Дима вскинулся в кресле. Таким напряженным и неотступным она прежде его не видела.

— Было уже такое, и не раз. Дальше они не зайдут. Кишка тонка.

— И откуда ты знаешь? Уже встречала тех, у кого не тонка?

Лара дергано пожала плечами. Не отчитываться же в самом деле.

Осознав, что вдвоем они включили «голос для заседаний», она не к месту усмехнулась. В последние несколько минут атмосфера вокруг стала до нелепого стерильно-безэмоциональной.

— Ты не можешь знать, на что они пойдут, — Дима не успокаивался. — Особенно когда ты разгуливаешь везде одна, как на блюдечке. — Его непривычно холодный и въедливый голос раздавался громкими, отчетливыми репликами, но Лару такая интонация по отношению к ее персоне только злила.

— Я знала, какие дела буду вести и какие будут в связи с этим риски, — произнесла она едва ли не по слогам. — Это часть моей работы.

Дима же хмыкнул, не утруждаясь комментированием ее последних фраз.

— А вот ты мне ничего не должен, и такие обязательства ни к чему. Зачем тебе тоже рисковать?

— Считай это проявлением моего безудержного благородства.

— Дима…

— Вопрос закрыт. Я тоже все прекрасно понимаю и не собираюсь пускать ситуацию на самотек.

— Ты не можешь мне указывать, если ты вдруг забыл, — Лара холодно усмехнулась. Она пыталась с пониманием отнестись к его интересу, но он давно уже вышел за рамки приемлемого. — А если тебя что-то не устраивает, всегда можно все прекратить.